Помогите сайту
Взрослая социальная сеть
Поиск секса поблизости, а также
тематические знакомства и виртуальное общение

ВХОД РЕГИСТРАЦИЯ
Знакомства для секса Живая лента Все о сексе Форум Блоги Группы Рассказы Лучшие порно сайтыЛучшие порно сайты http://irk.dating
ПОИСК СЕКСА
поблизости

Страницы: (1) 1
Мужчина sxn3190772547
Свободен
30-01-2016 - 12:11
рассказ взят с сайта http://femdom-cage.ru/

Автор: Severin


Часть вторая. ТАЙНЫ ПОДЗЕМЕЛЬЯ.

Глава 11.


Некоторое время Синди сидела словно окаменевшая. Затем сказала:
– Да, Амми, это конечно, совершенно непохоже на то, что было у нас со Стивом. Но тем сильнее мне хочется попробовать так, как у тебя.
– Да. А теперь представь себе, – ответила Аманда, – то, что происходит здесь на этом острове, по сравнению с этим сеансом выглядит точно так же, как этот сеанс по сравнению с твоими играми со Стивом. И даже ещё больше. Но всему своё время. Да, так вот я хотела рассказать тебе о том, что же произошло дальше.
Как ты уже знаешь, такие сеансы или оргии у нас с Филом происходили только в плане игры, а в жизни у нас были обычные отношения мужа и жены. Мы, как я уже говорила, были респектабельной парой, к нам ходило много гостей.
– Да, я помню, помню, – подтвердила Синди, – я тоже иногда у вас бывала. Правда это случалось редко. И Фила этого я как-то совершенно не запомнила.
– Потому что ты в то время жила и училась в другом городе и к нам тебя привозили редко. Так вот, однажды Фил пришёл вечером домой, и я заметила, что он сильно навеселе. Это меня чрезвычайно удивило, так как прежде я не замечала за ним таких наклонностей. Фил возбуждённо начал рас-сказывать о том, что он познакомился с одним человеком, они провели вместе весь вечер.
– И ты только представь себе, – воскликнул Фил, – у него жена – профессиональная Госпожа.
– Кто? – не поняла я.
– Ну, профессиональная Домина. То есть то, чем занимаемся мы с тобой, она делает для чужих мужиков за деньги.
– Ах вот оно что? – сказала я. – Ну, таких много, меня они мало интересуют.
– Да? А вот он очень тобой заинтересовался и очень захотел с тобой познакомиться.
Тут я опешила.
– А зачем же он хотел знакомиться со мной?
– Ну, понимаешь, я…
– Уж не хочешь ли ты сказать, что ты рассказал ему о наших играх?
– Ну, рассказал, а что здесь такого?
– Одну минуту, Фил. То, что происходит у нас, касается только нас с тобой. Причём здесь другие люди?
– А почему бы и не сказать. Подумаешь, секрет.
– Извини, но я полагаю, что ты, по крайней мере, должен был посоветоваться со мной, прежде чем кого-то посвящать в эти вещи.
И вот тут он сказал такое, что меня привело в шок.
– А с какой стати я должен с тобой советоваться. Ты что мне, на самом деле Госпожа? Я не раб, а свободный человек.
– Госпожа, не Госпожа, но я твоя жена, пока ещё во всяком случае. И ты обязан был поставить меня в известность!
– Да? А ты ставила меня в известность о том, что собираешься делать на сеансах?
Этого я снести не могла. Я влепила ему пощёчину. Это была совсем не такая, игровая пощёчина, которыми я столь щедро осыпала его на сеансах. Это была пощёчина оскорблённой и рассерженной женщины. И вот тут случилось то, что я никогда так и не смогла ему простить. Он в ответ уда-рил меня по лицу. В первый момент я остолбенела, а затем расплакалась. Фил презрительно посмотрел на меня, затем рассмеялся и сказал:
– Да, вот сейчас ты ничего общего не имеешь с Госпожой.
Понимаешь, Синди, стало происходить некоторое наложение игровых ситуаций на жизненные. Я, в какой-то степени предусмотрела это, и специально следила за тем, чтобы не переносить на обычную жизнь те отношения, которые были в играх. Быть Госпожой Фила в жизни я совсем не хотела. Но Фил… как бы это тебе лучше объяснить. Он тоже не хотел быть реальным рабом. Он очень любил разные жизненные удовольствия и не собирался от них отказываться. Но игры были главным его удовольствием, им он отдавался всецело и вдохновенно. Надо отдать ему должное, не всякий смог бы переносить такие истязания, которым я его подвергала. И в моих глазах он заслуживал за это уважения. Но проблема в том, с определённых пор он стал смотреть на меня, в жизни, я имею ввиду, главным образом как на принадлежность этой игры. То есть я теперь для него представляла главную ценность не как жена, друг, любовница, а как «игрушка-Госпожа». Представь себе, что существовали бы на самом деле такие игрушки, роботы, например, которых специальным образом запрограммировали, и они по этой программе изображают Госпожу. Кстати, вполне возможно, что они когда-нибудь появятся. Но ты с этой игрушкой поиграл, а потом она пылится у тебя в чулане до следующей игры. Так вот он стал воспринимать меня только как такого робота. А поскольку по своей натуре он, как оказалось, был довольно эгоистичным, то я как личность перестала иметь для не-го значение. И значит со мной можно нисколько не считаться. И вот в чём парадокс, Синди. Кто из нас на самом деле был Господином, а кто рабой? Я по первому его требованию должна была перевоплощаться в Госпожу и ублажать его. Да и в других отношениях должна была исполнять его требования и капризы. А вот он для меня, для меня, как человека, а не куклы-госпожи, чем дальше, тем больше ничего не хотел делать. И то и дело начал обращаться со мной совершенно по-хамски. Наверное, нужно было уйти от него. Но я любила его и не хотела этого делать. Поэтому многое я ему прощала. И вот в конце концов случилось то, что должно было случиться.
После этого наши отношения резко ухудшились. Но рано или поздно настал такой момент, когда ему вновь понадобилась игрушка-госпожа. И вот, когда он сказал в очередной раз, что хочет играть, я наотрез отказалась.
– Быть Госпожой в игре и рабыней в жизни я не желаю, – сказала ему я.
Он начал просить меня, потом начал сердиться – не помогало. Желание его всё обострялось и тогда он начал умолять меня. Начал просить прощения, клялся, что подобный случай больше никогда не повторится и тому подобное. В конце концов я согласилась, и мы начали играть. Но настроение у меня было прескверное, вдохновения никакого. Сеанс я провела отвратительно и постаралась побыстрее всё закончить. Конечно же Фил не получил никакого удовлетворения. Он был страшно раздосадован, даже разозлён, но я уже ничего не могла сделать. Что-то во мне сломалось. Он это почувст-вовал и перестал просить меня о сеансах. И вот однажды он снова заговорил о той супружеской паре, где жена – Домина. И огорошил меня извести-ем:
– Я пригласил их на сегодняшний вечер к нам.
– Меня, конечно, ты не счёл нужным предупреждать.
– Да не счёл, – вызывающе ответил он.
– Ну вот сам их и принимай.
– Нет, – сказал он, – они придут главным образом для того, чтобы познакомиться с тобой.
– Но я не имею ни малейшего желания с ними знакомиться.
– Послушай, что ты потеряешь? Ты же видишь, наша с тобой жизнь становится всё хуже и хуже. Быть может, они что-либо посоветуют.
Короче говоря, он меня уговорил. И вечером к нам пришли гости. Это действительно была интересная пара. Мужа звали Роберт, он был толстенький, небольшого роста, но весёлый и остроумный. Казалось, он был создан для того, чтобы распространять вокруг себя хорошее настроение. А жена его была высокой стройной женщиной лет тридцати. Она была далеко незаурядной внешности, но, глядя на неё, мне бы и в голову не пришло, что она Домина. Звали её Алиса. Мы выпили вина, разговорились. Действительно, настроение существенно улучшилось. А затем получилось так, что мы с Алисой остались наедине, мужчины куда-то вышли. И она так начала со мной разговаривать, что я вдруг почувствовала, что могу этой женщине полностью довериться. Мне стало легко и спокойно. И когда из её уст про-звучал вопрос о наших отношениях с Филом, я сочла вполне естественным поделиться с ней своими переживаниями. И вот, что она мне сказала:
– Дорогая моя. То, что у вас произошло, рано или поздно обязательно должно было произойти. Вы слишком оказались увлечены виртуальной ситуацией, чтобы потом объективно воспринимать реальную. Поверьте моему опыту. Фемдом это особое увлечение. Среди всех известных девиаций он таит в себе наибольшие опасности. Фемдом пожирает семьи. Я знаю много пар, где супруги предаются подобным утехам. И у всех этих пар огромные проблемы и связаны они именно с этим фактом. И моя семейная жизнь тоже не является исключением. С другой стороны в каждом из вас заложен колоссальный потенциал – у него саба (то есть раба), а у вас домины. И вам необходимо его реализовывать. Но реализовывать его на муже или жене нельзя. Иначе он проглотит вас. Для таких отношений нужно иметь постоянного партнёра, но с которым вас не связывало ничего, кроме фемдома. Поэтому я посоветовала бы вам развестись с Филом и только после этого вы сможете продолжать с ним фемдом. И кроме того ни в коем случае нельзя замыкаться лишь на одном партнёре, иначе у вас возникнет зависимость от него, и вы из домины превратитесь в рабыню.
– Я уже превратилась, – горько сказала я. – А как же ваш муж Роберт?
– Роберт мой второй муж, и с ним у меня нет этих отношений. Мы равноправные муж и жена. А фемдом у меня был с моим первым мужем, из-за чего наш брак и распался. И я не жалею об этом.
Я задумалась. Мне не хотелось признавать правоты Алисы, но всё больше и больше я понимала, что придётся. И тут она сказала:
–А знаете что, дорогая Аманда. Приходите ко мне. У нас с вами найдётся, что обсудить.
Спустя некоторое время я действительно к ней пришла. И тогда выясни-лось, что Алиса не просто Домина. Она владелица одного из крупнейших в нашем городе садомазохистских салонов и председательница фемдом-клуба.
Алиса пригласила меня в свой кабинет и сделала мне совершенно недвусмысленное предложение.
– У вас изумительные данные и потрясающая интуиция, – сказала она. – По секрету вам скажу, что ваш персональный раб не отличается молчаливостью. И он и Роберта, и меня ввёл всецело в курс ваших с ним экспериментов (это я уже знала). И я могу только позавидовать вам. Вы уникальный специалист в этом плане, можете мне поверить, я многих перевидала. И я вам предлагаю попытаться реализоваться у нас. Уверяю вас, вы не пожалеете. А я со своей стороны окажу вам всестороннюю помощь и поддержку.
Я не сразу дала ответ. Поначалу мне это показалось дикостью. Но, подумав, я согласилась. И вот здесь, Синди, у меня началась совершенно другая жизнь. Я очень быстро вошла в круг членов фемдом-клуба, у меня появилось множество знакомых. И конечно, я проводила сеансы, которые пользовались бешеным успехом. Мой рейтинг рос как на дрожжах. Вскоре я стала самой элитной Доминой. На мои сеансы записывались за несколько месяцев вперёд и стоили эти сеансы бешеные деньги – до ста тысяч долларов в час. Среди моих клиентов были самые известные, богатые и высоко-поставленные люди, вплоть до президентов крупных корпораций и даже государств. Я даже снималась в кинофильмах. С моим участием снято более сотни полнометражных фемдом-фильмов и несколько тысяч клипов. В фильмах я снималась в чёрной полумаске. Поэтому самое известное моё имя было Чёрная Маска.
Однажды на мой сеанс записался… кто бы ты думала? Фил. Он был готов выложить всё своё состояние за то, чтобы вновь очутиться на месте моего раба. Но я отказала ему. «Нет, – сказала я, – когда ты снова окажешься у моих ног, то это уже будет не игра, а правда. А сейчас уходи». Он ушёл оскорбленный и поклялся отомстить мне.
Деньги текли ко мне рекой. Я вкладывала их в различные предприятия, банки, акции, и в конце концов вошла в число богатейших людей мира. Я много ездила, и в числе прочих стран мне довелось побывать в Японии. В этой стране очень высоко развита фемдом-культура, и я многому там научилась. Там я познакомилась с одной очень красивой гейшей, и наше постоянное общение привело к тому, что она целиком и полностью подпала под моё влияние. Я обнаружила за собой изрядные гипнотические способности, умение влиять на людей и подчинять их своей воле. И сейчас я могла делать из людей не только игровых, но и настоящих рабов. Эта гейша стала одной из моих первых жертв. И сейчас она здесь, со мной, и ты увидишь её. Её зовут Сузуки.
С этой моей способностью и связан следующий этап моей жизни.

Глава 12.

Итак, Синди, – продолжала Аманда свою длинную и трудную повесть, – я обнаружила в себе способности к гипнозу. Несколько экспериментов, которые я провела, подтвердили это. Я могла с успехом ввести человека в транс, а потом начать внушать ему всё, что мне придёт в голову. Гипнозом, как известно, лечатся некоторые болезни, и занятие им главным образом прерогатива врачей. Тем не менее, профессия гипнотизёра явно вышла за рамки врачебной практики. Гипнотические сеансы сплошь и рядом стали превращаться в шоу. И поэтому я не видела ничего зазорного в своих экспериментах, тем более, что никому вреда они не приносили. Более того, мне пришло в голову попробовать использовать гипноз в своих SM-сеансах. Не скоро мне довелось это осуществить. И не в сеансах. Но эффект превзошёл все ожидания. Но до этого случилось ещё множество важных событий.
Я много общалась с крупными специалистами в этой области, многому у них научилась. Вплоть до того, что целый год я в качестве ассистента про-вела в клинике одного известного профессора, который ставил сложные эксперименты в этой области, его исследования находились на переднем крае развития этой науки. Я с удовольствием вспоминаю этого профессора, Синди. Услышала я о нём и о его работах задолго до того, как с ним встретилась. Они сразу же заинтересовали меня. То, над чем он работал, некоторым образом пересекались с работой нашего отца. Да кстати и Фила, который был учеником отца. Фамилия этого профессора была Керн. Он был сравнительно молод для своего положения, ему не было и сорока. Он послал запрос в университет, который я заканчивала, чтобы ему прислали толкового ассистента-психолога. Узнав об этом, я пошла к руководству университета и стала просить направить меня. Ректор не возражал, но поставил меня в известность, что кроме меня есть ещё один претендент на это место. Поэтому фактически будет конкурс. Я поехала на собеседование с профессором. И через некоторое время получила приглашение, после чего и оказалась в этой клинике. И не пожалела. Впервые после нашего отца я увидела настолько увлечённого своим делом человека. Особенно меня под-купило его отношение ко мне. Обычно мужчины видели во мне прежде все-го красивую женщину. Ну а мои SM- рабы – Госпожу. Но Керн относился ко мне прежде всего как к человеку и научному работнику. Его стиль общения был очень ровным, без всякого намёка на флирт. И это вызывало во мне ответные чувства. Я вдруг поймала себя на том, что если бы вдруг он меня попросил стать его Госпожой, то мне было бы это трудно сделать. Во всяком случае, гораздо труднее, чем с Филом, хотя я его очень любила. Но Керну, по-видимому, такая мысль даже в голову не могла прийти. Я для него была лишь товарищем по работе. Впрочем, в этой работе он помогал мне очень охотно и увлечённо и пытался научить меня всему, что знал сам. А работа его в то время в двух словах сводилась к следующему. Известно, что разные люди в разной степени поддаются гипнозу. Есть такие, которые вообще не поддаются, хотя и очень хотели бы этого. Так вот Керн пытался понять, от чего зависит сопротивляемость людей гипнозу, и, поняв это, попытаться научиться воздействовать на неё. И однажды он очень удивил меня одной фразой:
– Ваш отец, миссис Декстер, считает, что регулировать сопротивляемость можно химическим путём.
– То есть? – не поняла я.
– То есть можно получить препарат, с помощью которого оказалось бы возможным регулировать сопротивляемость вплоть до полной её ликвидации или наоборот доведения до абсолютной. Я с ним категорически не со-гласен.
Вот так дела, – подумала я, – оказывается, папа давным-давно работает над этой же проблемой, а я это узнаю лишь сейчас и не от него.
Наступило время моего отъезда из этой клиники. Мне было очень жаль уезжать. Но срок контракта заканчивался, а продлевать его я не имела возможности. Меня ждали неотложные дела. И на прощание Керн мне сказал такое, что я еле устояла на ногах.
– Что же это? – спросила Синди.
– Представь себе, он мне вдруг говорит: «Если я могу Вам дать хороший совет, миссис Декстер, не пытайтесь применять гипнотические методы в Вашей практике, из этого ничего хорошего не выйдет».
– В какой практике? – не поняла я.
– В той, во время которой Вы обычно надеваете чёрную маску.
Он, оказывается, всё знал, Синди. Но откуда? И следующий его совет мне всё разъяснил.
– И ещё один совет. Держитесь подальше от Вашего мужа.
– ???
– Вы помните, что когда Вы ко мне поступали, кроме Вас был ещё один претендент.
– И этот претендент…
– Совершенно верно, Ваш муж мистер Декстер. И то, что и как он мне рассказал тогда о Вас, навело меня на мысль, что с этим человеком я не хо-тел бы быть в одной упряжке.
Итак, Фил объявил мне войну. И повёл её подлыми и низкими методами. Но это были ещё цветочки. Вскоре случилось то, после чего войну ему объявила уже и я.
Я поехала к вам с отцом. И застала его, ты помнишь, в каком состоянии – просто ужасном. Он поседел, похудел, постарел сразу лет на тридцать. На все мои расспросы, что же случилось, он отвечал молчанием.
– Это я помню, – сказала Синди, – я как раз тогда жила с ним. Но он и мне ничего не говорил. И так и не сказал до самой смерти.
– Это тебе он не сказал, чтобы не травмировать тебя. А мне он в конце концов поведал, и то лишь после того, как узнал, что я была в клинике Керна. И вот, что он рассказал.
Керн был прав, отец действительно разрабатывал методы регулирования сопротивляемости гипнозу химическим путём. Но, в отличие от Керна, считавшего эту работу бесперспективной, отец был уверен в успехе. И ему удалось довести работу практически до конца. Последние проведенные им и его помощниками опыты, показали действенность созданного ими препарата. И вот когда до полного завершения работы оставались сущие пустяки, в лаборатории отца одним прекрасным утром оказались вскрыты все сейфы и похищены все материалы многолетней работы: описание методик экспериментов, результаты опытов, готовые образцы, все разработки, в общем всё. И эти материалы давали похитителю возможность в одиночку закончить работу и использовать её результаты исключительно по своему усмотрению. Но отца подкосило главным образом даже не это.
– А что же? – спросила Синди.
– А то, что всё указывало на то, что похитителем был Фил. Кроме отца лишь он один имел доступ к секретным шифрам сейфов.
– Какой негодяй! – возмущённо воскликнула Синди. – И ты с этим мерзавцем ещё собиралась иметь какие-то дела?!
– Нет, Синди, я же говорю, после этого я и сама объявила ему войну. Я организовала тщательное расследование. Но пока оно велось, этот негодяй уже мог начать свою преступную деятельность. И вот тут отец открыл мне одну важную тайну. Оказывается, что в разгромленных отцовских лабораториях хранились не все важные данные. Часть из них отец на свой страх и риск хранил у себя дома в секретном тайнике, хотя и не имел на это права. Так вот без этих данных оказалось невозможным правильно завершить работу. То есть препарат получался, но он имел специфические побочные действия, которые наносили существенный вред здоровью. И когда я сама испробовала…
Тут Аманда замолчала.
– Что? Что ты испробовала? – заволновалась Синди.
– Что? А, да ничего, это я отвлеклась. Так вот, отец передал мне эти данные и велел хранить как зеницу ока. Я положила их в надёжный банк, а затем организовала тщательное расследование. Надо отдать должное тем, кто его вёл. Фил был пойман с поличным. Затем был долгий судебный процесс, на котором я вынуждена была выступить свидетелем. И то, что Фил там говорил обо мне, окончательно подтвердило, что в течение долгого времени я любила негодяя. Он вывернул перед судом все наши сокровенные тайны. Но это ещё ничего. Он заявил, что я совершенно извращённая садистская натура, используя методы шантажа, а затем гипноза принудила его к тому, чтобы стать моим рабом, чего он совсем, видите ли, не хотел, после чего я изощрённо его истязала и издевалась над ним. И действительно, он продемонстрировал суду наложенное мной на него клеймо и другие следы, оставшиеся на его теле от моих с ним сеансов. И тот препарат, который он похитил, ему, якобы нужен был для защиты от меня.
Голос Аманды задрожал.
Кроме того, он обвинил папу в том, что тот в течение длительного времени присваивал результаты его трудов. И что папа пользовался и моей помощью в том, чтобы полностью подчинить Фила себе.
Понимаешь, Синди, этот негодяй нанял высококлассных адвокатов, которые фактически его выгородили. И он отделался лишь небольшим условным наказанием. В то время, как для отца и меня весь этот процесс имел катастрофические последствия. Вскоре после этого процесса папа умер от разрыва сердца – всё это оказалось для него слишком тяжело. А меня лишили лицензии на проведение SM-сеансов и заставили выплатить колоссальный штраф. И вот тогда я поклялась страшной клятвой отомстить этому подонку.
– И тебе удалось это сделать? – быстро спросила Синди. – Как ты его наказала, Амми?
– Наказала? Хорошее слово. Мне оно нравится больше, чем «отомстила». Да, Синди, я наказала его. Наказала так, что он несёт теперь это наказание всю свою жизнь, если это конечно можно назвать жизнью. Со временем ты об этом узнаешь. А сейчас я перехожу к рассказу о том, как появился этот остров.


Глава 13.

– Итак, – сказала Аманда, – похоронив отца, я стала думать о дальнейшей своей жизни. Теперь я была лишена возможности официально в качестве источника дохода использовать мои способности к Фемдому. Конечно, у меня была масса других вариантов, также обеспечивающих высокий уровень существования. Но всё происшедшее со мной за последнее время привело к тому, что в моей психике произошли необратимые изменения. И из талантливой актрисы, играющей роль Госпожи, я постепенно превратилась в настоящую Домину, и не просто в Домину, а в крайне жестокую Домину-садистку. Конечно, здесь сыграло роль то, что я долгое время была практикующей Госпожой и вжилась в эту роль так, что она действительно стала моим вторым «Я». Но главная причина была в другом. Во мне жило колоссальное озлобление на Фила, на этих подлецов судейских. Вспоминаю, как я порой вскакивала по ночам и металась в дикой ярости по комнате, не в силах найти выход. Я стала вспоминать и другие неприятности, который произошли со мной по вине муж… – Аманда осеклась. – И в результате в моём сердце поселилось глубочайшее озлобление на особей противоположного пола. У меня не поворачивается язык называть их мужчинами. Я сочла и продолжаю считать, что эти презренные твари виновны во всех моих несчастьях, да и не только моих. И они должны быть за это сурово наказаны. Но как это сделать? Быть нелегально практикующей Госпожой я не хотела, да в этом и не было смысла. Практикующая Госпожа всегда должна выполнять заказ клиента, потакать его желаниям. Перед каждым сеансом «Госпожа» ведёт длительную беседу со своим будущим «рабом», выясняя его особенности, желания, склонности. Он платит, следовательно, он заказывает музыку. И поэтому при SM-сеансах парадоксальным образом меняются роли – по сути дела Господином является раб, а так называемая «Госпожа» если и не рабыня, то уж служанка во всяком случае. А к этому времени я поняла, что мне необходимо было иметь теперь уже настоящих рабов, желания которых не имели бы для меня ровным счётом никакого значения. Да что там желания. Я хотела иметь рабов, принадлежащих мне всецело, тотально, и которыми я могла бы распоряжаться как угодно по собственному усмотрению вплоть до их жизни. Но где их найти? Ведь у нас нет рабства. И вот тогда я вспомнила про свои гипнотические способности. В самом деле, если рабов нет, то почему бы не создать их самой? Я вполне могу внушить какой-нибудь особи, что он изначально является моим покорным рабом. Причём так, что он на самом деле будет внутренне себя ощущать таковым. Но нужно полностью подавить их сопротивляемость моему воздействию. И здесь я поняла всё значение того, что делали мой отец и Керн. Пожалуй, это были единственные мужчины в мире, к которым я испытывала уважение. Причём одного уже не было в живых. Оставался Керн. И я встретилась с ним снова. Он уже был в курсе всех моих злоключений. «Я Вас предупреждал насчёт Вашего супруга», – сказал он. «Вы, вероятно, и сами не подозревали, до какой степени оказались правы», - ответила я. И я рассказала ему о тайнике отца. Надо отдать должное Керну. Хотя он и не разделял точку зрения отца, он сумел довести эту огромную работу до конца (я с энтузиазмом помогала ему), и в конце концов препарат был создан. Он был назван PH. Керн доверил провести мне первые гипнотические сеансы с применением этого препарата. Успех превзошёл все ожидания. Я легко смогла внушить своим подопытным (среди них были и мужчины, и женщины) всё, что было предусмотрено нашей программой. И ради эксперимента я выбрала одного парня и по секрету от Керна внушила ему, что он мой покорный раб. Ты бы видела, что с этим парнем сделалось, Синди. Он ползал у моих ног, целовал пол возле них, умолял жестоко наказать его за плохое поведение. Позднее я поняла, какую силу получила я в руки. Теперь я могла внушить кому угодно что угодно и на какой угодно длительный срок. Я уехала от Керна, увозя рецепт приготовления препарата, то есть страшное оружие, полностью парализующее волю любого человека.
Теперь я была близка к осуществлению моей мечты. Несмотря на наложенный на меня штраф, я всё же располагала огромным состоянием. И я купила этот остров. Не буду посвящать тебя во все подробности этой сделки да и всей остальной коммерции. Это совершенно неинтересно и не имеет сейчас абсолютно никакого значения. И вот дальше я открыла «сезон охоты». Один за другим глупые доверчивые самцы попадались в мои искусно расставленные сети и отправлялись на этот остров, где они тут же превращались в абсолютно бесправных и всецело покорных мне существ. Я выбирала молодых, крупных, сильных и красивых самцов. Именно таких мне доставляло наибольшее удовольствие истязать. Трудами этих самцов был в кратчайшие сроки построен этот замок со всем, что в нём есть, проложены дороги, засеяны поля. Сюда никто не приезжает совать свой любопытный нос, а если такое случается, то уезжает отсюда с полным сознанием того, что здесь процветает благоденствие. И задача сильных мира сего всячески мне помогать обустраивать эту колонию. Я кстати сумела устроить так, что она приносила солидный доход, значительную часть которого я отправляю в казну моего государства. Поэтому сейчас я в полном расцвете своих сил и красоты пользуюсь абсолютной и безраздельной властью над обитателями этого острова, а они мыслят своё существование только и исключительно, как мои покорные рабы, мои вещи, всецело мне принадлежащие. И конечно я пользуюсь этим в соответствии со своими стремлениями…
Аманда замолчала, глядя в широко раскрытые глаза своей младшей сестры.
– Теперь, Синди, – помолчав, сказала она, – слушай особенно внимательно. То, что я сейчас тебе буду говорить, непосредственно связано с тобой.
Да, я действовала в соответствии со своими стремлениями. И поэтому установила на этом острове режим, напоминающий режим концлагеря или какой-нибудь строжайшей тюрьмы. Но это не тюрьма и не лагерь. В тюрьме или лагере заключённые знают, что где-то там имеется воля и стремятся туда. А существа, обитающие здесь, этого не знают. Для них единственно возможный способ существования – это быть моими рабами. Это общество рабов, всецело подчинённых мне. И я с ними обращаюсь так, как я того хочу. В том другом мире это обращение было бы названо изуверским или чем-нибудь в этом роде. Действительно, даже в классических рабовладельческих государствах вроде Древнего Рима не было такого жесточайшего рабства, какое устроила я. Но я создавала этот остров именно ради того, чтобы получить полную возможность подобного обращения с рабами. И я его создала. И не жалею об этом.
Аманда с вызовом посмотрела на сестру.
– Ну, что ты об этом скажешь, Синди?
Синди с горящими глазами смотрела на Аманду.
– Как я понимаю тебя, как понимаю! – воскликнула она. – И как бы я хотела оказаться на твоём месте!
– Ну, если так, то я не ошиблась в тебе, – рассмеялась Аманда и продолжала:
Безусловно, несмотря на то, что мои рабы не мыслят иного существования, они остаются существами с чувствительной плотью. И поэтому безумно страшатся тягчайших наказаний, которым я их подвергаю. И, конечно же, очень хотят их избежать. Но в том и заключается моя власть над ними, что они знают, что я в любой момент могу их подвергнуть такому наказанию, и ничто их не спасёт.
Разумеется, я нуждалась в помощниках, одна бы я со всеми проблемами не справилась. И, конечно, этими помощниками не могли быть мужчины. Ими должны стать женщины. Причём я не хотела, чтобы это были белые женщины – в глазах рабов они могли показаться им похожими на меня, а это совершенно недопустимо. Моё положение должно быть исключительным. Поэтому я приняла решение использовать женщин других рас – жёлтой и чёрной. Здесь тоже пришлось прибегнуть к PH и внушению. И в результате здесь на острове живут несколько десятков негритянок. Почти все они молодые сильные женщины. И все они также мои бесправные рабыни. Их положение, правда, отличается от положения рабов-самцов. Негритянки живут в лучших условиях, и им поручен надсмотр за рабами, обеспечение бесперебойного хода всех работ. Надо сказать, что со своей работой они справляются хорошо. Ха-ха-ха, попробовали бы справиться плохо. За все оплошности рабов наказываются не только они сами, но и надзирающие за ними негритянки. Разумеется, наказания женщин более мягкие, но, тем не менее, для них и они весьма чувствительны. Поэтому с рабами они более, чем строги. И горе тому рабу, из-за которого наказали какую-нибудь женщину. Она ему потом не даст спуску. Кроме негритянок здесь ещё есть японки, старшая над которыми бывшая гейша Сузуки, о которой я тебе уже говорила. Их меньше, всего десять. Все они исключительно красивы, молоды, сильны и умны. Они занимают более высокое положение, чем негритянки, чем вызывают их вполне обоснованную ненависть. Но по отношению ко мне они являются такими же бесправными рабынями, как и негритянки.
Так вот, Синди, всё было бы хорошо, но с некоторых пор я стала ощущать потребность в присутствии рядом с собой не рабыни, а близкого мне человека. И, конечно же, этот человек должен разделять мои взгляды на здешнее устройство, причём сам по себе, без всякого гипноза. Долгое время мне эта проблема казалась неразрешимой. И вот я получила от тебя письмо, где с изумлением прочитала твои откровения.
– Да, да, Аманда, – подхватила Синди, – у меня, конечно, не такой опыт, как у тебя, но я тоже чувствовала себя Госпожой. Я приказывала Стиву вставать передо мной на колени, целовать мне ручки, а потом и ножки. И он это делал с охотой. А затем я ему капризным тоном приказала снять с себя штаны и вытащить из них ремень. Он заколебался, и тогда я дала ему пощёчину. И он сделал, как я ему приказала. Потом я приказала ему встать на колени и зажала его голову между своими ногами. И после этого сильно и долго хлестала его ремнём по голому заду, а он всхлипывал и даже кричал, но не пытался вырваться. Когда я закончила хлестать, он долго целовал мои ноги. И так мы часто играли. Но потом мне захотелось большего, и я написала тебе с просьбой дать совет.
– Да, – сказала Аманда, – и когда я получила твоё письмо, то поначалу удивилась – я-то считала тебя ещё несмышлёной девочкой, а теперь поняла, что ты уже вполне сформировавшаяся женщина. И тогда я поняла, что моя проблема может быть решена. Мы обменялись с тобой ещё несколькими письмами. И когда я выяснила, что твои склонности идут в моём направлении, то поняла, что лучше, чем ты, мне подруги в моём деле не найти. Поэтому я приняла решение пригласить тебя на этот остров и попытаться ввести в курс дела. Отсюда и такой длинный мой разговор с тобой. И теперь я задаю тебе вопрос, дорогая моя сестричка. После всего, что я тебе рассказала, готова ли ты пойти вместе со мной туда, куда я тебя поведу? В невиданный, невероятный, но прекрасный мир абсолютной власти и тотального подчинения, изощрённого садизма и мучительной боли, дьявольского наслаждения и безмерного унижения?
– Да, – твёрдо ответила Синди.
–То, что ты увидишь, вероятно, перевернёт все твои представления о добре и зле и вообще о смысле жизни. Идёшь ли ты на это осознанно?
– Да, Аманда, – ещё твёрже ответила Синди, впервые за весь долгий разговор назвав сестру полным именем.
Аманда наклонилась и поцеловала Синди.
– Тогда идём.
С этими словами Аманда встала и нажала кнопку звонка.


Глава 14.

Дверь тут же отворилась, и в комнате появилась Сузуки. Войдя, она опустилась на колени и устремила взгляд в пол.
– Встань, Сузуки. Подойди сюда, – сказала Аманда.
Сузуки поднялась и несмело подошла к сёстрам.
– Познакомься, Синди, – сказала Аманда, – это и есть Сузуки, о которой я тебе говорила.
Синди с нескрываемым любопытством смотрела на японку. Затем протянула ей руку. Сузуки вопросительно взглянула на Аманду.
– Можешь поцеловать, – кивнула старшая сестра, и Сузуки припала губами к пальчикам Синди.
– Итак, Сузуки, это моя младшая сестра Синди. Отныне и для тебя, и для всех остальных здешних обитателей она является такой же Госпожой, как и я. И будь уверена, она будет с вами не менее строга, чем я. Таким образом, спрос с тебя увеличивается вдвое.
Сузуки низко склонила свою голову.
– А теперь мы идём в трапезную, – сказала Аманда. – Я надеюсь, там всё готово?
– Да, Госпожа.
– Хорошо. Пришли туда Йоко и Кимуру. Они будут нам прислуживать. Сюда пусть придут Юкки с Наоми и помогут нам одеться. Иди.
Сузуки выскользнула из комнаты и почти тотчас же вслед за этим появились Юкки и Наоми, те самые девушки, которые заслужили награду Госпожи при её омовении. По указанию Аманды они облачили её в красное платье с глубоким вырезом на груди и надели открытые красные туфельки на высоких каблучках. В таком наряде она была просто неотразима. Для Синди заранее было приготовлено похожее платье и туфельки, но только белого цвета.
– Ты у нас ещё сама невинность, – улыбнулась Аманда, – так что тебе больше всего к лицу белое.
– Я очень надеюсь, что скоро её потеряю, – парировала Синди.
– Ну что ж, пожалуй можно идти.
Синди взглянула на сестру и поразилась мгновенно происшедшей перемене в выражении её лица. Лишь секунду назад это было близкое и родное ей лицо, смотревшее на неё с мягкостью и нежностью. Теперь же выражение этого лица было надменным, жестоким и хищным. Пронзительный взгляд её огромных чёрных глаз буквально вгонял в ступор. И Синди вдруг отчётливо почувствовала на себе всю невероятную внутреннюю силу, исходившую от Аманды, повергавшую в прах тех, кто был перед ней. И поняла, что если бы Аманда на ней вздумала продемонстрировать свои уникальные способности, то ей и напрягаться особо для этого бы не пришлось. Синди сама бы легла к её ногам.
Выйдя из комнаты, они прошли по коридору, спустились вниз, пока не очутились перед высокой массивной дверью. Дверь тут же открылась, и они вошли.
То, что Синди там увидела, поначалу повергло её в шок. Аманда сказала, что они идут в трапезную. Да, это было похоже на трапезную. Там стоял накрытый и отлично сервированный стол и два больших, мягких и удобных кресла. Но что это был за стол? И что это были за кресла? У стола было четыре ножки, и каждая «ножка» представляла из себя абсолютно голого мужчину, накрепко связанного совершенно невероятным образом. Он стоял коленями на полу, причём его лодыжки были подняты вверх и привязаны к бёдрам. Таким образом он стоял на одних только коленях, ни на что больше не опираясь. Руки связаны за спиной и привязаны к лодыжкам. Тяжёлая столешница покоилась на головах рабов (Синди, конечно, догадалась, что это были те самые рабы, о которых ей говорила Аманда). Точнее не на самих головах, а на затылках и загривках. Головы были наклонены на 90 градусов вперёд и ремнями, идущими через их рты и лбы, притянуты к нижней части столешницы. Ремень, шедший через рот, удерживал в нём большой резиновый кляп.
Сходным образом были устроены и кресла. Сиденье каждого из них покоилось на спинах двух стоящих на коленях обнажённых рабов. Ноги их были связаны в лодыжках и коленях, туловища вытянуты горизонтально и за пояса и шеи притянуты широкими ремнями к нижним частям сидений. Руки были вытянуты вдоль туловища и привязаны к пояснице. Во рту каждого также сидел тугой кляп.
Возле каждого кресла стоял ещё один обнажённый раб, связанный так же, как и «ножки» стола. С той лишь разницей, что голова у него была наклонена на 90 градусов не вперёд, а назад. И рот не был забит кляпом, а наоборот широко раскрыт. Более того, в него было вставлено металлическое кольцо, не дающее ему возможности закрыть рот.
Кроме всего этого Синди увидела в комнате ещё двух красивых японских девушек, на каждой из которых было надето расшитое кимоно. При появлении сестёр обе японки немедленно простёрлись на полу. Аманда жёстко посмотрела на них. Затем кончиком туфли за подбородок приподняла голову одной из них.
– Её зовут Йоко, Синди, – сказала Аманда.
Затем приподняла голову другой.
– А это Кимура.
Затем Аманда продолжала:
– Сузуки вам, вероятно, уже сказала, что с сегодняшнего дня у вас появляется ещё одна Госпожа. Теперь вы можете её воочию увидеть. Сегодня для неё знаменательный день – она будет осматривать свои будущие владения. Я хочу, чтобы она осталась довольна. И поэтому спрос с вас возрастает неизмеримо. Я надеюсь, вы хорошо это поняли.
– Да, Госпожа, – смиренно ответили японки.
– Целуйте ей кончик туфельки.
Синди слегка выставила вперёд ножку, и обе девушки поочерёдно приложили к её туфельке свои губы.
– Встать!
Голос Аманды прозвучал резко, как удар хлыста. Японки поднялись на ноги. Аманда показала Синди на одно из кресел.
– Садись, сестрёнка.
С некоторой опаской Синди села на мягкое сиденье. Первой её мыслью было то, что сейчас это кресло упадёт вместе с ней. Но уже в следующие секунды Синди убедилась в том, что это кресло стоит совершенно неподвижно. И если бы она не знала заранее, на чём оно покоится, ей бы ничего даже в голову не пришло. Аманда с улыбкой наблюдала за ней.
– Садись, садись, не бойся. Это у нас в том мире кресла и стулья трещат, когда на них садишься. А здесь такого не бывает.
И с этими словами она с удобством расположилась в другом кресле, закинув ногу на ногу. Затем кивнула японкам. Йоко немедленно принялась обслуживать Аманду, а Кимура – Синди. Они налили им душистого вина из стеклянных кувшинов, положили на тарелочки различные деликатесы.
– Ну что ж, выпьем за успех нашего дела! – подняла бокал Аманда. Они чокнулись и выпили. Затем немного поели. Таких вкусных вещей Синди давно не пробовала. После второго бокала ей стало хорошо и спокойно. Приятное тепло разлилось по всему телу Синди. Ей начало казаться, что это всё происходит в волшебном сне, и на секунду испугалась, что может проснуться. Аманда между тем закурила длинную сигарету с мундштуком, услужливо поданную её Йоко.
– Так вот, дорогая, – сказала Аманда, – здесь ты уже можешь увидеть кое-что из нашего устройства. Ты с опаской садилась на это кресло. И напрасно. Эти рабы прекрасно вышколены. И даже если бы ты сделала вот так…
Тут Аманда резко ударила пяткой по носу одного из рабов, на спинах которых стояло её кресло. С изумлением Синди увидела, что он даже не шелохнулся и не издал ни единого звука. Немедленно Аманда точно так же ударила второго. И тот же самый эффект.
– Хочешь убедиться? – засмеялась она, – попробуй сама.
Синди поначалу заколебалась. Наклонившись, она заглянула под своё кресло и увидела там две пары выпученных глаз и рты, заткнутые кляпами.
– Давай, давай, не бойся, – подбадривала Аманда. И Синди решилась. Отведя ножку, она довольно сильно ударила своей пяточкой одного из рабов по носу. Впечатление было такое, что она ударила по манекену из папье-маше. Ни единого звука не услышала Синди, ни намёка на малейшее движение не почувствовала.
– Поразительно, – сказала она.
– Ничего поразительного здесь нет, – жёстко ответила Аманда. – Если бы ты только знала, что ждало бы этих гнусных тварей, если бы они позволили себе хотя бы вздохнуть. И не только их, – тут Аманда грозно посмотрела на японок, затрепетавших от страха.
Тогда Синди кончиком своей туфельки дотронулась до ближайшей к ней «ножки» стола.
– А эти?
– Эти? Смотри.
И Аманда с какой-то сатанинской улыбкой прижала кончик горящей сигареты к плечу одной из «ножек». С каждой секундой сигарета погружалась всё глубже в тело раба, раздался треск, явственно стал чувствоваться запах горящей плоти. Но «ножка» вела себя так, как и подобает вести себя ножке стола – абсолютно неподвижно и без единого звука. И тут Синди пришла в голову одна мысль.
– Аманда, – спросила она, – быть может, это ты им так внушила, что они не чувствуют боль? Или ввели им какие-то препараты анестезии?
– Нет, дорогая, – сказала Аманда, – и ты в этом сейчас убедишься. Ты, вероятно, знаешь, что при ощущении сильной боли у человека происходит расширение зрачков. Он может быть как угодно терпеливым, делать вид, что ничего не чувствует, но опытный специалист сразу определит, действительно ли он ничего не чувствует или только притворяется. Именно по зрачкам. Так вот, подойди сюда и смотри внимательно.
Синди подошла к сестре, которая в этот момент крепко взяла за волосы раба, стоящего на коленях у её кресла с запрокинутой головой и разинутым ртом со вставленным в него кольцом.
– Это пепельница. И мусорница, – объяснила Аманда. В этот рот очень удобно стряхивать пепел.
И с этими словами она действительно стряхнула пепел со своей сигареты в рот раба. Затем Аманда прижала кончик горящей сигареты прямо к его щеке.
– Смотри ему в глаза, – сказала Аманда.
И Синди, внимательно посмотрев, увидела, что зрачки раба совершенно явственно начали расширяться и вскоре стали такими, будто готовы выскочить из орбит. В глазах этих ясно читалась невыносимая мука.
– Они всё чувствуют, – сказала Аманда, когда Синди снова вернулась в кресло, – ведь мои методы воздействуют лишь на психику, а не на плоть. И такое их поведение достигнуто нескончаемыми тренировками. Далеко не все мои рабы могут так терпеть боль, да и у этих тоже есть свой болевой порог. Когда их подвергают настоящим истязаниям, всякое терпение у них отказывает, и если им не затыкать рот, они орут как оглашенные. Хотя именно эти наиболее выносливы и выдрессированы.
– А ты…ты покажешь мне эти истязания? – спросила Синди.
– Конечно, покажу. Но для этого ты должна запастись энергией. Сегодняшней ночью нас с тобой ждёт длинная, но увлекательнейшая экскурсия. Ты увидишь много интересного. И не только увидишь. Если у тебя возникнет желание, ты даже сможешь принять в этом участие.
– У меня оно уже возникло, – быстро ответила Синди.
– Хорошо, тогда я постараюсь, чтобы ты не осталась разочарованной.
Аманда встала. И тут произошло вот что. Совершенно неожиданно она точно рассчитанным движением изо всех сил ударила ногой «пепельницу» между ног. Раздался звук, похожий на хруст сломанной ветки, и «пепельница» согнулась пополам. В тот же момент Аманда схватила за волосы обеих насмерть перепуганных японок.
– Вы что же, подлые твари, не поняли, что я вам сказала?! – прошипела не на шутку разгневанная Госпожа.
– Простите, простите нас, Госпожа! – истошно закричали бедные девушки, – мы исправим, мы обязательно исправим!
– Что вы исправите?
– Мы научим эту мразь как себя вести!
– Конечно, научите. Для этого сегодня у вас будет вся ночь. А до этого вас ждёт плеть. Марш к Лаоне! Обе! По тридцать ударов по голому телу каждой!
Обливаясь слезами страха и в то же время ярости, японки вышли из комнаты. Аманда повернулась к оторопевшей Синди, и та увидела, каким дьявольским возбуждением горят её глаза.
– Вот так, девочка моя. Тебе тоже придётся этому учиться, если ты хочешь чего-то достичь. А теперь идём обратно в комнату, нам нужно переодеться. Для того путешествия, которое нам предстоит, эти платья не годятся.
И, взяв Синди за руку, Аманда вышла из комнаты.


Глава 15.

Нужно ли описывать ликование Лаоны, когда в её руках оказались ещё две жертвы? Она решила, что сегодня Бог решил наградить её за все предыдущие годы. Схватив Йоко и Кимуру за воротники кимоно, она грубо втолкнула их в барак.
– Ну-ка жёлтые твари, живо раздевайтесь!
Йоко и Кимура стали снимать с себя кимоно, что было нелёгким делом.
– Долго я буду ждать?! – крикнула Лаона.
Через несколько минут обе японки были раздеты донага. Лаона быстро связала им обеим руки и, привязав Йоко к стене, схватила Кимуру за волосы и потащила к столбу. В мгновение ока девушка была крепко привязана. Засвистела плеть в опытной руке Лаоны, и барак огласился криками истязуемой. Лаона стегала девушку изо всех сил, вкладывая в удары всю свою ненависть. Плеть со свистом впивалась в её обнажённые ягодицы, спину, бёдра.
– Твари, жёлтые твари! – приговаривала Лаона. – Теперь за всё ответите!
И продолжала стегать. С особой силой и яростью она нанесла последние пять ударов. Когда она отвязала Кимуру, та почти без чувств свалилась на пол. Лаона бросилась к привязанной к стене Йоко, отвязала её и потащила к столбу. Затем крепко привязала к нему и вновь взяла плеть. Первый же удар по обнажённым округлым ягодицам японки должен был по мнению Лаоны исторгнуть у неё вопль боли. Но у Йоко был другой характер. Она стиснула зубы и не издала ни звука. Лаону это привело в неописуемую ярость.
– Молчишь, гадина! – завопила она, и второй удар плети врезался поперёк спины девушки. Но девушка молчала и на этот раз.
– Я тебя заставлю кричать, жёлтая тварь, заставлю! – сама не своя от ярости закричала Лаона и начала нещадно полосовать плетью спину, ягодицы и ноги девушки. Но Йоко молчала. Так ни звука она не проронила до самого тридцатого удара. Когда раздосадованная Лаона отвязала её от столба, она не упала на землю как Кимура, а продолжала стоять. Вне себя от ярости и досады, не соображая ничего, Лаона залепила ей здоровенную оплеуху. Йоко отшатнулась и спокойно сказала:
– Госпожа велела наказать нас плетью, Лаона. Но она не приказывала тебе бить нас по лицу. Поэтому мы расскажем об этом Госпоже. Пойдём, Кимура.
Избитые девушки подобрали свои одежды и вышли из барака. И тут только до Лаоны дошло, что она сделала. Бить японок по лицу из всех обитательниц острова могла только Госпожа. И ударив Йоко, Лаона тем самым поставила себя вровень с Госпожой. Лаона слишком долго жила на острове, знала установленные здесь порядки и знала Госпожу, чтобы не питать иллюзий по поводу реакции Госпожи, когда она об этом узнает. И что ей, Лаоне, грозит в результате этого. Лаона кинулась вслед за японками.
– Подождите, подождите! – закричала она, – я не хотела, не думала… пожалуйста!
Но японки даже не обернулись. Лаона упала в пыль и лежала там, обливаясь слезами.
– Встань, – раздался через несколько минут над её головой голос. Лаона подняла глаза и увидела стоящую над ней Сузуки.
– Встань, – повторила японка.
Лаона поднялась с земли и молящими глазами смотрела на Сузуки.
– Сегодня Госпожа занята, – сказала та, – и твою судьбу она будет решать завтра. А до завтра она велела бросить тебя в карцер. Голую. И связанную по рукам и ногам.
Лаона издала вопль такой, будто её режут. Но Сузуки ничуть не удивилась. Она, как и все девушки на острове, знала, что такое карцер. Он представлял из себя маленькую камеру в глубоком подземелье. Весь пол в этой каменном мешке представлял из себя вонючую склизкую лужу, кишевшую червями, клещами, скорпионами и прочей кусачей нечистью. По склизким стенам текла отвратительная вонючая жижа. В углах сидели огромные пауки и плели свои сети. И в этой камере в кромешной тьме Лаоне предстояло находиться до самого утра. И совершенно голой и к тому же связанной. Так приказала Госпожа.
Заметим, что ни Лаоне, ни кому-либо из других обитателей острова не пришло бы в голову усомниться в том, что Госпожа действительно так приказала. Поэтому Сузуки вполне достаточно было сказать Лаоне, что так приказала Госпожа, чтобы у Лаоны и тени сомнения не возникло в том, что это правда. Точно так же, как отправленным к Лаоне на жестокую порку японкам никогда не пришло бы в голову хоть как-то уклониться от этого наказания или хотя бы попытаться его смягчить.
Не будем описывать долгий спуск Сузуки с покорно идущей за ней Лаоной в глубокий карцер. Перед тяжёлой железной дверью Лаона как в трансе сняла с себя всю одежду. Сузуки крепкой верёвкой связала ей руки за спиной. Затем нагнулась и связала ей лодыжки и колени. Затем зазвенела ключами. Дверь открылась, и Сузуки втолкнула туда связанную обнажённую Лаону, которая упала на пол в отвратительную смрадную жижу. С тяжёлым скрипом тяжёлая дверь закрылась за ней, оставив её в кромешной тьме.
Интересно, что Сузуки совершенно не испытывала чувства злорадства по отношению к наказанной негритянке. Она искренне была убеждена в том, что удары плети, полученные ею от Лаоны, были целиком и полностью ею заслужены. Она серьёзно провинилась, не сумев так, как этого требовала Госпожа, выдрессировать раба. И теперь её главная задача заслужить прощение Госпожи тем, что подвергнуть этого раба безмерно жестокому наказанию за допущенную преступную оплошность. Так же думали и остальные высеченные Лаоной японки. И лишь когда Лаона превысила свои полномочия, ударив Йоко по лицу, японки сочли, что теперь виновата Лаона. И то, они считали её виноватой не из-за себя, не потому, что Йоко было горько и обидно, что её ударили по лицу. Они сочли её виноватой именно потому, что она в их глазах посягнула на те высоты, на которых находилась только их Госпожа, которой они были преданы всей душой и телом.
Мы не будем описывать здесь муки Лаоны во время нахождения в карцере. Для нас больший интерес представляет то, что происходило в это время с Амандой и её младшей сестрой Синди.
С помощью умелых рук Юкки и Наоми Аманда и Синди надели костюмы более подходящие, по мнению Аманды, для того путешествия, которое им предстояло совершить. На Аманде был красный костюм наездницы – высокие ботфорты, обтягивающие брюки, жилет, перчатки. К поясу был пристёгнут свёрнутый в кольцо хлыст. Синди была одета в сходный костюм, но только синего цвета. Он отлично подчёркивал её стройную фигурку и плотно обтягивал её уже почти сформировавшуюся грудь. Юная красавица с любопытством ощупала хлыст, который Наоми прикрепила к её поясу. Аманда заметила это.
– Привыкай, привыкай, девочка. Скоро тебе представится возможность пустить его в ход.
Сёстры спустились в вестибюль замка. Аманда провела Синди по длинному коридору, который упёрся в массивную дубовую дверь, обитую металлом. Аманда вытащила из кармана ключи и отперла дверь, которая со скрипом отворилась. На Синди пахнуло прохладой и сыростью. Аманда вошла в дверь и пригласила Синди войти. После этого она закрыла дверь, и сёстры оказались в почти полной темноте. Синди увидела, что откуда-то снизу пробивается тусклый свет. Прислушавшись, она услыхала странные звуки. Откуда-то издалека, Синди даже не понимала, с какой стороны, доносились стоны и крики, что-то похожее на мольбы о пощаде. Ей стало страшно. Аманда достала из кармана два мощных электрических фонаря и, включив их, вручила один из них Синди. И Синди увидала круто уходящую вниз железную винтовую лестницу.
– Спускаемся, – сказала Аманда, – будь осторожна. Впрочем, эта лестница – последний участок, по которому мы идём пешком.
И они начали спускаться. Синди казалось, что они спускаются прямо в преисподнюю. Отчасти так оно и было. Синди почувствовала, что чем ниже они спускаются, тем становится жарче. Когда они оказались, наконец, у подножия лестницы, было уже заметно жарко. Такое было впечатление, что где-то рядом была мощная топка.
Осмотревшись, Синди увидела, что они стоят в большом зале. От него отходил широкий коридор, почти втрое шире тех, что в замке, уходящий далеко вглубь.
– Это моя галерея, – сказала Аманда, – и мы сейчас по ней поедем.
– Что? – переспросила Синди, – поедем? А на чём же?
– Не на чём, а на ком. Впрочем, ты права, именно на чём, – усмехнулась старшая сестра.
И с этими словами она подошла к широкой двери, находившейся в глубине зала. Аманда нажала кнопку в стене, и дверь начала подниматься. И когда она поднялась и Аманда посветила туда фонарём, Синди увидела, что за ней стоят на коленях два человека. Впрочем обычными людьми их было назвать трудно. Людей таких колоссальных размеров Синди не видела никогда. Она не могла ещё увидеть их в полный рост, но и, стоя на коленях, они были почти вровень с Амандой и заметно выше Синди. Один из них выглядел немного старше другого. Огромная голова со спутанными чёрными волосами и бородой сидела на могучих плечах невероятной ширины – в добрых полтора метра. Между головой и плечами находилась соответствующих размеров шея, охваченная толстым стальным кольцом. От кольца
шла толстенная цепь, другой конец которой был вмурован в стену. Огромные руки с колоссальными перекатывающимися под кожей глыбами мышц также были охвачены стальными кольцами-наручниками, от каждого из которых шла цепь в стену. И кроме того ещё одна цепь соединяла их между собой. Огромный волосатый торс этого великана переходил в ноги, похожие на колонны, хотя Синди видела их лишь до колен. Из одежды на нём была лишь набедренная повязка.
Второй великан выглядел немного моложе, но в целом размерами почти не уступал первому. Он также был массивными цепями прикован к стене.
Увидев такое чудо природы, Синди здорово испугалась. Что если эти монстры разорвут цепи и кинутся на них? К её изумлению Аманда быстро подошла к ним, и в их глазах появилось выражение самого неподдельного страха и в то же время какой-то собачьей преданности. Аманда отстегнула хлыст и, размахнувшись, ударила прямо по лицу сначала одного, потом другого.
– Отвратительные животные, – с невыразимым презрением проговорила Аманда. Я удивляюсь, как я до сих пор не извела вас обоих на мясо для рабов и собак?
Оба великана раскрыли свои пасти, будто желая что-то сказать, но хлыст Аманды, повторно проехавшийся по их страшным физиономиям, вбил им слова обратно в глотку.
– Так вот слушайте, твари, – сказала Аманда. – Сейчас моя сестра даже не сочла возможным назвать вас одушевлёнными существами. Вы вещи и только. И сейчас вам будет оказана высочайшая честь. Вы повезёте меня и мою сестру по галерее. Я думаю лишнее напоминать вам о том, что с вами будет, если я или моя сестра испытаем хотя бы малейшее неудобство. Я зажарю вас обоих живьём на медленном огне.
С этими словами к ужасу Синди Аманда отомкнула цепи, приковывающие великанов к стене, и два монстра поднялись на ноги. Это было зрелище. Головой они доставали почти до самого высоченного потолка зала. Аманда и Синди ростом были им лишь по пояс.
Более молодой отошёл вглубь загона для скота (так назвала это помещение Аманда) и вернулся с двумя удобными кожаными сёдлами. Одно из них он приладил на шею своему напарнику, а тот в свою очередь приладил седло на шею ему. После этого они оба не просто опустились снова на колени, а легли животами на землю. Опершись на локти, они выставили кисти рук ладонями вверх, и эти широченные ладони образовали вполне надёжные ступеньки. Аманда подошла к Синди и указала ей на великана.
– Теперь садись в седло. И ничего не бойся.
И Синди ступила своим сапожком на ладонь великана. Через секунду она уже сидела в удобном седле, сунув свои ножки в стремена. Когда она оглянулась на Аманду, то увидела, что и она уже сидит в седле.
– Ну что ж, можно ехать, – сказала Аманда и хлестнула своего «коня» хлыстом.
– Встать! Пошёл!
И великан осторожно поднялся на ноги. Вслед за ним поднялся и второй, на котором сидела Синди. У неё закружилась голова, когда она вдруг взлетела под самый потолок. Но сиденье, на котором она теперь сидела, было более, чем надёжное. Тем не менее она крепко сжала руками упряжь.
– Поехали, – сказала Аманда.
И оба великана, неся на себе своих наездниц, вошли в широкую галерею.

Это сообщение отредактировал radiotik - 02-02-2016 - 18:52
Мужчина sxn3190772547
Свободен
30-01-2016 - 12:15
Глава 16.

Забудет ли когда-нибудь Синди этот свой первый проезд по галерее. Потом таких проездов будет много, очень много. Но этот первый останется у неё в памяти на всю жизнь.
Великан, несущий её, медленно шёл за своим собратом, на котором восседала Аманда. И чем дальше они углублялись в галерею, тем явственнее доносились до Синди стоны и вопли боли. И вот всадницы завернули за угол. Аманда проехала чуть вперёд, затем обернулась и поманила Синди. И когда Синди подъехала к ней, она увидела справа от галереи широкую площадку. В центре её стоял высокий столб с поперечной перекладиной в виде буквы «Г». И на самом конце этой перекладины висел обнажённый раб. Он был подвешен за связанные за спиной руки, которые вытянулись вверх и вот-вот, казалось, были готовы выскочить из суставов, что явно причиняло ему невыносимые страдания. Но вывернутые руки это была лишь часть испытываемых им страданий. Его широко раздвинутые ноги были привязаны к концам длинной полутораметровой металлической палки. А его яйца были крепко перехвачены цепью, один конец которой спускался вниз, и к нему было прикреплен большой металлический сосуд. И Синди увидела, что в этот сосуд из крана, находившимся прямо над ним, тонкой струёй течёт вода, медленно-медленно его наполняя. С каждой минутой этот сосуд становился чуть-чуть тяжелее и всё сильнее оттягивал вниз яйца несчастного, вызывая у того дикие вопли.
– Что же это? – испуганно спросила Синди.
Аманда повернула к ней своё лицо, и Синди увидела, что она рассержена.
– Ты что, испугалась? Или может быть тебе жалко его? Тогда давай повернём назад. И забудем всё, что я тебе говорила.
– Нет, нет, – поспешно сказала Синди, – просто я не ожидала.
– А чего ты ожидала? Санатория?
– Нет, но…
Синди взяла себя в руки и сказала уже более твёрдым голосом:
– Прости, Амми. Я знаю, куда я иду.
– Ну вот так-то лучше, – произнесла сестра, – мне бы очень не хотелось, чтобы ты оказалась размазнёй.
И Аманда стегнула своего «жеребца».
– Марш!
Она подъехала к висящему рабу, и её хлыст заплясал по его голой спине, что ещё усилило вопли несчастного.
– Теперь, я думаю, ты поймёшь, как мять мои цветы. Тварь безмозглая. Понимаешь ли ты, что весь ты вместе со всеми твоими потрохами не стоишь даже одного единственного лепестка с цветка. А ты, скотина измял всю клумбу. Будешь тут висеть, пока твои яйца не оторвутся совсем. А потом я брошу их собакам. Хотя правильней было бы бросить собакам всего тебя.
И она с размаху врезала хлыстом по схваченным цепью яйцам несчастного, исторгнув из него дикий вопль. Затем повернула «скакуна» и вернулась к Синди.
– Держи себя в руках, – строго сказала Аманда сестре.
Они поехали дальше.
– То, что ты сейчас видела – мастерство моей чёрной рабыни Зуры, – прокомментировала Аманда виденное. – Она у меня занимается этими делами. Этот раб посмел сегодня утром упасть на клумбу с цветами. И я приказала Зуре заняться им. Ну что ж, она хорошо выполнила мой приказ. А сейчас ты увидишь следующий экспонат.
Как раз в этот момент они доехали до следующей площадки. То, что Синди увидела там, потрясло её не меньше предыдущего, но сейчас она держала себя в руках и не выдала своего потрясения, хотя Аманда внимательно наблюдала за ней. Обнажённый раб стоял на металлической скамье, расставив ноги, а между его ногами находился металлический штырь, упиравшийся в его промежность. За связанные за спиной руки раб был привязан к столбу. И Синди видела, что раб всё время дёргается в каком-то странном танце, то поджимая вверх свои ноги, то опуская их на скамью.
– Хорошо пляшешь! – крикнула ему Аманда, – попляши, попляши ещё.
– Почему он танцует этот странный танец? – спросила Синди.
– А ты не расплачешься? – язвительно спросила Аманда.
Синди вспыхнула.
– Аманда, я же сказала тебе…
– Ну хорошо, хорошо, – примирительно сказала ей сестра. – Итак, дело в том, что скамья, на которой он стоит, и штырь, который между его ног, очень горячие. Но они не раскалены настолько, чтобы до них нельзя было даже дотронуться. Секунду-две за них можно даже подержаться. Так вот он стоит на скамье ровно эти две секунды, потом он уже не может терпеть и вынужден поджать свои ноги. И тут он насаживается на штырь, который он тоже может выдержать секунду-две, после чего снова вынужден встать на ноги. И так далее.
– А за что его так наказали? – поинтересовалась Синди.
– Ну, скажем так, он был недостаточно расторопен, когда это требовалось. Вот теперь тренируется. Пускай, пускай, ему это полезно. А вообще я могу как угодно наказать своего раба или рабыню без всякой их провинности. просто потому, что мне так захотелось. Ну, например, я решила поразвлечься. Вот кстати следующий экспонат как раз из этой области. «Марш», – стегнула она хлыстом «скакуна».
На следующей площадке также находилось нечто, заслуживающее внимания. Шесть обнажённых рабов, связанных между собой совершенно невообразимым образом. Все они стояли на четвереньках, образовывая своими телами шестиугольник. В зад каждого из них была вставлена пластиковая трубка, другой конец которой был вставлен в рот другого раба. В обнажённые ягодицы каждого была воткнута толстая игла, от которой тянулась длинная резиновая трубка. Все трубки верхним своим концом уходили в большой резервуар, находившийся на большом круглом столе в центре этого живого шестиугольника.
– Ну вот, это и есть моё развлечение, – засмеялась Аманда. – Понимаешь. они стоят так уже три дня. Через трубки в их задницах в них поступают питательные вещества, чтоб эти твари не сдохли. К этим веществам примешаны сильные слабительные. В результате их действия эти существа начинают испражняться, и…
– Ага, я поняла, – теперь засмеялась и Синди, – испражняться в рот следующему за ним.
– Совершенно верно, – подтвердила Аманда, – трубки, вставленные в их рты и задницы, закреплены настолько надёжно и плотно, что у них нет ни малейшей возможности хотя бы чуть-чуть изменить их положение, не говоря уже о том, чтобы их выплюнуть. И они вынуждены всё глотать, чтобы не задохнуться.
– Остроумно, – усмехнулась начавшая приходить в себя Синди, – и как только тебе такое в голову пришло?
– Не беспокойся, когда ты начнёшь вплотную мне помогать, тебе и не такое придёт в голову, – пообещала Аманда.
– Так, а что там дальше? – уже горела нетерпением Синди.
– Сейчас узнаешь. Марш!
Последнее слово относилось к «скакуну».
– Марш! – расхрабрилась и Синди и стукнула своего «скакуна» пятками по бокам.
Уже подъезжая к следующей площадке, Синди услышала странное гудение. Она поначалу не поняла, что это такое, но через минуту ей всё стало ясно. На площадке стоял большой стеклянный куб, в котором сидел голый человек. Его голова и кисти рук торчали над поверхностью куба, просунутые в узкие отверстия. А сам куб был наполнен огромным количеством пчёл, ос, оводов, шершней и прочей летающей кусачей нечисти. И вот все они, громко жужжа (этот звук и слышала Синди, подъезжая к площадке), немилосердно кусали, буквально рвали на части голое тело сидящего в кубе раба. Его лицо было искажено страшными гримасами боли, и он вопил, не переставая.
– Аманда, а это тоже развлечение? – спросила Синди.
– Нет, – серьёзно ответила Аманда, – это наказание за проступок.
– Какой?
– Я приказала рабыням сделать сетки на окна. Они, естественно отдали соответствующий приказ рабам. Так вот именно этот раб этим и занимался. И он не проявил достаточного умения, и когда я находилась в одной из комнат замка, один комар залетел в комнату и сел мне на руку. Нет, он не успел укусить меня. Но он МОГ это сделать. Поэтому рабыня, которой было это поручено, получила пятьдесят плетей. А эта тварь сидит теперь здесь и ощущает на себе все прелести больно жалящих насекомых.
– Да, – проговорила Синди, – фантазия у тебя богатая, сестрица.
– Нет пределов совершенству, – скромно ответила Аманда. – Там дальше ещё много всего есть. Один раб голым висит над ямой, полной голодных злых собак и дрыгает своими ногами, чтобы не дать им в них вцепиться, что ему плохо удаётся. Другой висит подвешенный над костром, и к его ногам привязаны трёхпудовые гири. Он всё время вынужден держать свои ноги поджатыми, чтобы не зажариться, но с гирями это тоже плохо удаётся. Да мало ли ещё. Но всё это, так сказать, статика. А сейчас ты увидишь динамику. Марш!
И Аманда ударила хлыстом своего «скакуна».

Глава 17.

На этот раз Аманда не стала ехать дальше по галерее, а свернула в один из боковых переходов. Они ехали минут пять, пока не остановились перед большой железной дверью. Великан, несший Аманду, опустился на колени, и его наездница изящно соскочила на землю, где рядом с ней через минуту оказалась и Синди. Кончиком хлыста Аманда молча указала обоим «жеребцам» на кольца в стене. Они подползли к ним, и Аманда ловко замкнула цепи их ошейников на этих кольцах. Затем, взмахнув хлыстом, она врезала по губам сначала одному потом второму «жеребцу».
– Это ваша награда, – сказала она, – на ваше счастье я не имела сейчас повода быть вами недовольной. Поэтому каждому из вас по жаркому поцелую.
Облизнув окровавленные губы, оба великана проревели: «Спасибо, Госпожа».
– Будете такими же покорными и дальше, я «поцелую» каждого из вас ещё дважды. А сейчас стоять здесь на коленях и ждать нас. И ни звука.
– Вот видишь, Синди, – произнесла Аманда, повернувшись к сестре, – даже удар хлыстом по губам может быть наградой. И для этих тварей это действительно награда, другого они и не ждут.
– Удивительно, – только и смогла сказать Синди.
– Ничего удивительного. Дело в том, что я бью их сама, собственноручно. В этом и состоит для них наивысшая честь, если это слово здесь подходит. Теперь они долго будут помнить этот «поцелуй» в губы. Я, если тебе интересно, очень редко снисхожу до того, чтобы собственноручно наказывать рабов. Если это случается, то, как правило, это касается тех, кого я осудила на смерть или на долгие-долгие муки. Как, например, того раба с полуоторванными яйцами. Его я тоже, как ты видела, сочла возможным ударить хлыстом. Ещё такой чести удостаиваются рабы, запряжённые в мою упряжку. Но это, так сказать, уже рабская «элита». Их совсем немного. А эти два «жеребца» получили от меня удар, за которым пока не следует жестокая расплата. Вот поэтому они так счастливы. А вообще наказаниями рабов занимаются мои рабыни. Негритянки занимаются теми рабами, которые работают в поле и в ремесленных мастерских. А теми, которые используются в доме, занимаются японки. И надо тебе сказать, что они намного более изощрённы и изобретательны в наказаниях рабов, чем негритянки. И то, что я хочу тебе сейчас показать, поможет тебе в этом убедиться воочию.
С этими словами Аманда отперла дверь. Синди увидела большую комнату, в которой царил полумрак.
– Заходи, – пригласила Аманда. Синди вошла. В комнате стояло лишь два кресла и столик. На этот раз это были обычные кресла и обычный столик, а не такие, какие Синди видела в трапезной. Единственное, чем столик несколько отличался от обычного – наличием на нём нескольких разноцветных кнопок. Аманда указала Синди на одно из кресел и села сама.
– Итак, дорогая, – сказала Властительница острова, – сейчас ты увидишь, как я уже сказала, динамическое наказание рабов. Сегодня несколько моих рабов, используемых в доме, серьёзно провинились. Японки, которые отвечали за них, понесли строгое наказание – я приказала их всех больно высечь. И теперь задача японок как можно строже наказать провинившихся рабов. Эта комната своими тремя стенками соединена с тремя камерами, где японки выполняют эту задачу. Сейчас, насколько я понимаю, должно наступить время Сузуки. Она ответственна за то, что раб, находившийся под её присмотром, не справился, так как мне этого хотелось, с обязанностями живой скамьи. И теперь её задача – во-первых жестоко наказать его за это, а во вторых провести с ним своеобразную воспитательную работу, чтобы в дальнейшем такие провинности исключить.
И Аманда нажала одну из кнопок на столике. И тотчас же одна из стен комнатки загорелась мягким матовым светом. Через минуту Синди увидела, что стена превратилась в своеобразное окно, за которым…
А вот то, что находилось за этим окном, заставило Синди вздрогнуть. Она увидела красивую почти обнажённую японскую девушку, в которой Синди не без труда узнала Сузуки. Почему не без труда? Когда Синди видела её в замке, это была сама кротость, смирение и покорность. Теперь же выражение её лица не имело ничего общего с тем, которое видела Синди. Глаза её, казалось, метали молнии, лицо пересекал хищный оскал рта. В руке Сузуки держала цепь, другой конец которой был прикреплён к ошейнику совершенно голого раба, бежавшего за Сузуки на четвереньках.
Аманда нажала ещё одну кнопку, и теперь стало не только видно, но и слышно всё, что происходит за окном.
– За этим окном одна из камер пыток, в которых мои рабыни воспитывают провинившихся рабов, – объяснила Аманда. Стекло это одностороннее: мы видим и слышим всё, что там происходит. Те же персонажи нас не видят и не слышат. Поэтому устраивайся поудобнее и смотри. Спектакль обещает быть интересным.
Синди последовала совету сестры и с ногами залезла в мягкое удобное кресло. И обещанный Амандой спектакль начался.
Сузуки резко дёрнула за цепь, затем сильно ударила ногой раба в бок. Ноги японки были обуты в сапожки с длинными и острыми каблучками. Характерный стук сапожек по полу говорил о том, что снизу они были подкованы железом. Вскрикнув от боли, раб распростёрся на полу, и в тот же момент носок сапожка Сузуки с размаху врезался ему в зубы. Раб охнул, выплёвывая из окровавленного рта выбитые зубы.
– Ты долго тут думаешь валяться, тварь? – прошипела японка. – Встать, скотина!
Со стонами раб поднялся на ноги. И тут же носок сапожка Сузуки врезался ему в живот. Раб согнулся пополам.
– Я тебе приказывала на ноги подниматься? Я тебе приказывала это? отвечать, мразь!
– Госпожа-а-а приказала встать, – заблеял раб, но Сузуки вколотила слова ему в глотку очередным ударом сапога по зубам.
– Как я тебе приказала встать! Ну! Говори, тварь?
Видимо раб понял, чего добивалась от него Сузуки. Со стонами он заголосил:
– Госпожа приказала встать на колени-и-и!
– Так чего же ты, скотина, поднялся на ноги?
Раб бухнулся на колени. Сузуки указала ему на странную платформу посреди комнаты. Это была металлическая прямоугольная площадка, в центре которой торчал металлический штырь около полуметра высотой. По краям площадки виднелись кандалы для рук и для ног. Ударами сапогов в голый зад раба Сузуки подогнала его к этой платформе и заставила его встать на неё на колени и локти так, что штырь упирался ему в низ живота. И раб мог избежать контакта с ним, только если высоко поднимал заднюю часть своего тела, выгибая её дугой.
– Ноги и руки в кандалы! Живо! – резко приказала японка. Раб покорно вложил в кандалы по к углам платформы свои руки и ноги. Сузуки нажала невидимую для зрителей за окном кнопку, и Синди услышала щёлчки, сигнализирующие о том, что руки и ноги раба надёжно зафиксированы. Тогда Сузуки повернула ещё какой-то рычажок, и вертикальный штырь под животом раба начал раскаляться. Синди видела, что он раскаляется докрасна. Раб, чувствуя нестерпимый жар, завыл и приподнял свой зад и поясницу настолько, насколько только это было возможно. Теперь он не мог
опуститься даже на миллиметр без того, чтобы раскалённый кол не впился в его чресла.
– Ну, гнусное животное, – процедила Сузуки, – может это тебя научит, как ты должен стоять, когда на тебя садится Госпожа? Когда такой мерзкой и отвратительной твари оказывается такая неслыханная честь?
– Простите, Госпожа, пощадите! – заголосил раб.
– Молчать! – крикнула Сузуки. Она подошла к стене и сняла висевший на ней длинный чёрный кнут с тяжёлой рукояткой. Камеру прорезал резкий свист, и обнажённые ягодицы раба подпрыгнули, когда с громким щелчком в них врезался тугой плетёный язык орудия наказания. Тотчас же вслед за этим раб как бы провалился вниз, и раскалённый штырь впился в его чресла. С диким воплем раб вынужден был опять изогнуться дугой, но лишь для того, чтобы принять следующий удар кнута, который Сузуки нанесла с присущей ей расчётливостью и силой.
– Хочешь поджариться? – участливо спросила Сузуки. – так я тебе это живо устрою. Уже сегодня яйца одной такой мрази, как ты, были скормлены собакам. Так то были сырые яйца. А здесь будут сразу жареные, – усмехнулась японка и с размаху нанесла очередной удар кнутом по выгнутой спине раба.
Дальше удары кнута по обнажённым ягодицам и спине раба стали следовать с ужасающей методичностью, точностью и силой. Тело наказываемого ходило ходуном вверх и вниз, но было не в силах уйти от жалящих его сверху ударов и впивающегося снизу раскалённого стержня. Синди видела, что тело раба покрывается кровавыми полосами, кое-где виднелось голое мясо. Но для Сузуки это не имело ровным счётом никакого значения. Она продолжала свою работу кнутом. Синди украдкой взглянула на сестру и поразилась перемене в выражении её лица. Её ноздри раздувались, лицо раскраснелось, глаза горели адским огнём невероятного возбуждения. «Молодец, молодец, девочка, – шептали её губы, – я в тебе не ошиблась».
И тут японка каким-то неуловимым кошачьим движением вскочила на спину раба. От неожиданности тот сразу провалился вниз, и дикий вопль прорезал камеру – раскалённый штырь на несколько сантиметров ушёл в его тело. Ценой неимоверных усилий он сумел приподнять своё истерзанное тело, но вонзившиеся глубоко в его спину острые каблучки сапожек японки исторгли из него новые вопли. А японка начала на его спине какой-то невероятный дьявольский танец. Синди видела – кровавые точки – следы от каблучков всё гуще и гуще покрывали спину несчастного, смешиваясь с глубокими рубцами от ударов кнута. Сузуки высоко подпрыгнула и когда она снова опустилась на свой живой подиум, её каблучки ушли в него так, что увязли в нём, и она не сразу смогла их вытащить. Снизу так же глубоко в тело раба вошёл раскалённый штырь Неожиданно раб замолчал, дикие вопли, оглашавшие камеру, прекратились. Сузуки нагнулась и, взяв раба за волосы, запрокинула его голову. Глаза его были глубоко закачены под лоб, раб находился в глубоком обмороке. Тогда Сузуки соскочила с него и, повернув вновь невидимый для Синди рычажок, выключила штырь. Затем она подошла к небольшому шкафчику в углу комнаты и, открыв его, вытащила небольшую склянку.
– Дальше уже неинтересно, – вдруг сказала Аманда, – сейчас она приведёт его в чувство, даст немного отдохнуть и затем начнёт всё сначала. Она будет пытать его подобным образом всю ночь. Если наутро от него что-то останется, я считаю, ему очень крупно повезёт. Но мы с тобой не будем этого ждать, нас ждёт следующий спектакль.
И Аманда нажала кнопку на столе. Камера с японкой и рабом исчезла, окно погасло.


Глава 18.

Да, то окно, в котором Сузуки демонстрировала свои незаурядные способности в воспитании и наказании раба, погасло. Но после того, как Аманда нажала ещё одну кнопку на столе, зажглось другое, на другой стене. И Синди увидела другую камеру, оборудованную несколько иначе, нежели предыдущая. Посередине камеры находился небольшой помост, на котором на расстоянии около двух метров друг от друга были укреплены два металлических столба примерно полутораметровой высоты. Эти столбы соединялись между собой двумя горизонтальными металлическими брусами, один под другим. Синди присмотрелась к помосту и увидела, что вся его поверхность сплошь покрыта острыми металлическими шипами, наподобие поверхности рашпиля, только шипы были покрупнее.
Синди посмотрела вокруг и увидела, что стены камеры увешаны множеством неизвестных её приспособлений и орудий, назначение которых она не могла сейчас понять. Увидев её удивлённое лицо, Аманда рассмеялась.
– Никогда не видела ничего такого? Эх ты, домина. Кое-какие из этих штучек в том мире, где ты живёшь, продаются в самых заурядных секс-шопах. Но разумеется, не всё. Есть и эксклюзив, так сказать, – закончила она.
– А что это за помост? – спросила Синди.
– Не торопись, сейчас тебе всё станет ясно.
Дверь камеры загремела, и на её пороге появился бегущий на четвереньках обнажённый раб. Сразу же вслед за ним вбежала японская девушка, за ней другая. Из одежды на них были лишь высокие сапожки, какие Синди уже видела на Сузуки. Их обнажённые стройные тела блестели от пота. Войдя, одна из них повернулась, и Синди заметила явственные красные полосы, пересекающие её спину и ягодицы. Через несколько секунд такие же полосы стали видны и на теле другой японки. Но, как и в случае с Сузуки, Синди больше всего поразило выражение их лиц – злое, хищное и какое-то сладострастное. Вбежавшая первой изо всех сил ударила кованым сапожком раба в голый зад, и сразу же вслед за этим такой же удар он получил и от другой японки. Раб с разгону полетел кубарем на каменный пол камеры.
– Пошевеливайся, тварь! – крикнула одна из девушек. – Марш туда!
И она указала ему на помост.
Раб, всхлипывая, пополз к помосту. Уже перед самым возвышением он на секунду замешкался, видимо не решаясь вползать на острые шипы. Тогда одна из японок грубо схватила его за волосы и потащила на помост, а другая помогала ей жестокими пинками раба в голый зад. И они быстро добились своего. Через несколько секунд раб оказался на помосте, и камеру огласили его стоны – острые шипы безжалостно впились в голые колени невольника, в то время как японки в своих подкованных железом сапожках чувствовали себя на них отлично. Глаза их горели дьявольским азартом и предвкушением удовольствия. Они подтащили раба к перекладинам между столбами и, поставив его на колени, заставили поднять лодыжки кверху. Быстрыми и ловкими движениями (Синди почувствовала, что в этом искусстве у них были долгие тренировки, смотреть на то, как они выполняли свою работу, было одно удовольствие) они крепкими верёвками привязали раба к перекладинам. Лодыжки раба были привязаны к нижней перекладине, а руки заведены назад и переброшены через верхнюю перекладину, которая теперь проходила у него подмышками. Кисти рук были связаны и также притянуты к нижней перекладине. Теперь раб стоял только на одних коленях, изнемогая от боли, причиняемой глубоко впившимися в них шипами. Синди увидела, что из колен раба сочится кровь. Но японкам этого было мало. Одна из них грубо схватила раба за волосы и резким движением запрокинула ему голову вверх так, что его затравленный взгляд был устремлён в потолок. Затем она собрала в кулак прядь его волос и привязала к ним верёвку. Туго натянув её, она привязала другой конец верёвки к верхней перекладине, проходящей на уровне его лопаток. Теперь раб не мог опустить голову. Она у него была запрокинута далеко назад, челюсть его отвисла и рот широко открылся. Затем японки отошли в угол камеры и занялись какими-то приготовлениями. Синди не могла рассмотреть, что именно они делают. И она наконец решилась спросить Аманду о том, что всё это означает.
– Понимаешь, – ответила ей сестра, – это один из так называемых моих туалетных рабов. Они подтирают мне языком после туалета. Их всего трое, и я довольно придирчиво их отбирала, проверяя многих. Но меня удовлетворить в этом плане трудно, поэтому почти все они отправились в качестве экспонатов на галерею. Один, я помню, в наказание лизал у меня раскалённые противни. Я для этих тварей устроила самый настоящий ад, преисподнюю. Куда там старику Данте, ему бы и в голову не пришло то, что придумала я. Ещё одного я подвесила за язык, но не сразу за один язык, а сначала и за другие части тела. Но постепенно все остальные ремни, на которых он висел, снимались, пока не остался шнур, пропущенный сквозь его язык. Ха-ха-ха, ты бы видела, как рычал, когда на этом шнуре остался висеть только язык… без раба. Вот ты видела раба без языка? Наверняка, во всяком случае, ещё увидишь. А вот язык без раба, скорее всего не видела. Вот этот язык и остался висеть на шнуре, а его бывший хозяин катался внизу по полу, изнемогая от неимоверной боли и обливаясь кровью. Но винить в этом ему остаётся лишь самого себя. Зачем же нужен такой язык, который не понравился его Госпоже?
Так вот из всей массы рабов, которых я перепробовала, я отобрала всего троих. И надо сказать, думаю, что не ошиблась. Этот раб – один из этой тройки. И я в определённом смысле дорожу ими. Поэтому эти рабы безусловно подвергаются жестоким наказаниям, одно из которых, я надеюсь, мы сейчас увидим, но язык я им сохраняю. Это единственное, чем они оправдывают своё существование.
– А что же он совершил? – наивно спросила Синди.
– Дорогая моя, я тебе уже говорила, что на этом острове рабу вовсе не обязательно что-либо совершать, чтобы быть наказанным. Я могу наказать любого раба когда хочу и как хочу. Но здесь как раз иной случай. Это именно наказание за проступок. И как всегда в этом случае наказывается не только раб, но и те женщины, которые за него отвечают. В данном случае эти две японки. Одну из них зовут Кико, а другую Мидори. Следы этого наказания ты можешь сейчас видеть на их телах.
– Их пороли?
– Да, каждая из них получила по тридцать ударов плетью. И это настолько разозлило их, что теперь этому рабу не сдобровать.
– В чём же всё же его вина?
– В чём вина? Он допустил паузу в то время, когда мне лизал.
– А, понятно, – лицо Синди прояснилось, – я тоже ужасно не люблю этого. Когда Стив мне такое сделал, я так его дёрнула за волосы, что он завопил. А потом я больно выпорола его. Плёткой. Он плакал и просил прощения. Но я сказала, что прощу его лишь тогда, когда он меня доведёт до оргазма, не отрываясь ни на одну секунду. И ему ничего не оставалось, как выполнить мой приказ.
– Умница, – рассмеялась Аманда. – теперь тебе понятна подоплёка того, что здесь сейчас произойдёт. И ты можешь спокойно сидеть и смотреть.
Синди снова с ногами забралась в кресло. А японки тем временем закончили свои приготовления и вернулись к привязанному рабу. В руке Мидори был раскалённый металлический прут, который она держала за деревянную рукоятку. Кико подошла к невольнику спереди и внимательно посмотрела ему в глаза.
– Ты знаешь, за что мы будем сейчас тебя наказывать? – угрожающе спросила она.
– Да, Госпожа, – прохрипел раб. Кико ударила его по лицу.
– Ну и за что же?
– Негодный раб провинился, когда служил Великой Госпоже.
Кико ещё раз ударила его по лицу.
– Значит тебе, дрянь, была оказана такая высочайшая честь, которая почти никому на этом острове больше не оказывается. И вот как ты её оправдываешь?
Очередной удар по лицу. Из глаз раба полились слёзы.
– Я виноват, Госпожа, я очень виноват. Прошу вас, накажите меня так, чтобы я хоть немного мог искупить свою вину.
– У тебя есть один единственный шанс, раб. Один единственный. И горе тебе, если ты им не воспользуешься.
С этими словами Кико изящно вскочила на запрокинутое лицо раба. Раздвинув руками свои ягодицы, она тщательно заправила между ними нос раба. Затем, слегка наклонившись вперёд, прижала к его раскрытому рту свою вагину.
– А теперь, мерзкая тварь, ты мне покажешь, что у тебя ещё есть то, ради чего тебя стоит оставить жить. Но помни, если ты прервёшься хотя бы на одну секунду, ты живым из этой камеры не выйдешь.
И Синди увидела, что язык раба задвигался в вагине японки. Она как завороженная смотрела на этот процесс, поэтому не заметила, как Кико кивнула своей подруге, по-прежнему державшей в руке раскалённый прут. Мидори подошла к рабу сзади и приложила самый кончик прута к верху одной из его обнажённых ягодиц. Раб захрипел, но его желание выжить, по-видимому, было настолько сильным, что он, исполняя приказание Кико, ни на секунду не прекратил движения своего языка в её вагине. Мидори медленно-медленно повела раскалённый докрасна кончик прута вниз по ягодице невольника, оставляя на ней яркий след. Слышалось шипение. Ягодицы раба спазматически сжимались и разжимались от прикосновения прута. И несмотря на дикую боль, несчастный раб продолжал лизать, стремясь искупить свою ошибку.
– Только этим японкам и ещё Сузуки дано право такой тренировки рабов, – прокомментировала происходящее Аманда. – Все остальные такого доверия лишены.
Мидори довела раскалённый прут до самого низа ягодицы раба. Затем отошла в угол комнаты и положила этот прут в пылающую жаровню, а оттуда взяла другой прут, свежераскалённый. Подойдя к невольнику, она приложила его к низу другой ягодицы и затем так же медленно повела его вверх, оставляя на ней такой же след, как на левой.
– Трудись, трудись, – сказала Кико, глядя вниз, – в твоих силах сократить наказание. Когда я получу оргазм, Мидори, перестанет жечь тебя.
И раб усиленно трудился, несмотря на боль от раскалённого прута на ягодицах и от шипов, ещё глубже врезавшихся в его колени после того, как Кико уселась на его лицо.
К тому времени, как Кико застонала и забилась на лице раба в самом неподдельном оргазме, Мидори успела шесть раз сменить прут и трижды пройтись по каждой из обнажённых ягодиц невольника.
После этого Кико соскочила с лица раба. Оно было красным и залитым его слезами и соками японки.
– Я обещала тебе, что Мидори тебя больше не будет жечь, – сказала Кико, – но я не говорила тебе, что я этого не буду делать. А ты теперь так же хорошо постараешься для Мидори.
Через минуту уже Мидори сидела на лице раба, а Кико водила раскалённым прутом по его голым ягодицам. К тому времени, когда и вторая японка забилась в неистовом наслаждении, ягодицы невольника были чёрными.
– Ну что ж, – сказала Кико, – я вижу, что ты свой шанс не упустил. И ты останешься жить. А теперь скажи мне, ты не забыл, о чём ты нас просил в самом начале.
– Нет, Госпожа, – рыдая, ответил несчастный раб.
– Ну и о чём же?
– О наказании, Госпожа. О жестоком наказании презренного раба.
– Как ты думаешь, ты уже наказан?
– Нет, Госпожа.
– И что теперь?
– Накажите. Накажите жестоко презренного раба.
– Хорошо раб Мы сделаем то, о чём ты нас просишь.
Аманда довольно улыбнулась.
– Видишь, – сказала она Синди, – она делает так, что раб сам приходит к мысли о неизбежности наказания. И сам просит о нём.
Вслед за этим японки отвязали раба. Какое-то время они дали ему полежать на полу и отдохнуть. Но вскоре он вновь был привязан, уже иначе. На этот раз они заставили его встать на помост на ноги, перегнули его через верхнюю перекладину и привязали так, что его голова оказалась внизу, а обожжённые выпяченные ягодицы вверху. Затем Мидори подошла к стене и сняла с неё две резиновые плети, одну из которых она вручила Кико. Японки встали по бокам сзади привязанного раба и взмахнули плетьми. Когда плети со свистом опустились на обожжённую кожу наказываемого, камеру огласил вопль нестерпимой боли. Но японок эти вопли не могли смутить, дело своё они знали хорошо. Методично и расчётливо они поочерёдно наносили удары по голому истерзанному телу провинившегося раба. И прекратили лишь тогда, когда раб в беспамятстве повис на перекладине.
Аманда нажала кнопку. Окно погасло.

Глава 19.

– Ну что, – спросила Аманда несколько ошалевшую от таких впечатлений сестру, – не устала ещё. Быть может, закончим на этом?
Синди ответила не сразу. Наконец после продолжительного молчания она сказала:
– Да, Амми, конечно, я многого из того, что уже увидела, не ожидала увидеть. Но раз уж я здесь, я хочу пойти до конца. И поэтому останусь здесь, что бы дальше меня ни ожидало.
Аманда встала и подошла к сестре. Взяв её за подбородок, она приподняла её голову кверху и внимательно посмотрела ей в глаза.
– Это хорошо, девочка моя, я рада за тебя. Я очень хочу надеяться, что я в тебе не ошиблась. И поэтому сегодня мы вместе пройдём до конца этот путь. Но помни, когда ты дойдёшь до этого конца, обратного пути уже не будет. Назад ты не сможешь вернуться.
– Я пойду до конца, – твёрдо повторила Синди.
– Хорошо, – сказала Аманда. – Тогда смотри сюда.
И Аманда нажала ещё одну кнопку на столе. Загорелось матовым светом окно на третьей стене комнаты, и через несколько минут перед глазами Синди предстала третья камера. Но если в предыдущих камерах сёстры успели так сказать к началу «спектаклей», то здесь действие уже было в разгаре. Здесь тоже находились две японки, но уже другие. Посреди камеры лицом вниз висел совершенно обнажённый раб. Его тело было расположено параллельно полу, примерно на расстоянии метра от пола. Руки были связаны за спиной и с помощью верёвки, перекинутой через блок в потолке и туго натянутой были подняты вверх почти перпендикулярно туловищу раба. Ноги несчастного с помощью таких же верёвок и блоков были растянуты в стороны, также почти перпендикулярно туловищу и параллельно полу. Таким образом его промежность была полностью открыта и, видимо, именно она являлась основным объектом внимания двух японок. Спускающийся с потолка туго натянутый шнур плотно охватывал яйца раба и держал их высоко поднятыми вверх. Такой же шнур туго перехватывал у самого основания большой и толстый член раба. От этого этот член выглядел ещё больше и толще, чем был.
Одна из японок подошла к пленнику с большим шприцем и ввела длинную и толстую иглу в промежность между яйцами и членом. Синди успела заметить, что шприц заполнен какой-то голубоватой жидкостью. Через несколько секунд вся эта жидкость ушла в хрипящего от боли раба.
– Что они с ним делают? – поинтересовалась Синди. К удивлению для самой себя, глядя на происходящее, она уже не испытывала страха, а тем более жалости, а только какое-то дьявольское любопытство. Аманда заметила это, и по её алым губам скользнула улыбка удовлетворения.
– Этого раба ты уже видела, – сказала Аманда.
– Неужели, – удивилась Синди, – где же?
– А ты присмотрись внимательнее.
Лицо раба было опущено вниз, но как раз в этот момент он поднял искажённое болью лицо, когда длинная игла вонзилась в его промежность. И тут только Синди его узнала.
– Пепельница? – спросила она.
– Совершенно верно. И ты видела, что сегодня он провинился и очень серьёзно. Ему предписано было стоять неподвижно и служить пепельницей, а оказалось, что эти две бездельницы палец о палец не ударили, чтобы соответствующим образом его подготовить. Поэтому Лаона получила дополнительное удовольствие – стегать японок для неё высшее наслаждение. К сожалению, она переступила дозволенную грань, позволила себе дать одной из них пощёчину, что могу делать только я. Поэтому сейчас она в карцере. А они исправляют своё упущение.
– Ага, – сказала Синди, – так это Йоко и Кимура?
– Совершенно верно, видишь, ты уже и запомнила. И будь уверена, своё дело они знают не хуже Кико и Мидори.
– А Сузуки?
– Сузуки стоит над ними. С ней они не могут сравниться. Поэтому она всегда работает одна, в то время как остальные, как правило, парами.
– А зачем этот укол?
– Сейчас увидишь.
И Синди действительно увидела, как и без того огромный член раба начал расти и набухать. И через несколько минут он стал похож на перезревший баклажан – огромный, толстый и синий.
– Аррр, – хрипел несчастный.
Йоко подошла к нему с зажжённой сигаретой и, взяв за волосы, запрокинула ему голову.
– Рот!
Раб послушно открыл свой рот. Тогда Кико стряхнула в него пепел.
– Пепельницей ты можешь служить, это мы знаем, – сказала безжалостная японка, – а вот как ты посмел пошевелиться в присутствии Великой Госпожи?
– Простите меня… – заревел раб, но Йоко прервала его пощёчиной.
– Разве я тебе приказывала закрывать рот?
Выпучив глаза на японку, раб замотал головой, держа по-прежнему свой рот широко открытым. Тогда Йоко бросила туда горящую сигарету.
– Ахххх Аххх, – раздался жалобный стон раба. Йоко дала ему ещё одну пощёчину.
– Ты понимаешь, сколь тяжела твоя вина, презренный раб? – спросила она, по-прежнему держа левой рукой голову раба за волосы.
Не закрывая рта, раб кивнул головой. Тогда Йоко дала следующую пощёчину.
– Ты хочешь искупить её?
Ещё кивок. И ещё пощёчина.
– Мы можем дать тебе такой шанс, – сказала Йоко. – Но если ты его не используешь, больше его тебе никогда не представится. Итак, слушай внимательно. Сейчас ты верно и исправно будешь служить пепельницей сначала мне, а затем Кимуре. Одна из нас будет тобой пользоваться как пепельницей и мусорницей, а другая проверять твоё смирение. И если мы увидим, что оно достойно прощения, тогда у тебя и появится этот шанс. Ну, понял, раб?
Дрожащий как осиновый лист раб кивнул головой. Йоко влепила ему очередную пощёчину, а затем изящным движением вскочила верхом на его спину лицом к его голове. Запрокинув голову раба ещё дальше назад, она закрепила её с помощью ремней между его связанными руками.
– А теперь шире рот, – прикрикнула она, – шире, шире, ещё шире. Вот так держи. И если по окончании того, что здесь произойдёт, твой рот будет так же широко открыт, и ты не сделаешь ни малейшей попытки прикрыть его, мы подумаем над тем, чтобы даровать тебе прощение. Я умышленно не вставляю тебе роторасширитель, – назидательно сказала она рабу, – в надежде именно на твоё смирение. Но если ты сделаешь хоть малейшую попытку прикрыть рот, то пеняй на себя. Из этой камеры ты живым не выйдешь.
И после этих слов Йоко обернулась к Кимуре, которая всё это время молча стояла сбоку и слушала.
– Дай мне свечу, Кимура!
Кимура кивнула, и через несколько секунд Йоко держала в руке то, что она просила – зажжённую длинную и толстую стеариновую свечу.
– Теперь ты можешь приступать, Кимура, – спокойно сказала Йоко, – и помни, что из-за этой твари мы с тобой вынуждены были сегодня терпеть. А ты, – эти её слова уже были обращены к рабу, на котором она сидела, – помни о том, что я тебе сказала.
С этими словами Йоко наклонила горящую свечу прямо над широко раскрытым ртом раба. И через несколько секунд тонкая струя воска потекла в него. Синди видела, как напряглись все мышцы висящего на своих верёвках раба. И ещё она увидела, как Кимура отошла вглубь камеры и вернулась с увесистой дубинкой, напоминающей бейсбольную биту. Размахнувшись, Кимура неожиданно ударила этой дубинкой по оттянутым вверх яйцам раба. Страшный рёв буквально сотряс камеру, Йоко загарцевала, сидя на висящем рабе буквально как наездница на лошади.
– Рот! – крикнула она.
Синди не видела, но поняла, что, несмотря на дикую боль, раб всё же не прикрыл свой рот, и струя воска продолжала в него течь. Кимура нанесла следующий удар дубинкой по выпяченным яйцам.
– Арррргггххх!!!!!
Тело несчастного выгнулось дугой. И тут же последовал ещё удар.
– Ааааааааррррррггггггхххххррррр!!!!
Нестерпимая боль застилала рабу глаза, но, тем не менее, всё его естество было направлено на исполнение приказа Йоко не закрывать рот, в который продолжала течь струя воска. Кимура продолжала наносить удары ему по яйцам дубинкой. После десятого удара Йоко перевернула свечу и опустила её зажжённым концом рабу в рот, там её и оставив. Затем она соскочила с раба на пол.
– Меняемся местами, – сказала она Кимуре. – Возьми сигары.
Через минуту Кимура уже сидела верхом на подвешенном невольнике. Синди подумала, что теперь Йоко займёт её место и возьмёт дубинку, подобно тому, как недавно в другой камере поменялись местами Кико и Мидори. Но она ошиблась. Йоко взяла нож и обрезала шнур, подтягивающий к потолку ставшие чёрными яйца раба. Они свалились вниз туда, где висел туго перетянутый шнурами распухший синий член невольника.
– Хороший натюрморт, – проронила как бы случайно Аманда. – И хорошие художницы, должна признать.
Кимура вытащила изо рта раба потухшую там свечу и прихваченными спичками раскурила сигару, бросив спички в тот же рот. Через минуту в него же посыпался горячий пепел. В это время Йоко была занята странной процедурой. Она надела длинные резиновые перчатки. Из какого-то ящика она извлекла длинную чёрную и толстую штуку, в которой Синди узнала фаллоимитатор. Но к заднему его концу был присоединён длинный шнур. Смазав фаллос каким-то составом, Йоко подошла к рабу сзади между его растянутых в стороны ног и вогнала этот фаллос глубоко ему в задницу, где он исчез почти полностью – наружу торчал лишь шнур. Затем она взяла длинную и тонкую иглу, взяв в руку член раба, воткнула эту иглу ему прямо в головку.
– Аааааррррр!!!! – раздался вопль невыносимой боли. Йоко медленно продолжала продвигать иглу прямо в уретру раба. И вот игла почти вся скрывается там, из члена раба брызжет жёлтая жидкость прямо на перчатки Йоко. И тут Синди увидела, что игла так же присоединена к проводу. И вот Йоко взяла оба провода и подсоединила их к небольшой чёрной коробочке, стоящей на невысоком металлическом столике. Затем подошла к рабу и посмотрела ему в глаза.
– Ну что ж, пока ты исполнил мой приказ не закрывать свой рот. Но ведь время ещё не вышло, не так ли? И тебе осталось одно последнее испытание. Выдержишь, может быть, заслужишь прощение.
Кимура соскочила с раба и они вместе с Йоко отошли вглубь камеры. Какую-то минуту раб висел неподвижно. Но вот Йоко опустила рычажок на коробочке, к которой были присоединены провода. И в ту же секунду тело раба изогнулось совершенно невероятным образом. Затем начало биться в конвульсиях. Йоко подняла рычажок. Тело безвольно повисло.
– Ты уже догадалась, что это? – спросила Аманда Синди.
– Они его пытают током?
– Да. Но не беспокойся. Он не умрёт. Японкам не дано права мучить рабов до смерти. А вот я себе позволяю иногда и такое развлечение. Но в этом случае замучиваю его собственноручно. Ну, пожалуй, хватит быть зрителем. Пора выходить на сцену самим.
И Аманда нажала кнопку на столе.

Глава 20.

– Теперь, – сказала Аманда, внимательно посмотрев на сестру, – ты должна мне без утайки рассказать, что ты думаешь обо всём, что сегодня увидела.
Синди ответила не сразу. Затем она сказала:
– Когда я ехала к тебе, Амми, я, конечно, знала, что еду не на курорт. И я предполагала, что увижу здесь что-то похожее на то, что ты мне показала. Из переписки с тобой, телефонных разговоров, некоторых отдельных твоих фраз я поняла, что ты сумела здесь создать нечто такое, что покажется мне не совсем обычным. Но, конечно, то, что я увидела, превзошло мои ожидания.
– Я поняла это, Синди. Любой непосвящённый человек, попав сюда нашёл бы многое, что не соответствует его привычным представлениям. Но мне важно знать другое. Теперь, когда ты всё это знаешь, когда ты столько всего увидела и, уверяю тебя, ещё увидишь, что ты об этом думаешь? И что ты думаешь обо мне?
– На этот вопрос я тебе могу ответить сразу, Амми. Если бы у меня был твой характер, твои способности, твоя воля, я бы, пожалуй, пошла этим же путём. Конечно, скорее всего, у меня не получилось бы так как у тебя, но я бы стремилась к этому. Я знаю это, чувствую. И я думаю, то, что я увидела здесь это именно то, к чему я неосознанно стремилась всю жизнь. И я… я благодарна тебе за то. что ты пригласила меня сюда.
Аманда встала с кресла, подошла к сестре и прижала её голову к своей груди.
– Я очень этому рада, девочка моя. Понимаешь, я бы не решилась тебе писать, говорить с тобой, приглашать тебя сюда, если бы у меня не было достаточных оснований считать, что здесь ты можешь реализоваться наилучшим образом. Здесь ты можешь дать выход всем тем твоим скрытым желаниям, которые ты вынуждена была скрывать в обычной жизни. Я уверена, есть много женщин, которые очень хотели бы оказаться на моём месте. Но я достигла этого сама. Многое, очень многое из моих планов и стремлений ещё не реализовано. Но оно может, оно будет реализовано. И в этом ты мне поможешь. Не скрою, я очень хотела, чтобы именно ты была рядом со мной. Хотя я, наверное, могла бы подыскать себе подругу, например, из числа бывших моих коллег по фемдом-клубу. Среди них были незаурядные личности. Но всё равно это было бы не то, что я хотела. Ни перед одной из них я не могла бы раскрыться до конца. А с тобой я это сделать могу.
– Послушай, Аманда, – немного помолчав, сказала Синди, – ты сказала, что теперь пора выходить на сцену самим. Что ты имела ввиду? Ты сейчас хочешь сама наказывать какого-нибудь раба?
– Нет, – сказала Аманда. – Я хочу, чтобы это сделала ты.
– Я?! – изумилась Синди, – но ведь я же…
– Ты хочешь сказать, что не умеешь, не знаешь этого искусства?
– Ну да, и потом…
– Ты боишься, Синди?
– Да, Амми, боюсь. Понимаешь, одно дело Стив, который сам стремился к моим ногам и подставлял мне спину для ударов, а другое дело эти рабы, настоящие рабы. И я никогда не имела дела с такими орудиями пыток, как здесь, не знаю, как с ними обращаться.
– Тебе не нужно будет сейчас учиться с ними обращаться, хотя в будущем ты безусловно научишься. Не так уж это сложно. Уверяю тебя, что у того, по отношению к кому применяются эти орудия, значительно большие проблемы.
– Это я увидела, – рассмеялась Синди.
– Да. Так вот, сейчас тебе не нужно будет иметь с ними дела. Более того, сейчас мы поднимемся наверх снова в замок. И ты пойдёшь в свою комнату. Там ты переоденешься в то, что я тебе дам. И я ещё кое-что тебе дам такое, с чем ты безусловно умеешь обращаться.
И Аманда жестом пригласила сестру к выходу.
Не будем описывать путь двух сестёр наверх верхом на двух огромных рабах. Скажем только, что они оба получили честно заработанные ими удары хлыстом Аманды по губам.
Через полчаса Синди сидела в своей комнате в кресле. Поодаль на коленях стояли Юкки и Наоми. Аманда вынула из шкафа пакет и положила на постель сестры. И когда Синди его развернула, она увидела фантастический голубой костюм, сшитый из полупрозрачного шёлка. Фактически он состоял из широких шальвар, лифа и сапожек. Когда Синди с помощью Юкки и Наоми надела его, она выглядела как восточная баядерка. Пока младшая сестра с любопытством разглядывала себя в зеркале, Аманда вытащила ещё один предмет. Обернувшись, Синди увидела изящную тонкую плеть, которой Аманда небрежно поигрывала. Отослав Юкки и Наоми, Аманда жестом пригласила сестру сесть.
– Так вот, – сказала Аманда, – сейчас тебе представится возможность показать свои способности. Учитывая твою неопытность в этом, я немного помогу тебе, и начало проведу сама. Да и вообще буду рядом и тогда, когда инициатива перейдёт к тебе.
– А кто же…
– Ты хочешь сказать, кто будет твоим рабом сегодня? Об этом я позаботилась специально. Сегодня, вернее уже вчера утром я объезжала свои поля. И остановившись у одного из них, обратила внимание на одного молодого раба. Почему именно он привлёк моё внимание, хотя на том поле трудилось несколько десятков невольников? Он стоял как вкопанный и как завороженный смотрел на меня. Он стоял, не шевелясь, и как будто не слышал угрожающих окриков надсмотрщиц. Я приказала ему подойти, но он не шевелился и неотрывно смотрел на меня. Тогда я кивнула надсмотрщицам, и они вытянули его кнутом по обнажённой спине. Никакого эффекта. Он как будто превратился в соляной столб. Это меня уже весьма заинтересовало. Ведь рабы в поле не проходят такой специальной подготовки, как те, что используются в доме. Когда его наконец схватили и бросили к моим ногам, я приказала поднять его. И тогда я внимательно посмотрела в его глаза. То, что я там увидела, сказало мне всё.
– Что это было, Амми?
– Есть один признак, по которому можно отличить прирождённого раба. То есть такого, к которому не нужно применять никаких методов, чтобы заставить его подчиниться. Раб уже живёт в нём глубоко и прочно. Возможно, он сам этого не осознаёт. Но хотя бы подсознательно стремится к тому, чтобы занять то положение, которое соответствовало бы его природе. Так вот, когда-то я встречалась с одной пожилой женщиной, в прошлом очень опытной, умелой и знающей Доминой. Она была членом многих клубов, содержала несколько салонов. И вот она мне сказала, что существует признак, по которому она может определить настоящего раба. Этот признак – особенность его зрачков. Если внимательно присмотреться, то вокруг зрачка у этого человека имеется тончайшее кольцо красноватого оттенка, и это кольцо отбрасывает мельчайшие искорки. Та Домина вычитала это в одном из древних трактатов. Что ты думаешь, в стародавние времена знатоки душ людских во многом были умнее и опытнее нас. Разглядеть это кольцо и искорки очень трудно. Но при желании возможно. Такой признак имеет один человек на миллион. В лучшем случае, а может быть и того меньше. Пожилая Домина говорила мне, что видела это кольцо у человека лишь один раз. Этот человек потом стал её рабом – настоящим, социальным рабом. И всю свою жизнь он был счастлив и глубоко благодарен её за то, что она дала ему возможность обрести своё место. Мне до сих пор не доводилось увидеть этот феномен. И вот сегодня я впервые в жизни его увидела. Увидела в глазах этого молодого раба. Не скрою, Синди, я всю свою жизнь после встречи с этой Доминой мечтала иметь именно такого раба. Но не суждено было. И вот теперь, когда я, наконец, его увидела, я приняла решение подарить его тебе. Зовут его Кай. Я забрала его с поля и пригнала сюда в замок. Да, именно не привезла, а пригнала, привязанного за руки к задку моей колесницы. Девочка моя, ты сейчас до конца не понимаешь, что это за подарок. У тебя будет раб, который предан тебе просто вследствие самого факта своего существования. Можно считать, что на генетическом уровне. Из него не нужно делать раба, как я это делала из всех остальных, кто на этом острове. Представь себе, что ты купила или тебе подарили пса. Ведь у тебя уже нет задачи делать из него пса, он пёс потому, что он таковой по самому своему смыслу. И его только нужно выдрессировать так, как это удобно хозяину. Так и здесь. Тот, кого ты сейчас увидишь – изначально не человек. Это животное, которое называется раб. И тебе лишь остаётся выдрессировать его так, как это удобно тебе.
Синди, раскрыв от изумления свои голубые глаза, слушала Аманду. То, что она сейчас услышала, ей казалось невероятным.
– И где он, этот раб? – спросила она, – я хочу посмотреть на него.
Аманда позвонила в колокольчик. Вошла Наоми.
– Скажешь Гелле, что мне сейчас нужен Кай, – сказала ей Аманда. – Узнай у неё, хорошо ли он отдохнул, вымыт и накормлен. Если хотя бы что-то не исполнено, пусть Гелла пеняет на себя. Плетью на этот раз она не отделается. Иди.
Наоми вышла и через несколько минут пришла обратно.
– Кай готов, Госпожа, – сказала она. – Все Ваши приказания исполнены.
– Приведи его.
Через несколько минут Синди увидела, как Наоми вошла, ведя за собой на привязи за связанные руки молодого раба. И с этого момента всё внимание юной сестры Владелицы замка было приковано к нему. Он был довольно высокого роста, худощав, но жилист. Из одежды на нём была лишь набедренная повязка. Но внимание Синди сразу привлекло его лицо, обрамлённое вьющимися чёрными волосами. Это было тонкое лицо, немного скуластое со слегка приподнятыми вверх теми уголками глаз, которые находились ближе к середине лица. В результате глаза образовывали как бы домик.
Синди подошла к нему и внимательно посмотрела в эти глаза.

Мужчина sxn3190772547
Свободен
30-01-2016 - 12:17
Глава 21.

Чёрные глаза молодого раба неотрывно смотрели на Синди. Девушка взяла его за подбородок и повернула его голову так, чтобы свет падал прямо на его лицо. Пристально вглядевшись в его зрачки, она и впрямь заметила чуть заметные красноватые кольца вокруг них. И эти кольца как бы отбрасывали мельчайшие искорки, плясавшие в неизведанных глубинах этих глаз. Сердце Синди забилось. Она вдруг поняла, что, если бы Аманда не подарила ей этого раба, Синди сама бы её просила об этом. Целая буря чувств поднялась в груди юной девушки. Здесь были и воспоминания о неосознанных желаниях, которые она сама долгое время не могла понять. О прошедших днях с бойфрендом Стивом, когда эти желания уже осознанно во весь рост поднялись в глубинах её души – желание властвовать, владеть душой и телом всецело принадлежавшего ей существа и управлять всеми его чувствами и стремлениями. И конечно невероятные впечатления от увиденного ею в подземельях Аманды. И все эти воспоминания и переживания теперь сошлись на этом рабе. Синди вдруг осознала, что она, наконец, может найти выход обуревавшим её чувствам. Начать тот трудный и долгий путь, по которому её направила её демоническая сестра. И Синди поняла, что она хочет, что она должна, и теперь, наконец, что она может пойти этим путём. И то, что она может пойти, она осознала, внимательно глядя на этого молодого раба.
Синди отпустила подбородок Кая и повернулась к Аманде. Та всё это время сидела в кресле и внимательно наблюдала за происходящим. Синди подошла к ней.
– Ну что, – вполголоса спросила Аманда, – заметила?
– Да, Амми. Интересно, он сам знает об этом?
– Да нет, конечно, откуда же ему знать.
– Мне очень интересно с ним поближе познакомиться. Пожалуй, это будет для меня нечто более захватывающее, нежели игры со Стивом. И если бы ты мне его не подарила, я сама тебя просила бы об этом.
– Прекрасно. Сейчас у тебя будет возможность не только познакомиться. Но прежде…
И Аманда, встав, подошла к Каю. Тот устремил на неё взгляд своих необычных глаз и затрепетал как кролик перед удавом.
– Слушай меня раб, – проникновенным голосом произнесла Аманда, – слушай внимательно. Тебе будет оказана высочайшая честь. Я дарю тебя моей сестре, и ты станешь её личным рабом,… если, конечно, понравишься её настолько, что она решит тебя оставить при себе. И ты должен показать, что достоин этой чести. И помни при этом, что если твоя Госпожа будет недовольна тобой настолько, что откажется от тебя, ты отправишься в подземелья и живым оттуда уже не выйдешь. Ты хорошо понимаешь меня, раб?
– Да, Госпожа, – глухим голосом ответил Кай.
– Не слышу! – резко сказала Аманда.
– Да, Госпожа, я понял, – уже более внятно повторил юный раб.
– Надеюсь, что это так.
Аманда повернулась к Синди.
– Ну что же, девочка моя, он твой. Делай с ним всё, что только захочешь. А я тебя сейчас оставлю.
И Аманда направилась к выходу. У самой двери она обернулась.
– На столике лежит колокольчик. Если возникнут трудности, позвони в него. Придёт Наоми и поможет тебе.
– Пусть она прямо сейчас придёт, – попросила Синди.
– Позвони в колокольчик, – повторила Аманда.
Синди взяла маленький серебряный колокольчик и позвонила. Почти сразу же на пороге появилась японка.
– Развяжи ему руки, – попросила Синди.
Наоми быстрыми и ловкими движениями распутала верёвку, связывавшую руки Кая. Синди кивнула Аманде головой, и Аманда, поняв это жест, вышла из комнаты. За ней по мановению руки Аманды вышла и Наоми.
Синди осталась наедине с молодым рабом.
Она подошла к нему. Тот преданными глазами смотрел на неё. Буря чувств клокотала в его душе. Всем своим естеством он тянулся к Аманде. Благодаря этому она и заметила его там на поле. Благодаря этому он теперь был здесь в замке. И вот теперь Аманда подарила его другой Госпоже. И Кай хорошо осознавал, что раз так решила Аманда, значит его высшее предназначение в том, чтобы стать хорошим рабом для новой Госпожи. Он смотрел на неё со страхом, но в то же время Синди видела в его бездонных глазах ещё какое-то чувство. Его, наверное, можно было бы назвать преданностью, но всё же это было не совсем то. Это было что-то похожее на глубокую симпатию. И девушка прониклась к этому рабу некоторой нежностью. Но всё же она очень хотела и всецело ощутить власть над ним. Ту власть, к которой она стремилась всю свою сознательную жизнь. И теперь она впервые почувствовала, что близка к этому. То, что у неё было со Стивом и сравниться не могло с тем, что ей предстояло испытать сейчас. Со Стивом была игра. Интересная, увлекающая их обоих, но всё же только игра. И по её окончании каждый возвращался на свои обычные места. Здесь же было совсем другое. Сейчас ей впервые предстояло ощутить себя настоящей Госпожой.
Она провела рукой по его щеке. Затем её рука медленно поползла по его шее, груди, спустилась на живот. И вот она дошла до его набедренной повязки.
– Сними это, – тихо приказала Синди.
На какую-то секунду раб заколебался, но тут же сбросил повязку, оставшись совершенно обнажённым. И рука Синди ощупала его член и яйца. Член не был возбуждён, в отличие от того, что Синди доводилось видеть у Стива. Видимо этот раб просто не воспринимал Синди как красивую девушку, да ещё в таком соблазнительном наряде, в каком она сейчас была. Она для него была Госпожой. И только Госпожой.
Синди довольно быстро это поняла. Это было новым для неё, неизведанным. И она устремилась в это неизведанное со всей страстью т отвагой, на которую только была способна.
– Опустись на колени, – уже несколько громче приказала она. – Голову на пол!
И когда раб исполнил её приказание, она медленно поставила свою туфельку на его затылок. Слегка надавив, Синди сказала:
– Знай, что теперь здесь будет твоё основное место. Ты понял меня?
– Да, Госпожа, – ответил Кай.
Синди сняла ножку с его головы.
– Встань.
Раб послушно поднялся на ноги. Синди обвила его руками за шею.
– Отнеси меня на кровать.
Кай бережно подхватил Синди под спину и колени и легко поднял. Синди с лёгкой улыбкой смотрела на него. А он, не отрываясь, смотрел в её широко раскрытые голубые глаза. И стоял на месте.
– Ну, чего же ты ждёшь?
Кай, словно спохватившись, понёс свою Госпожу к кровати и бережно посадил на её край. Синди пальчиком указала ему на место у своих ног, и через секунду раб снова стоял перед ней на коленях. Синди легонько шлёпнула его ладошкой по щеке.
– Я накажу тебя, если ты не будешь сразу мне повиноваться, – строго сказала она.
В глазах раба появилось выражение такой собачьей преданности, что Синди не знала, смеяться ей или или растроганно прослезиться.
– Сними с меня туфельки, – приказала она.
Раб склонился к её ногам, и только теперь Синди увидела отчётливые красные рубцы, пересекавшие его спину. Она осторожно прикоснулась к этим рубцам пальчиками, и раб вздрогнул, как от электрического тока. Но тем не менее он не прекратил выполнять приказание Госпожи, и через минуту туфельки Синди аккуратно стояли рядом с кроватью, а её маленькие ступни с розовыми пальчиками попирали склонённую голову раба.
Пальчиками ножки она приподняла за подбородок его голову. И в который раз её поразила бездонная глубина его чёрных глаз. Она приложила пальчики ножки к его губам. Раб испуганно посмотрел на неё. Синди ласково улыбнулась ему.
– Не бойся, – мягко сказала она, – и целуй мои пальчики. Тебе ведь нравятся они, не так ли?
– Да, Госпожа, – задыхаясь от восторга, пробормотал раб.
– Ну вот и хорошо. Успокойся, здесь больше никого нет, и нам никто не помешает. Целуй мне пальчики медленно и нежно.
И Синди с наслаждением ощутила прикосновение губ раба к нижней стороне своих пальчиков. Затем его губы поползли вниз по её подошве, и вот они уже на маленькой округлой пяточке. Поднявшись по изящной лодыжке, они, вышли на простор верхней части маленькой ступни Синди и продолжили своё путешествие снова по направлению к пальчикам. И вскоре её пальчики оказались покрыты поцелуями уже сверху. Тогда Синди положила эту ножку ему на плечо и приложила к губам раба пальчики другой ножки. И вскоре она тоже оказалась с обеих сторон покрыта нежными поцелуями.
– Ложись на спину мне под ноги, – приказала Синди. И когда раб исполнил её приказание, она поставила свои ножки на его лицо так, что её пяточки закрывали ему рот, а пальчики находились на лбу.
– Теперь ты должен вылизать мои пяточки. Я хочу, чтобы они блестели.
И язык раба мягко заскользил по бархатной коже её пяток. Некоторое время Синди с улыбкой смотрела на его старания. Ей было настолько приятно, что она поймала себя на том, что с удовольствием ощутила бы этот язык и в другом месте. Но сейчас это не входило в её планы. Затем она прекратила его старания, несильно ударив его пятками по губам.
– Открой рот, – велела она, – и не закрывай его.
И когда он, повинуясь её приказу, открыл рот, она, направив левую ножку вертикально, ввела в него пальчики.
– Лижи, – приказала она.
Язык раба протиснулся между её пальчиков, и Синди ощутила его осторожные движения. Затем у него во рту побывали и пальчики другой ножки. Теперь её ножки блестели как зеркало. Она сжала ими с боков голову раба.
– Ты счастлив, раб? – спросила она.
– Да, Госпожа, – с придыханием ответил он. И она действительно увидела, что в его глазах светится самое неподдельное счастье.
– Я оставлю тебя при себе, и ты будешь моим личным рабом. Но, – строго прибавила она, – не думай, что это даст тебе большие преимущества перед другими рабами. За провинности я буду строго наказывать тебя. А если прогневишь меня по-настоящему, я не остановлюсь перед тем, чтобы отправить тебя в подземелья. И там Сузуки со своими помощницами тобой займутся более основательно. Ты хорошо это понял?
– Да, Госпожа, – заикаясь от страха, проговорил раб.
– Я очень надеюсь, что мне не придётся этого делать. Тем не менее, сейчас я больно накажу тебя, чтобы ты понял, что я не шучу. Становись на колени.
И Синди взяла предусмотрительно оставленную её Амандой плеть. Некоторое время она смотрела на склонённую перед ней обнажённую спину своего невольника. Затем, словно решившись, взмахнула плетью. Удар по спине прозвучал отчётливо и звонко, и Синди заметила оставшийся багровый след. Раб чуть заметно вздрогнул и издал чуть слышный стон. Синди ударила вторично. Ей нравилось пороть, она это почувствовала ещё в играх со Стивом. Но здесь примешивалось и другое чувство. Этой поркой она как бы окончательно закрепляла за этим рабом место у своих ног. И третий удар она нанесла особенно сильно. Раб застонал.
– Молчи! Ни звука! – уже жёстким голосом приказала она и тут же нанесла четвёртый удар. Теперь раб молчал. И молчал всё оставшееся время, что Синди порола его, хотя она нанесла ему около двух десятков весьма жестоких ударов. Закончив экзекуцию, она поднесла плеть к его губам. Сама Синди так не делала со Стивом, а услышала про этот ритуал из рассказов сестры. Раб почтительно поцеловал истязавшую его плеть.
– Хочу надеяться, – назидательно проговорила Синди, – что это будет для тебя достаточным уроком. И ты не вынудишь меня прибегать к более жестоким наказаниям.
И по тому, как раб произнёс «Да, Госпожа», Синди поняла, что она встала на верный путь. И обратного пути уже не было.

Глава 22
и последняя.

Вскоре после описанных в предыдущей главе событий Синди сладко спала в своей постели, а верный раб лежал на полу возле кровати. В отличие от своей Госпожи он не спал, и поэтому услышал, как тихо открылась дверь комнаты, и на пороге появилась Аманда. Кай хотел было подняться и броситься к её ногам, но она жестом приказала ему оставаться на месте. Подойдя к постели, Аманда внимательно посмотрела на спящую сестру.
– Устала, бедняжка, – тихо сказала Владелица замка, – для одного дня действительно слишком много впечатлений.
Затем она перевела взгляд на скорчившегося у её ног раба.
– Ну что же, тебе повезло, раб, – сказала Аманда, – Синди оставила тебя у своих ног, значит ты сумел ей понравиться. И ты здесь останешься, пока она этого хочет. Но помни, если наступит миг, когда она уже не захочет этого, тебя ничто не спасёт.
С этими словами Аманда вышла из комнаты. В коридоре её ждала верная Наоми.
– Где Юкки? – спросила Аманда.
– В бассейне, Госпожа, – ответила японка, – готовит купание для Госпожи.
– Я сейчас поеду на поля, надеюсь, Гелла подготовила колесницу, затем осмотрю мастерские. Поэтому совершать омовение буду уже потом. А вы с Юкки пока приготовьте омовение для юной Госпожи. К тому моменту, когда она проснётся, всё должно быть готово. Когда я вернусь, я совершу омовение, и затем принесёте нам завтрак в кабинет.
– Слушаюсь, Госпожа, – произнесла Наоми.
Через несколько часов Аманда и Синди сидели в глубоких мягких креслах в кабинете Аманды. Рядом с ними на столике стоял не очень обильный, но изысканный завтрак.
– Я рада, что тебе понравился этот раб, – сказала Аманда, отпивая глоток душистого вина из бокала. – Думаю, что ты в нём не разочаруешься.
– Да, Амми, время, проведённое с ним, дало мне очень многое. Прежде всего, я окончательно поняла, что моё призвание в том, чтобы находиться здесь, рядом с тобой.
– Я рада это слышать, Синди, – сказала Аманда. – Но ты должна отдать себе отчёт в том, что многому тебе придётся учиться. Быть настоящей Госпожой не такое простое дело, как думают некоторые. Кроме того, нам с тобой придётся заниматься многими вещами, которые не имеют прямого отношения к Доминированию, например, вопросами хозяйства, экономики, быта. Я уже говорила тебе, что на острове налажено активное производство, и оно требует максимального внимания. Но это всё вполне достижимо. Главное, что ты приняла решение и не собираешься от него отступать.
– Да, решение принято, и жребий брошен, – повторила Синди.
Немного помолчав, она сказала:
– Послушай, Амми. Ты мне рассказала о своём пути. Трудном, извилистом, но приведшим тебя туда, где ты находишься сейчас. Из твоего рассказа мне остались неясными судьбы двух людей, сыгравших, как я поняла, исключительно важную роль в твоей жизни.
– Каких людей, Синди?
– Профессора Керна и твоего мужа Фила. Что с ними сейчас, тебе что-либо известно о них?
Аманда ответила не сразу. Брови её нахмурились, и Синди поняла, что тяжёлые воспоминания вновь зароились в душе её сестры. И в какой-то момент Синди пожалела о том, что задала этот вопрос.
– Амми, если тебе тяжело, то не отвечай. Я переживу.
– Да нет, почему же? Я расскажу тебе. Но рассказ будет нелёгким. Начну с Керна. Действительно, я встретилась с ним ещё раз, после того, как уехала от него с препаратом PH. Вернее, он встретился со мной. Я тогда находилась в Лозанне и занималась покупкой острова. Он нашёл меня в номере гостиницы. Я очень удивилась, увидев его. Но и обрадовалась. Он всегда вызывал у меня симпатию. Не скажу, что это было чувство, похожее на любовь, нет, любви у меня к нему не было. Да впрочем, я сомневаюсь, могла ли я вообще тогда кого-нибудь полюбить, после всего, что со мной произошло. Но чувство глубокой симпатии у меня к нему было. Мы долго разговаривали о проблемах науки, о PH. Он спросил меня о моих планах. Разумеется, я не могла открыть ему правды. И я рассказала ему, что-то совсем другое, вроде того, что я собираюсь сейчас вернуться к моей прежней практике. С чёрной маской. Он удивлённо посмотрел на меня, потом вдруг сказал:
– Выходите за меня замуж, Аманда.
Я на несколько мгновений потеряла дар речи. Затем неуверенно сказала:
– Джон, Вы и сами не знаете, что говорите. Брак между нами невозможен.
– Почему? – спросил он.
– Потому что… потому что я слишком уважаю Вас для этого.
– Не понимаю.
– Видите ли, Джон, перед Вами сейчас не тот человек, с которым Вы долгое время работали. С научным сотрудником миссис Декстер, которую Вы знали, я сейчас не имею ничего общего. Перед Вами холодная и жестокая хищница, которая ни перед чем не остановится в достижении своей цели. А я этой цели должна достичь и достигну. И если на моём пути встанет препятствие, я, не задумываясь, его уничтожу. И таким препятствием для меня может быть замужество. И особенно замужество с таким человеком, как Вы.
Он изумлённо посмотрел на меня.
– Вы говорите какими-то загадками, Аманда. Какая хищница, какая цель?
– Этого я не могу Вам сказать. И не вынуждайте меня к этому. Потому что, если я Вам об этом скажу, Вы тоже можете превратиться в препятствие для меня. А этого мне меньше всего хочется.
Некоторое время Керн молчал. Потом он сказал:
– Я не знаю, о чём Вы говорите, Аманда. Но я знаю Вас как честного человека. И если Вы так говорите, видимо у Вас есть основания. Но я хочу, чтобы Вы знали. Ни к одной женщине я не испытывал таких чувств, как к Вам.
– Мне приятно это слышать, Джон, поверьте мне. Но поймите и меня. Не можем мы соединиться. Даже, если бы я захотела этого. Поэтому давайте останемся просто друзьями. И я тоже сохраню о Вас только самые лучшие, самые светлые воспоминания моей жизни.
Керн встал и, взяв мою руку, прикоснулся к ней губами. Затем вышел из комнаты. Это был последний раз, когда я его видела.
– Может быть, ты совершила ошибку, – спросила Синди, – возможно именно с ним ты могла бы обрести счастье?
– Нет, дорогая сестрица. Уже тогда я достаточно чётко осознала свою цель и своё предназначение в жизни, чтобы не отклониться от намеченного пути. И сожалений по этому поводу у меня никогда не было. Я поступила правильно.
– А Фил, твой бывший муж? – спросила Синди, – что с ним сталось? Где он сейчас?
– Где он сейчас? – усмехнулась Аманда, – если я тебе скажу, где он сейчас… ты, верно, подумаешь, что я спятила.
– Почему?
– Нет, я тебе не скажу, где он. Я тебе покажу.
– Как покажешь? Он что, здесь?
– Да.
– И где же он?
– Не торопись. А сначала выслушай. Ты помнишь, я тебе говорила, что у него хватило наглости явиться ко мне в салон с требованием сеанса для него. И я отказала ему, сказав при этом, что когда он в следующий раз окажется у моих ног, то это будет уже не игра, а правда.
– Да, Аманда, помню.
– После этого он поклялся мне отомстить. Оболгал на суде нашего отца и меня. Вылил на нас ушаты грязи и помоев. Довёл отца до смерти.
– Да, я помню это.
– Так вот, ровно через год после судебного процесса, когда я уже почти всё организовала в смысле острова, Фил вдруг появился на пороге моего дома. Выглядел он ужасно, за год он постарел лет на десять. Он упал к моим ногам и, захлёбываясь слезами, стал умолять не прогонять его. Он говорил, что жизнь стала для него сплошным мучением, что он места себе не находит. Он просил меня обращаться с ним как с последней тварью, только позволить ему остаться при мне. Он говорил, что если я прогоню его, он немедленно покончит с собой, поскольку жить так он всё равно не может. Видимо в глубинах его чёрной души прочно засело его самосознание как моего раба. И теперь он без этого действительно жить не мог, хотя долгое время отчаянно этому сопротивлялся.
Я долго не отвечала ничего на его мольбы. Наконец я решилась. Решилась использовать тот шанс, что жизнь для него теперь имела смысл лишь в статусе моего раба. Синди, это действительно было так, я чувствовала это.
– Фил, ты помнишь, что я тебе сказала, когда ты пришёл ко мне на сеанс?
– Да, Аманда, помню.
– Тогда повтори это.
– Ты сказала, что когда я вновь окажусь у твоих ног, то это будет уже не игра, а правда.
– Да, я так сказала. И вот ты у моих ног. И теперь для тебя есть лишь один шанс остаться там.
– Какой, Аманда?
– Ты на самом деле станешь моим рабом. Не в игре. На самом деле. И я на самом деле получу право сделать с тобой всё, что захочу.
– Я согласен, Аманда.
– Нет, ты не понял. На твоё согласие мне плевать. Ты будешь умолять меня об этом. И иметь здесь значение будет лишь моё согласие, а не твоё.
– Я умоляю тебя, Аманда, разве ты не видишь этого? Я в прах готов превратиться под твоими ногами.
– Я вижу, ты всё же не можешь понять одной вещи. Ты думаешь, что сейчас ты умолишь меня, и я позволю тебе стать моим рабом. Но никто тебе не помешает в дальнейшем нарушить этот твой статус. Не отпирайся, до сих пор так и было. Так вот знай, обратного пути уже для тебя не будет. Ты навсегда останешься лишь моим рабом. И я буду использовать тебя только и исключительно по своему усмотрению, совершенно независимо от того, нравится ли тебе это или нет. Я и только я буду определять всю твою дальнейшую судьбу.
На лице Фила выразилось неподдельное изумление. Но потом оно сменилось столь же неподдельным выражением обречённости и покорности своей судьбе. Он тихо сказал:
– Да, Аманда, я знаю это. Но я всё равно тебе умоляю о том же. Потому что иного выхода у меня нет, разве что смерть.
– Смерть тебе может показаться лучшей долей по сравнению с той, что я тебе уготовила.
– Пусть так, – прошептал он. – Но это будет доля, которую именно ты мне уготовила. И это для меня решает всё. Тем более, что я всецело заслужил её.
Честное слово, Синди, в какой-то степени я даже была тронута этими его словами. Они безусловно были искренними. И во мне даже шевельнулось что-то вроде жалости к нему. Но я тут же поборола в себе это чувство.
– Хорошо, – сказала я жёстко, – тогда я принимаю решение.
Через месяц он сидел на цепи в трюме моей яхты, отправляющейся на этот остров. По прибытии я сразу же включила его в работу по организации всего того, что здесь находится. И долгое время он жил вместе с другими рабами в бараке, работал в мастерских, в каменоломнях, на строительстве, на полях. И, наконец, я решила, что пришло время с ним сделать то, о чём я грезила ещё во время своих сеансов с ним, и что до сих пор оставалось лишь фантазией.
– Да, я помню, ты говорила, что осталось нечто такое, что было табу между вами, – сказала Синди.
– Да, осталось. Этим табу было использование его рта в качестве моего туалета, причём для всех нужд. И, надо сказать, что я была недовольна этим. Всё же, если бы мне это удалось с ним сделать, я бы окончательно растоптала его. А так… оставалась такая грань, за которую я не могла перешагнуть. И была ещё одна фантазия, которая посещала меня с удивительной настойчивостью, я бы даже сказала, назойливостью. Странная фантазия. Я уверена, что у других она вряд ли могла бы возникнуть.
– Какая? – спросила Синди.
– Ты помнишь историю Гуинплена? Мы говорили о ней с тобой.
– Человека, который смеётся? Конечно, помню.
– Да. У него был разрезан рот. Так вот, мне пришло в голову, что теперь я обе эти свои фантазии вполне могу реализовать. Более того, они отлично дополнят друг друга. И вот, что я сделала. В один прекрасный день я приказала Кико и Мидори привести Фила в мою спальню, что они и исполнили. Я приказала им его раздеть, крепко связать по рукам и ногам и привязать в коленопреклоненной позе к спинке моей кровати. Затем я их отпустила. Фил со страхом смотрел на меня, свою жестокую Госпожу. Но если бы он знал, что его сейчас ждёт. Я почти полностью обнажённая лежала на своей постели, пальцы моих ног касались его лица.
– Ты помнишь, что я тебе сказала, когда ты пришёл ко мне? – спросила я.
– Да, Госпожа, – ответил он. Я давно уже была для него не Амандой, а только Госпожой.
– Повтори.
– Я стану Вашим настоящим рабом, и вся моя судьба будет определяться только Вами.
– Да. И сейчас я сделаю с тобой то, что мне давно хотелось сделать, но я не могла. Именно потому, что тогда ты не являлся моим настоящим рабом. А вот теперь ты займёшь то место, которое я для тебя приготовила, и которое мне кажется наиболее подходящим для тебя. Рот! Широко открыть! – приказала я.
Повинуясь мне, он широко открыл свой рот, и я вставила в него металлический роторасширитель, и теперь он не мог сомкнуть челюсти. Затем я взяла острые ножницы и надрезала ему натянутые роторасширителем уголки губ. Потекла кровь, он застонал от боли, но это не имело для меня ровным счётом никакого значения. Я удобно улеглась на постели и большие пальцы своих ног вложила ему в рот между надрезанными уголками губ и роторасширителем. Некоторое время я пристально смотрела ему в глаза. И затем резко дёрнула своими ногами в стороны. Вопль нестерпимой боли вырвался у него, его рот разорвался почти до самых ушей. Моя давняя фантазия о Гуинплене получила, наконец, своё воплощение в жизнь.
Встав с постели, я вызвала Кико и Мидори.
– Даю вам сутки на приведение его в надлежащее состояние, – сказала я, – завтра в это же время он должен находиться так, где ему определено.
– Да, Госпожа, – низко склонились японки.
Затем они занялись Филом, который обливался кровью. Надо отдать должное их искусству не только наказания, но и врачевания. И на следующий день он уже был там, где ему полагалось быть в соответствии с моими планами насчёт него.
– И где же это? – спросила Синди.
Аманда встала.
– Пойдём.
И они спустились в туалет. Тот самый туалет с живым унитазом из рабов. Несмотря на то, что Синди уже многое довелось повидать, она всё же вздрогнула, увидев их.
– А теперь загляни внутрь, – сказала Аманда.
Синди заглянула в глубину этого унитаза и увидела там лицо человека. Рот его был невероятно огромен, и в него был вставлено металлическое кольцо, не дававшее ему сомкнуть челюсти.
Да, тот раб, который теперь служил отхожим местом для Аманды, был не кто иной, как её бывший муж Филипп Декстер. Теперь он обрёл то место, которое Аманда уготовила для него на всю оставшуюся жизнь. И теперь все табу были сняты.

Аманда и Синди поднялись на самую высокую точку острова – смотровую площадку на крыше замка. Весь остров теперь лежал перед ними как на ладони. Вдалеке Синди видела широкие поля с трудившимися на них рабами. Аманда устремила вдаль острый взгляд своих глаз, её чёрные волосы развевались по ветру. Сейчас она напоминала демона, сошедшего со страниц сказки. И, взглянув на сестру, Синди окончательно поняла, что ничто не сможет заставить её сойти с намеченного ею пути. И её собственное место рядом с ней.



К О Н Е Ц

0 Пользователей читают эту тему

Страницы: (1) 1 ...
  Наверх