Помогите сайту
Взрослая социальная сеть
Поиск секса поблизости, а также
тематические знакомства и виртуальное общение

ВХОД РЕГИСТРАЦИЯ
Знакомства для секса Живая лента Все о сексе Форум Блоги Группы Рассказы Лучшие порно сайтыЛучшие порно сайты http://irk.dating
ПОИСК СЕКСА
поблизости

 

 Пункты опроса Голосов Проценты
10 1   50.00%
9 0   0.00%
8 0   0.00%
7 0   0.00%
6 0   0.00%
5 0   0.00%
4 0   0.00%
3 0   0.00%
2 0   0.00%
1 1   50.00%
Всего голосов: 2

Гости не могут голосовать 




Страницы: (1) 1
Дефестмахер
Свободен
06-01-2013 - 07:14
Нигде.

Черные и белые квадратики, чередующиеся между собой на легко предугадываемый шахматный манер. Поклонники сложных многоэтапных комбинаций, включающих в себя гамбиты конем и размены ферзей, были бы польщены, увидев своими собственными глазами истинный облик мира По Ту Сторону Вещей.

Никогда.

Безграничная шахматная доска. Бесконечная шахматная доска, простирающаяся во всех направлениях до самого горизонта.

Каждый квадрат имеет четко фиксированную ширину в два с половиной фута.

Небо над Великой Доской — серое.

Так же, впрочем, как серой кажется и сама Великая Доска в приближении к горизонту. У самого края мира черные и белые клеточки словно начинают сливаться.

Рябить.

Теоретики голубых небес и арф были бы весьма удивлены оказаться здесь. Так же, впрочем, как удивлены были бы и теоретики горящей смолы и кипящих котлов.

Небытие?

Впрочем, возможно, где-то существуют и Неземные Небеса, и Последний Порог для преступивших запретную черту недозволенного. Кто знает, возможно, этот мир — лишь промежуточная инстанция, своего рода чистилище для тех, кто не заслуживает ничего иного?

Не потому ли на Великой Доске так мало фигур.

^ ^ ^ ^ ^ ^ ^ ^ ^ ^ ^ ^ ^ ^ ^ ^ ^

— Струна.

Та, чьи губы только что произнесли это слово, с виду как будто лишена четко определяемого возраста.

Ей бы в принципе вполне могло оказаться как тридцать пять лет, так и сорок пять.

Спутанные темно-каштановые волосы, выбивающиеся из-под серого капюшона, такого же серого, как и весь плащ. Полыхающие диковинным ледяным огнем синевато-сумрачные глаза. Небольшое пятно у чуть кривоватого носа.

Что еще о ней сказать?

Ничего.

— Что вы сказали?

Фраза эта, заставившая женщину резко вздрогнуть и молниеносно обернуться, вылетела из уст невысокого парня в алой майке и синевато-голубых джинсах.

Облик его зауряден.

Чересчур зауряден. Если учесть, что облик в этом мире явно сильно зависит от представлений человека о себе, то можно прийти к выводу, что произнесший последнюю фразу всерьез поработал над своей безликостью.

— Звук. — Помолчав несколько мгновений, женщина вновь с неохотой размыкает губы. — Этот зыбкий звук, словно бы неуловимо висящий в пространстве. Звук, который можно уловить, если несколько минут стараться не говорить ничего.

Действительно.

Что-то, едва ощутимое, — быть может, просто-напросто гул крови в висках?

— Звук, который издает лопнувшая струна в следующие две секунды после разрыва.

Парень чуть удивленно моргает.

— Вы разбираетесь в музыкальных инструментах?

На лице женщины со странным холодно-ледяным взглядом не вздрагивает ни одна жилка.

— Я профессиональная исполнительница, — произносит она без каких бы то ни было интонаций в голосе. Спустя пару мгновений добавив: — Бывшая.

Певица?

— Все мы — бывшие, — нейтральным благожелательным голосом произносит парень. — Здесь.

Взгляд женщины легкой тенью проскальзывает по чертам лица парня.

— Что верно, то верно. Здесь мы имеем в распоряжении лишь прошлое — и никакого будущего.

Парень смущенно сглатывает слюну под ее взглядом.

— Вам не нравится здесь?

Пожалуй, этого вопроса он мог бы не задавать.

Уголки губ певицы чуть дергаются, взгляд ее соскальзывает с черт лица парня на его огненно-алую майку и синие джинсы.

— А вам?

Она театрально приподнимает брови:

— Эти черные клетки. Эти белые клетки. Безграничная, лишенная цветов и оттенков, уходящая до горизонта шахматная доска.

Парень приоткрывает рот, чтобы попытаться что-то сказать, но не успевает.

— Единственный осколок цвета здесь, не считая приятно встречаемых изредка чужих одеяний, — взгляд певицы на мгновение снова касается огненно-алой майки собеседника, — это мои же собственные зрачки и моя кожа. Ирония в том, что никто не в силах видеть цвет своих глаз.

Она на мгновение умолкает.

— Что же до кожи...

Правая ее ладонь проскальзывает под воротник серого плаща между двумя полураспахнутыми сверху полами.

— Ее почти неизменно скрывает этот плащ. Практически всегда. Так редко выпадает случай освободиться от него.

Рука ее скрывается за отворотом плаща почти до локтя. Чуть шире распахнувшиеся при этом полы позволяют видеть ее нагие плечи.

Судя по перемене положения руки, кончики ее пальцев скользят сейчас по левому полушарию груди.

Вдруг рука певицы замирает.

Она кидает на собеседника еще один странный взгляд — не то слегка лукавый, не то спокойно-оценивающий.

— Вы ведь хотите, чтобы я сейчас избавилась от него? — неторопливо осведомляется она. — Не правда ли?

Парень несколько секунд медлит.

— Не знаю.

— Здесь не самое подходящее местопребывание или время, чтобы лгать. — На губах певицы появляется легкая сардоничная полуулыбка. — Неправда чересчур четко видима здесь — если собеседники особенно чутко всматриваются друг в друга, открывая друг перед другом дебри своих душ. Здесь нельзя также нарушить данное обещание — в том случае, если оно дается с Замыслом.

Помолчав, она прибавляет:

— Я знаю, чего вы хотите от меня в действительности. Это предсказуемо. К сожалению, чересчур предсказуемо и чересчур примитивно.

Она пристально смотрит парню прямо в лицо, взглядом пресекая попытку того что-либо сказать или возразить.

— Признайте это. — Не отводя взгляд своих странных сумрачно-ледяных глаз от лица парня, она вытягивает вперед левую руку. Все пять пальцев на ней растопырены. — Произнесите вслух: «Я хочу вас сексуально использовать» — эту шаблонную формулу, приписываемую шовинистическим свиньям мужского пола нашими феминистическими сестрами, — прежде, чем все пальцы на этой ладони поочередно согнутся. Признайте это сами — и я обещаю вам, что в этом случае покорно исполню любые ваши желания, какими бы постыдными или непристойными они ни были вообще на протяжении остатка этой встречи.

Губы ее вновь подрагивают в улыбке. Но взгляд остается не то холодноватым, не то оценивающим.

Проверка?

Правая ее ладонь также чуть вздрагивает, будто бы чуть-чуть сместив кончики пальцев за воротником плаща. Невольно в воображении парня возникает видение тонких пальчиков, слегка сжавших сосок.

— Любые...

Губы певицы приоткрываются. Парень ловит себя на том, что почти не дышит, завороженный взглядом ее синевато-ледяных глаз.

Голос ее тает почти до шепота.

— Любые.

Подогнуты уже большой и указательный палец на левой ладони, следом за ним подгибается средний.

Меж приоткрытыми губами пробегает на мгновение поблескивающий кончик языка.

Парень кусает губы.

Чуть вздрагивает, готовясь подогнуться, мизинец...

— Я хочу... вас сексуально использовать, — поспешно произносит парень.

Спустя всего мгновение залившись краской, чуть увеличившей богатство оттенков окружающего серого мира.

— Простите.

— За что? — Губы певицы чуть изгибаются в еще одной горькой полуулыбке. — За то, что сказали правду? Действительность слишком предсказуема, я же лишь позволила выйти недосказанному на поверхность.

— Я не...

Парень краснеет еще гуще.

— Вы хотите сказать, что еще при нашей встрече, встрече двух субъектов с противофазными половыми признаками, у вас не мельнуло ни единой мысли сексуального характера? — вяло, как будто бы даже с легкой грустью, осведомляется собеседница. — И у вас не возникало намерения или затаенной надежды когда-нибудь меня соблазнить — может быть, на следующей встрече или в более отдаленном будущем?

Несколько мгновений она смотрит ему прямо в глаза.

— Вот видите. Действительность и вправду в основе своей чересчур примитивна.

Она облизывает губы. Не слишком ли замедленно?

— Впрочем, — добавляет она, — у вас еще есть шанс продемонстрировать, что я ошибаюсь. — На последнем слове голос ее приобретает сухо-скептичную интонацию. — Сейчас я нахожусь в плену данного вам Обещания, будучи связана законами этого мира и обречена выполнить все, чего бы вы ни пожелали. Вы вправе проявить благородство, отказавшись от этого шанса.

Парень в огненно-алой майке некоторое время смотрит в ее ничего не выражающие сумрачно-синеватые глаза. Почему он не может прочесть за ними, чего хочет она сама?

«Обречена выполнить все, чего бы вы ни пожелали».

Развернуться и уйти?

Как давно он не встречал существо, имеющее признаки женского пола. Не то чтобы это имело значение здесь — в странном мире бесчисленных черных и белых клеток.

Но как хотелось бы ощутить себя прежним.

«Все, чего бы вы ни пожелали».

Певица продолжает стоять перед ним в своем сером плаще, грудь ее под тканью то поднимается, то опускается, хотя рука под воротником уже почти без движения.

— Снимите с себя плащ. — Почему его голос охрип?

Распахнув полы, она слегка поводит обнажившимися плечами — и плащ соскальзывает с них, показав серому небу этого мира великолепную нагую фигуру. Чересчур великолепную, чтобы не быть плодом натренированного воображения — впрочем, что есть истина?

Он делает несколько шагов вперед, встав напротив нее. В глазах ее он замечает едва заметную искру старательно затаенного коварства.

Ей это нравится?

Ее возбуждает его стыд за себя и ее беспомощность? Ей нравится, что она выставила его в виде озабоченного зверя, способного при встрече с женщиной даже в этом странном месте думать лишь только об одном, поставив его при этом в положение Психического Насильника?

Или он ошибается?

— Поиграйте со своим телом. — Теперь голос его звучит чуть лучше. — Поласкайте себя. Возбудите.

Она повинуется.

Под аккомпанемент внезапно отяжелевшего дыхания пальчики левой руки певицы устремляются вниз по нагой коже живота к треугольничку сокровенной плоти. Пальцы ее чуть подрагивают — и кончик указательного принимается медленно выписывать сужающиеся круги по багровым заповедным складочкам.

Правая рука тем временем смело обхватывает левое полушарие груди. Пальчики на миг обхватывают сосок.

— Ты хорошая девочка.

— Спасибо. — Ее ледяные глаза мрачно сверкают, дыхание же становится все более тяжелым, а соски — все более острыми. — Я ведь была права, не так ли? Права?

Почему ее так интересует этот вопрос?

Если ее заводит...

— Права, — выдыхает он. Вытянув руку вперед и проведя ладонью по роскошной нагой груди певицы, собрав капельки пота с ее живота, подержав несколько секунд пальцы у раскаленного низа. — Еще как.

Из уст ее вырывается глухой стон, тело ее на миг пробирает невольной дрожью.

Странно, но как будто действительно невольной.

— Встань на колени.

Все еще чуть подрагивая, певица повинуется.

— Спусти с меня брюки. Медленно. Ласково.

Ее пальцы проскальзывают крючком под пояс его брюк, плавным пируэтом сдвигаясь вперед и размыкая застежку. Ее остроносое личико оказывается прямо напротив его сокровенностей, причем теперь она уже никак не выглядит старше тридцати.

Возможно, все дело в потоке вожделения, изливающемся на нее сейчас с его стороны?

Внешность — функция ума.

— Коснись губами головки. Нежно, — голос его дрожит. — Поцелуй ее. Проведи по ней языком.

Что он делает с ней?

А если...

Но тут язычок певицы, его покорной рабыни в плену у Обещания, вплотную принимается за дело — и парень глухо стонет, забыв про все посторонние помыслы.

— Глубже, — срывается невольно с его уст. — Вот так, да. Только не останавливайся... Ты хорошая девочка, — снова и снова повторяет он.

Скосив глаза вниз, он видит ее левую ладонь, зажатую между бедер и совершающую все ускоряющиеся движения, видит поблескивающую на бедре каплю смазки. Она настолько возбуждена? С другой стороны, он ведь не приказывал ей перестать ласкать себя.

Резким движением он выпрямляется, как бы выдвигая поясницу вперед, вдвигая при этом в ротик певицы одну из самых существенных частей своего организма.

Рука его при этом лежит на ее каштановом затылке.

Препятствуя отстраниться.

— Да...

Пламенный взрыв, а за этим еще один взрыв, ощущение могущественных выплесков, заполняющих ротик разбирающейся в музыкальных инструментах певицы. Стиснув покрепче пальцы на ее затылке, он единым резким движением отдергивает ее голову от себя — личико ее в этот безумный момент кажется его замутненному взгляду чуть ли не семнадцатилетним — и выплескивает новые жаркие брызги, новые жирные потеки белых хлопьев на ее щеки, ее переносицу, ее темно-коричневые виски.

— Вот так...

Тихий ответный стон вырывается из уст певицы, кажущейся теперь совсем юной, но так же стоящей на коленках напротив него и продолжающей поддразнивать пальчиками свою сокровенную плоть.

Личико ее теперь словно залито белым клейстером. Отвлекшись на миг, чтобы высунуть кончик языка и слизнуть одну из протекших мимо губ струек, она вновь погружается вглубь себя — в прямом и переносном смыслах — после чего недра ее исторгают новый, более низкий стон.

Еще раз и еще.

Наконец, после особенно сильной судороги страсти, она как будто приходит в себя.

Отерев ладонью лицо и оставив на собственных пальчиках часть белой жижи, она выпрямляется. Взгляд ее все еще остается слегка безумным, как бы чумным.

«Интересно, что было бы, найдись здесь химик со специально прихваченным оборудованием и вздумай он рассмотреть эту белую жижу под микроскопом? — мелькает вдруг у парня совершенно неуместная мысль. — С одной стороны, размножаться тут — явная противоестественность. Но где граница правдоподобия?»

Облачившись вновь в свой серый плащ — теперь, впрочем, парню мерещатся в нем легчайшие синеватые оттенки, роднящие его с цветом глаз хозяйки сего одеяния, — певица выпрямляется.

Голос ее подчеркнуто безэмоционален и тих.

— Спасибо вам за встречу.

Щеки парня заливает жестоким огнем. Почему-то у него возникает желание, чтобы шахматные клетки под его ногами рассыпались в пыль.

Предоставляя возможность провалиться в Бездну.

— Вам спа...

Голос его вдруг затихает, будто истаивая на полуслове. В уме его проскальзывает, тесно свиваясь змеистыми кольцами, сразу несколько мыслей.

— Встреча еще не закончилась, — резко произносит он. — Вы дали Обещание, что будете выполнять любые мои пожелания до конца встречи, какими бы те ни были постыдными или непристойными.

Парень пристально смотрит на певицу.

— Я желаю, чтобы вы отвечали на мои вопросы правду. Пусть это желание и малопристойно.

Он сглатывает слюну.

— Вы, — на секунду он заминается. Стоит ли спрашивать? — Вы ведь с самого начала этого хотели? Вам ведь нравится ТАКАЯ правда.

Певица на миг опускает веки.

Когда она приподнимает их, в глубине ее иссиня-сумрачных глаз видна уже знакомая ему лукавая искорка.

— Нравится.

Сделав несколько шагов вперед, она опускает голову ему на левое плечо — и шепчет, дуновением едва-едва различимого ветерка, прямо ему в ухо:

— Вообще-то вы могли бы задать иной вопрос.

— Какой? — внутренне вздрогнув, спрашивает он.

— Существует ли вообще на самом деле в этом мире магия Обещания?

Она с удовольствием смеется, наслаждаясь его изумленным видом. Кажется, что даже тип ее голоса после произошедшего чуть изменился — став легким и звенящим.

— Откуда бы я могла знать о свойствах этого мира то, чего не знаете вы? Кому, что и зачем тут можно обещать?

Щеки парня в алой майке вновь заливаются краской, гуще чем когда-либо прежде.

— Мне нравится эффект, который эта выдумка оказывает на... встречающихся мне путников, — неспешно произносит певица. Ее жаркое дыхание щекочет кожу парня чуть выше левого уха. — Нравится наблюдать за ними, когда они вдруг воображают, что стоящая перед ними особа – их ментальная рабыня на ближайшие часы. Нравится наблюдать, как совесть и желание выглядеть хорошим в их взгляде сражаются с осознанием единственного шанса совершить Что Угодно со стоящим перед ними созданием — и как потом совесть и тщеславие всегда, всегда проигрывают.

Судя по влажному причмокиванию, она облизывается. Отступив на шаг, заглядывает парню в глаза — и, видимо, не находит там отвращения или отторжения, поскольку голос ее становится мягче.

— Занятным был случай с одним почтенным кавалером из Южной Азии, который сумел переместиться в эту реальность вместе с юной супругой. — Язык вновь совершает пробег по ее алым губам. — Самым сложным было временно отдалить его от супруги. Что же касается остального — невзначай, ведя неторопливо-неспешный разговор, распалить его, как бы случайно переведя беседу в сторону моих экстремальных развлечений времен ранней юности, поставить его наконец перед Дилеммой Обещания, включающего гарантию, что супруга его в любом случае никогда ничего не узнает о произошедшем, — все это было чисто технической задачей.

— Тебе нравится выставлять нас всех безмозглыми самцами, — выдыхает парень. Но в глазах его не осуждение.

Скорее, возбуждение.

— Не выставлять. — В глазах девушки, которой теперь с трудом можно дать двадцать, играют смешинки. — Делать.

— Что ж. — Наклонившись, парень касается губами правой ладони девушки. — Жаль даже, что задумку, вроде нравящейся тебе, можно проделать с кем-то лишь один раз.

— Понравилось?

Певица негромко смеется. Смех ее подобен отдаленному шелесту травы.

— Как знать, — вдруг умолкнув, произносит она. — Может, — взгляд ее касается парня в огненно-алой майке, — мы еще что-нибудь придумаем. Как знать.

Вновь рассмеявшись, она разворачивается — и вскоре фигурка ее сливается с серым горизонтом.(с)

Это сообщение отредактировал *Лёлька* - 03-10-2014 - 19:57
0 Пользователей читают эту тему

Страницы: (1) 1 ...
  Наверх