Взрослая социальная сеть
Поиск секса поблизости, а также
тематические знакомства и виртуальное общение

ВХОД РЕГИСТРАЦИЯ
Знакомства для секса Живая лента Все о сексе Секс чат Блоги Группы Рассказы Лучшиe пoрнo сайтыЛучшие порно сайты
ПОИСК СЕКСА
поблизости

Страницы: (1) 1
Пара М+Ж RFT10480
Свободен
09-03-2020 - 00:31
Смущенная невеста 2 или мое удивительное превращение в платье.

Автор: RFT10480 и его величество интернет.

Серия: Магические превращения.

Синопсис: История о том, как я, следуя своим странностям, превратился в платье, а также описание моих чувств и ощущений, когда я был свадебным платьем.

Глава 1. Хозяйка салона.

У меня есть страсть, которая не совсем приемлема в тривиальном мужском обществе. Ибо мир красоты, изящества и нежности который я люблю, чужд большинству мужчин. Я люблю вещи из нежного шелка, блестящего шелковистого атласа, мерцающих белых кружев и легкого воздушного шифона. Вещи из этих чудесных материалов не могут принадлежать миру мужчин или точнее им нет места в нем. Они принадлежат в большинстве своем миру женщины.
Подобные мне не просто любят красивую женскую одежду, но и сами любят в ней охотно находиться, при этом испытывая все те ощущения и чувства, что испытывают обычные женщины, а еще получать удовольствие от переодевания в нее и ношения. Многие из нас проносят эту удивительную странность к переодеванию через всю жизнь и уносят ее с собой в могилу. Редко кому из нас удается выглядеть, как идеальная женщина, в большинстве своем, образ выходит так себе или как «немного страшненька женщина», или как «очень красивый мужчина» переодетый в женскую одежду. Если приложить кучу усилий, времени и средств, тогда можно получить идеал, но он к сожалению, будет скорее, похож на холодную, рафинированную куклу или на реалистичного, красивого манекена, с застывшим лицом, нежели на обычную миловидную девушку. Многочисленные слои косметики не придают реалистичности образа, скорее какой-то пластмассовости. Ко всему прочему, размер ноги, как у снежного человека и излишняя волосатость как у обезьяны, тоже не слишком способствуют созданию из мужчины образа красивой женщины. Правда с размером ноги, может выручить высокий каблук, но его нельзя делать слишком высоким, ибо центр тяжести в мужчины расположен немного иначе чем у женщины, но это уже детали. Мне немного повезло, волосы светлые, фигура худощавая, если не хрупкая, при росте 170 сантиметров, размер ноги был всего лишь 40. Так что если я в образе, но без излишеств, то вполне мог сойти в толпе за обычную, может даже симпатичную девушку, ростом выше среднего, лет двадцати. Как и у всех подобных мне молодых людей, с подобной странностью, есть заветная тайная мечта - стать идеальной невестой. Я просто так не мог пройти чтобы не остановиться и не засмотреться, мимо витрин бутиков свадебной моды, свадебных салонов и просто домов одежды, в витрине которых стоит, застывшая совершенно неподвижно, безмолвная, прекрасная невеста в сказочном платье. Однажды в глянцевом журнале для трансвеститов и трансгендеров, который попал мне в руки чисто случайно, я увидел объявление, в котором предлагалось стать идеальной невестой. Я видел подобные объявления, где предлагалось с помощью профессионалов создание качественного образа, а потом в образе предлагается фотосессия и шоппинг. Но подобное удовольствие всегда стоило не дешево. Здесь же предлагалось стать полностью невестой: свадебная церемония, цветы, платье и все остальное. И что удивительно, все это по цене проката хорошего свадебного платья. На первый взгляд, это походило на розыгрыш, но мне стало интересно, и я перезвонил по указанному номеру. Очень приятный женский голос сразу мне предложил выбрать день и время для встречи из тех, которые предлагались. Я выбрал ближайший, который наступит ровно через десять дней, это будет суббота. Что меня больше всего удивило, что не нужно было никуда ехать, адрес оказался местный, это был адрес известного в центре города свадебного салона. Мое сердце всегда замирало, и моя душа наполнялась сладостным волнением, когда я проходил мимо его витрин. Иногда я стоял, подолгу рассматривая прекрасные наряды безмолвных пластиковых невест, не смея оторвать взгляда.

Когда настала дата, о которой было оговорено, я долгу думал, что надеть, ведь мужчинам в свадебном салоне не место. В женской одежде я не мог пойти, точнее боялся быть узнанным. Одно дело ходить в толпе, когда сумерки, совсем другое, когда минул полдень, но еще далеко до вечера и все малейшие недостатки образа могут быть на виду. Поэтому я оделся не броско в деловой мужской костюм черного цвета и белую рубашку в голубую полоску, так словно иду на собеседование устраиваться на работу.
Когда я подошел к дверям салона, они сами распахнулись, и я вошел в просторное светлое помещение, которое было заставлено манекенами, одетыми в модные свадебные наряды. От их великолепия просто разбегались глаза, и замирало сердце. Меня никто не встретил, посетителей тоже не было, поэтому я несколько раз украдкой осмотрелся вокруг и убедившись, что зал совершенно пуст, решил немного побродить, осторожно рассматривая свадебные наряды, от яркого блеска атласа которых и мерцания кружев, у меня начала порядочно кружиться голова, а в промежности стало тесно и появилось стойкое затвердение, которое рвалось наружу.
Не знаю, сколько прошло времени, но за спиной послышалось тихонькое, осторожное покашливание, призванное привлечь внимание. Я резко повернулся на каблуках и чуть не рухнул от неожиданности. В нескольких шагах от меня материализовалось что-то белое и шуршащее, блестевшее ярким блеском белой атласной поверхности. Когда в моих глазах прояснилось, я увидел что это очень красивая женщина, лет тридцати, одетая в восхитительное свадебное платье из белоснежного атласа. Ее личико было кукольно идеальным, но следов косметики я на нем не наблюдалось, кожа удивительно белая, словно бумага, ярко рыжие волосы, уложенные в высокую вычурную прическу, ярко блестели и переливались, как материал ее наряда. Проницательные, огромные, очень подвижные глаза, были не естественно ярко зеленые, в природе женщин с такими яркими глазами я никогда не встречал. Видя мою растерянность и смущение, женщина сдержанно хихикнула. Я же не мог понять, как она могла подойти ко мне настолько тихо, что я совершенно не услышал, ведь огромная юбка ее платья с многочисленными нижними юбками оглушительно шуршала даже от малейшего ее движения. Глядя на нее я не мог оторвать взгляда, мне совершенно не хотелось их отводить, ибо она была само совершенство. Оно всем своим видом, словно меня загипнотизировала. Ее пышное платье больше напоминал не свадебный наряд, а платье какой-то сказочной принцессы, да и сама она больше напоминала, какую-то фею из сказки, где есть любовь и счастливый конец.
Не знаю, сколько прошло времени, но затянувшеюся паузу решила нарушить незнакомка:
- Молодой человек, вы так и будете стоять и смотреть или, наконец, подойдете поближе и поздороваетесь, вежливые люди ведь здороваются и наконец, скажете, как вас зовут, что бы я знала, как к вам обращаться.
- Простите меня великодушно миссис… миссис…
- Никах миссис или мэм, я Анабелль, хозяйка этого заведения, но лучше будет, если вы будете меня называть просто Белль, так меня называет друзья – сказала женщина и протянула мне руку для поцелуя на старинный манер. Я осторожно с нежностью прикоснулся губами к ее ладони, которая оказалась чуточку пухленькой, теплой и податливо мягкой, а кожа руки шелковистой и восхитительно пахнущей.
- А меня зовут Джулия, - сказал я и сразу осекшись, поправил на Джулиан, а затем продолжил, - простите меня еще раз Белль, что не представился сразу. Я просто не мог. Вы такая… такая…
- Какая?...
- Как фея!
- Джулиан, а и есть самая настоящая фея!
- Но ведь фей в природе не бывают, они существуют только в сказках.
- Так значит, вы все же допускаете их существование?
- Да Белль, но только в сказочных мирах.
- Можете считать, что вы попали в одних из них, как только переступили порог моего заведения.
- О, глядя на это великолепие с вами очень трудно не согласиться – сказал я, обводя взглядом ряды чудесных свадебных нарядов, и лукаво улыбаясь.
- Молодой человек напрасно вы иронизируете, вы действительно теперь в том мире, где могут сбываться даже самые несбыточные желания, а я действительно, без сомнения фея.
- Белль, если вы фея, тогда у вас должна быть волшебная палочка.
- Конечно же, она у меня есть. Вот посмотрите! - сказала женщина и достала из складок огромной белой юбки, что-то ярко розовое, а затем протянула ее мне. То, что называлось волшебной палочкой феи, оказалось обычной розовой трубкой из яркой пластмассы, которая в точности напоминала детский игрушечный волшебный жезл с яркой переливающейся мишурой внутри. Подобных предметов разных расцветок, тысячи в магазинах детских игрушек. Их любят покупать мамы для своих девочек вместе с куклами и одежками к ним. Я повертел в руках игрушку и, улыбнувшись, вернул женщине.
- Молодой человек важно не вид вещи, а ее суть и свойства которыми она наделена.
Я, между прочим, белая ведьма четвертого разряда. У меня даже есть диплом с отличием.
- Белль, позвольте поинтересоваться, и кто же вам его выдал, если конечно это не секрет? – спросил я, прекрасно понимая, что эта красивая девушка или женщина не спятила, а просто у нее такой юмор, и в тоже время не мог понять, зачем эта клоунада или в чем смысл игры, которую она ведет. Кроме того весь этот разговор мне показался очень забавным, и я готов был продолжить эту игру при этом, совершенно не понимая, какой в ней толк.
- Молодой человек, в этом нет секрета, мне его выдал совет колдунов, когда я была на конгрессе чародеев и магов в Праге ровно 30 лет назад – совершенно спокойно и серьезно ответила она.
- Вот, как! Белль, вы не только очень красивая и умная девушка, но еще у вас прекрасное чувство юмора.
- О, Джулиан мы едва знакомы, а вы уже одариваете меня комплиментами, но мне вас очень жаль, оказывается, вы не умеете верить. Впрочем, это поправимо… Пойдемте уже, наконец, выбирать вам наряд идеальной невесты, но сначала будут формальности…
Странно я же ей ничего не говорил, а она сразу заговорила о свадебном платье.
-Тогда откуда она знает?- подумал я.
- Вырезанное объявление из журнала в кармане... – коротко пояснила она.
Я зразу полез в карман брюк.
- В кармане пиджака…
- Его тут нет.
- Не в левом, а в правом. В левом у вас бумажник, в котором 754 доллара и кредитка «Империал-банка», а еще две дисконтные карточки на скидки в отделе дамского белье и готового дамского платья в доме одежды «Голден леди»
- Но и в правом его нет…
- Оно за прорвавшейся подкладкой кармана …
- Точно есть,.. Но,… но как…! Как вы узнали? – спросил я.
- О, это очень просто! По магическому следу…
Я не без удивления подал ей из кармана вырезанное объявление, а затем с другого кармана достал бумажник и пересчитал деньги. Там действительно было 754 доллара и две указанные дисконтные карточки.
- Два использованных билета в театр, можете выбросить вон туда в корзину. Они не нужны в бумажнике…Я потайном кармане бумажника было действительно два старых билета.
- Белль вы удивительная женщина, а еще умеете показывать и фокусы. Не расскажите, как вы это делаете.
- О, Джулиан, подобное совсем не сложно. Это самое простое, что может сделать даже самая слабая колдунья, двоечница и недоучка ведьма.

Из уст девушки это прозвучало так естественно, и она так смешно округлила глазки, что я не удержался и засмеялся, и Белль в ответ тоже засмеялась. Но все же мне было интересно, как она узнала. Девушка словно прочитав мои мысли, загадочно улыбнувшись, сказала:
- Джулиан вас ждут впереди вещи куда интереснее, не стоит тратить свое драгоценное время на пустяки – сказала он и взяв меня за руку настойчиво потянула за собой. Мне же ничего не оставалось, как послушно последовать за ней, робко ступая как ребенок, при этом я изо всех сил старался не наступить на длинный подол ее очень пышной юбки, белого переливающегося платья.
Мы прошли мимо витрин со свадебными аксессуарами и разной свадебной атрибутикой, а затем, прошли через арку из белых воздушных шариков. После этого оказались в еще одном зале, где все свадебные наряды были в полиэфирные чехлах. Затем была какая-то оранжерея с благоухающими и цветущими растениями, а потом мы широкой мраморной лестницей поднялись на второй этаж и вошли в кабинет. Это была просторная светлая комната, с меблировкой в пастельном цветочном декоре и старинном стиле рококо Марии - Антуанет. В центре кабинета, возле окна стоял огромный письменный стол с красного дерева, с гнутыми ножками и причудливой резьбой. Чуть поодаль от стены огромный мягкий, пухлый диван, тоже с гнутыми ножками и цветочной пастельной обивкой, которая идеально подходила к тканевым обоям и шторам на окнах. Напротив дивана, на противоположной стене было огромное зеркало чуть ли не до потолка. Зачем такое большое зеркало в кабинете я не мог понять, но все же спросить хозяйки не решался. Возле дивана стоял журнальный столик, на котором стояло ведерко со льдом и шампанским, парочка высоких тонких фужеров, а также высокая стопка толстых глянцевых каталогов. Женщина ловко откупорила бутылку, в один бокал налила себе, а во второй мне. «За ваше платье Джулиан! – сказала женщина. Мы чокнулись и выпили. Потом у нее зазвонил телефон и она сказала: Простите молодой человек, я ненадолго отлучусь, нужно кое-что с девочками решить в одном из торговых залов. Вы пока полистайте каталоги, может у вас возникнут кое-какие идеи. Анабелль снова наполнила мне фужер шампанским, закрыла пробкой бутылку, заговорчески мне подмигнула и, громко шурша огромной юбкой своего платья, вышла. Пролистывая каталоги и потягивая шампанское, я мечтал быть таким же совершенством, как невесты на глянцевых страницах, при этом понимая, что никогда не буду идеалом, а лишь хорошо ухоженным, красивым кроссдрессером в красивом платье.
Через полчаса хозяйка вернулась и спросила:
- Ну что Джулия, есть какие-нибудь идеи, что-нибудь дорогуша нашла? – спросила, она как-то по-дружески, словно близкая подруга. Честно говоря, меня такая фамильярность немного удивила, но в тоже время мне было очень приятно, что она обратилась ко мне именно в женском роде. А женщина тем временем глядя на открытые мною страницы каталогов продолжила: « О, я вижу, вы предпочитаете классический стиль в интерпретации викторианской эпохи. Что ж прекрасно. Я подобные наряды тоже очень люблю, их пышность и роскошь говорит сама за себя. А теперь давайте перейдем к моделированию вашего наряда, уточним более подробно ваши вкусы и заполним кое-какие документы. Мы сели за письменный стол, в мягкие удобные кресла, друг напротив друга. Белль дала мне заполнить несколько анкет. В них были вопросы в основном моих предпочтений в одежде, но здесь же присутствовали и очень странные, типа, в какое животное вы бы хотели перевоплотиться после смерти в лошадь или змею? Или же, что более сексуальнее, длинные панталоны до колен с кружевными оборками на попе или кружевные трусики стринги, что удобнее брюки или юбка? Когда я закончил с анкетами, хозяйка дала мне подписать какие-то бумаги и сказала: «Здесь подпишитесь своим женским именем, когда вы в образе, а здесь в этом контракте, своим настоящим мужским. Я все подписал, что требовалось.
Очень хорошо Джулия у вас будет абсолютно все: и свадебная церемония, и жених, и платье, и цветы, и банкет, а также остальное не менее важное, что полагается на свадьбе. Вам придется немного подождать, я вам не могу точно сказать, когда это произойдет, но это обязательно произойдет. Это я вам гарантирую на двести процентов. Джулиан вы готовы подождать?
- Да Белль!
- Что касается свадебного наряда, то уже сегодня, вы не только сможете его выбрать, но и примерить.
- О, это будет просто великолепно!
- Тогда Джулиан подпишите еще это.
Я подписал еще несколько документов, даже не ознакомившись с их содержанием.
Прежде чем мы приступим к моделированию вашего свадебного платья мечты, сначала давайте еще раз отпразднуем ваше перевоплощение – сказала женщина и, лукаво подмигнув, снова наполнила бокалы. Мы опять выпили.
Потом мы подошли к огромному зеркалу на стене. Белль коснулась его и по нему пошла рябь, вскоре зеркало засветилось ярким розовым светом. Затем на экране появилась в рост человека красивая, словно живая кукла, чем-то похожая на меня. Ее как в игре «Sims» нужно было одеть. Справа от куклы появлялись множественные одежки, из которых нужно было выбрать одну определенную вещь, а иногда просто определенную деталь от предмета гардероба. При всем этом предлагалось выбрать варианты материалов. Здесь были: полиэстер, шелк, атлас, тафта, шифон, хлопок, кружево, парча, бархат. Постепенно мы выбрали кринолин, корсет, лиф платья, рукава, и пышную юбку платья, со всеми полагающимися нижними юбками. Платье, которое у нас получилось, было очень пышным, симбиоз современно свадебного наряда и пышного бального платья второго рококо. Потом были аксессуары: длинная фата с белой прозрачной вуалью, длинные атласные перчатки, а также свадебное белье невесты, которое смотрелось на экране не менее сексуально, чем в реальности. Я после перебора множества вариантов выбрал под старину, длинные почти до колен, атласные, белые панталоны, щедро оформленные кружевными оборками, а также белые чулки с подвязками или точнее поясом для чулок. Когда кукла получала очередную деталь свадебного наряда, она точно же, как в игре «Sims» делала смешные рожицы, томно и довольно вздыхала, а также поворачивалась в разные стороны, давая себя полностью рассмотреть. Эта игра в переодевание куклы на экране, меня очень тешила. Я не заметил, как пролетел час, но все же образ идеальной невесты был готов.
- Ну что Джулиан оставляем это как окончательный вариант?
- Да Белль – сказал я, соглашаясь и понимая, как это будет выглядеть восхитительно, когда будет выполнено в атласе, кружевах и тафте.
- Очень хорошо. Признаться честно я не ожидала молодой человек, что у вас такая бурная фантазия и так развито чувство прекрасного. Но вы Джулиан не будете возражать, если я позволю себе, по ходу дела, добавить кое-какие маленькие детали оформления как специалист?
- Конечно, конечно Белль, я только за!
- Очень хорошо Джулия – сказала женщина и ее глаза наполнились на миг каким-то демоническим блеском. Экран с образом прекрасной невесты погас и в тот же миг стал обычным зеркалом. В руках женщины оказался знакомый розовый предмет.
- Что вы собираетесь сейчас делать Белль? – спросил я, увидев игрушечную волшебную палочку в руках женщины.
- Колдовать! – совершенно серьезно ответила женщина.
- Зачем?
- Джулиан, я колдунья, а ведь все колдуньи колдуют.
- И что вы Белль собираетесь наколдовать ? – спросил я лукаво, понимая что эта забавная игра которую ведет эта милая женщина выходит на новый виток, но по-прежнему не понимал, что она значит.
- В первую очередь платье вашей мечты, которое неотвратимо превратит вас в идеальную невесту, после того как вы в него полностью облачитесь.
- Так мы сейчас пойдем вниз.
- Джулиан, никуда не нужно идти, все произойдет прямо здесь и сейчас.
- Белль, но ведь здесь нет ни вешалок, ни шкафов со свадебными нарядами!
- Они здесь и не нужны, это ведь мой рабочий кабинет, в котором я работаю не только как администратор, но и как колдунья...
- Нам их сюда принесут?
- Нет! Нам они, в самом деле не нужны.
- Я вас не понимаю Белль. Скажите хотя бы куда я должен пройти чтобы раздеться?
- Джулиан раздеваться как раз тоже не нужно…. Иначе, как я вас потом одену?
- Простите Белль, но я по-прежнему совершенно ничего не понимаю.
- А что тут понимать? На вас уже есть все необходимое.
- Прошу вас Белль объяснитесь.
- Джулиан я ведь вам уже говорила, я самая настоящая фея. И все что нам сейчас требуется, так это с помощью волшебства изменить ваш наряд, точнее используя волшебную палочку для превращения ее в свадебное платье вашей мечты.
- Как сделала крестная фея с лохмотьями Золушки превратив их в прекрасное бальное платье в котором она поехала на бал.
- Именно Джулиан! – воскликнула совершенно серьезно женщина.
- Белль вы шутите ?! – спросил я, ели сдерживаясь, что бы не расхохотаться. Эта женщина или девушка уже порядочно меня развеселила, но мне не хотелось ее обидеть своим весельем.
- И даже не подумаю шутить! В этом вы молодой человек очень скоро убедитесь! – воскликнула девушка, а затем, взмахнув розовым предметом, нажала не кнопочку на нем. Детская волшебная палочка озарилась разноцветными огоньками светодиодов, внутри нее заколыхалась золотистая мишура, а затем раздалась детская песенка «Barbie Girl». Но куплет детской песенки не доиграл до конца. Светодиоды померкли, а пластмассовый детский голосок, доносившийся из детской волшебной палочки, изменился, стал какой-то медленный и рычащий, а потом и вовсе стих. Она несколько раз щелкнула, а затем из нее потекла, тоненька струйка дыма. Батарейки в игрушке полностью сдохли...
Я ели сдерживался, чтобы не рассмеяться, но глаза мои все же смеялись. Женщина с недоумением посмотрела на волшебную палочку и процедила сердито сквозь зубы:
- Проклятие китайцы!.
А, затем, совершенно не сдерживаясь, смачно выругалась, тут уже я не выдержал и расхохотался. Не знаю, что меня больше рассмешило вся нелепость этой шутки или то, как и с какой интонацией произнесли эти миленькие губки трехэтажное ругательство. А про себя подумал: «Эта ведьма в своей магической академии была точно такой же двоечницей, как и я в школе, а потом в колледже»
Я была не двоечницей, я была отличницей – словно прочитав мои мысли, ответила женщина, уже опечалена.
Мне стало жаль Белль и я забрав у нее игрушку, пристально посмотрел сквозь полупрозрачный пластик на ее внутренности и зразу заметил, как в двух близко идущих проводков возле маленькой платки нарушена изоляция, теперь было ясно что убыло батарейки. Вскоре волшебный девайс с помощью пилочки для ногтей был раскручен и изоляция восстановлена с помощью маленького кусочка скотча. Батарейки я извлек из пульта для телевизора, который я заприметил в одном из углов кабинета. Когда я нажал на кнопочку, снова вспыхнули весело светодиоды, и снова заиграла веселая мелодия. Когда она проиграла несколько раз, я отдал женщине игрушку.
- Ой, даже не знаю, как тебя благодарить Джулия. Ты меня спасла… - неожиданно на «ты» перешла Белль, а затем продолжила: «Сегодня последний день полнолуния. Обещаю тебе, что твое превращение будет быстрым и приятным… Огромное спасибо вам Джулиан»
- Белль да не за что и пожалуйста, больше никаких «вы».
- Хорошо Джулиан.- сказала девушка, а затем продолжила – тогда уж и ты только ко мне обращайся на «ты». Терпеть не могу когда ко мне «выкают»
- Хорошо Белль.
- Джулиан, я ведь не электрик и не знаю закона Ома, я всего лишь обычная фея.
- Я Белль тоже им не являюсь, так, немного кручу, лужу, паяю, немного починяю…
- И это у тебя прекрасно получается. Ты, наверное, тоже волшебник.
- Бель я отвечу тебе словами из старинного фильма про золушку:… я не волшебник, я только учусь.
Девушка просияла милой улыбкой, а затем лукаво мне подмигнув, сказала:
- А теперь Джулиан давай закончим начатое. Ты готов измениться навсегда?
- Всегда готов!
- Тогда пойдем снова к зеркалу. Я хочу, что бы ты все мог видеть во всей красе. Я ведь хорошо знаю что мальчикам, которым нравится переодеваться в девочек это очень нравиться. Я совершенно сбитый с толку не стал возражать и вскоре мы снова стояли возле зеркала на расстоянии, чуть больше пары метров.

Это сообщение отредактировал RFT10480 - 09-03-2020 - 00:36
Пара М+Ж RFT10480
Свободен
12-03-2020 - 14:30

Глава 2. Обращаясь в невесту или удивительный наряд.

Белль снова взмахнула волшебной палочкой и нажала на кнопочку. Вспыхнули разноцветные светодиоды и заиграла детская мелодия. Вначале ничего не происходило, и когда мелодия проиграла третий раз, из игрушки вылетело густое облако золотистой пыли, которая начала быстро оседать на моем костюме, на моем лице, и на ладонях. Эта пыль имела резкий, ванильный запах, каких-то приторно сладких женских духов, которые могли пойти лишь очень юным девушкам. Этот аромат был до одурения приятный, если не сказать возбуждающий. Осевшая золотая пыль нежно щекотала мне лицо и руки, словно их покрыл на мгновение нежный шелк. Но вскоре она быстро исчезла, как и появилась, попросту бесследно впитавшись в ткань моего костюма и в кожу моего лица и рук.. А дальше совершенно ничего не происходило. Белль чего-то ждала, и я тоже молча ждал, не смея нарушить тишину, словно чего-то боялся. Мы переглянулись и засмеялись, не сумев выдержать до конца длинную паузу. А затем я заметил, что с рубашкой моего наряда творится что-то странное. Манжеты ее почему-то сильно выползли из-под рукава пиджака, а еще через несколько мгновений, я понял, что это не манжеты, а сами рукава рубашки стали длинным, поскольку они не просто выползли на пару сантиметров, а покрыли полностью всю мою ладонь до самых кончиков пальцев. Это было довольно странным. Ведь я хорошо помню, что когда покупал эту белую рубашку в голубую полоску под мужской деловой костюм, она была мне впору. Еще утром, когда я ее надевал, мне показались, что рукава ее немного коротковатые, а теперь все в точности до наоборот, судя по длине рукава, моя любимая, удобная рубашка казалась мне, словно снята со старшего брата. Едва я коснулся рукавов рубашки, как они с тихим шуршанием, начали еще больше как-то странно выползать из-под рукавов пиджака и спадая вниз, медленно удлиняться, а через неполную минуту, они настолько удлинились, что доставали мне уже почти до колен. Завороженно наблюдая за этим чудом и не понимая смысл происходящего, я сперва попытался их просто запихнуть обратно под пиджак, и после нескольких попыток, я понял всю безрезультатность этих действий. Затем в порыве гнева я инстинктивно потянул ткань вниз, пытаясь ее оторвать, но рукава даже и собирались отрываться, а продолжали и дальше тянуться, словно бесконечная лента из шляпы факира. Я путаясь в них, по очереди тянул то за один рукав, то за другой, а они все тянулись и тянулись без конца. Вскоре на полу была целая куча белой блестящей материи. И только теперь до меня дошло, что моя рубашка была белая, в голубую полоску, из хлопка. А то, что скользя по моим рукам, тянулось из-под моего пиджака, эти длинные шланги из тонкой, блестящей материи, это вовсе не могло быть рукавами моей рубашки, даже материал был совершенно другой. Это был, какой-то совершенно белый атлас, без каких либо полосок. Я сразу подумал, что это какой-то фокус, которым Белль хочет меня развеселить. Женщина действительно улыбалась, я тоже в ответ улыбнулся. А дальше мне было не до смеха, фокус перешел в какую-то злую шутку, поскольку пиджак моего костюма был безнадежно испорчен. Он с громким треском не просто расползся по швам, а почти мгновенно рассыпался в клочья, которые тут же обратились в пыль. А дальше я испугавшись, потерял дар речи от увиденного зрелища. Моя рубашка полностью изменилась и стала из чистой белой блестящей материи, без каких либо полосок, в точности как эти неимоверно длинные шланги из белой блестящей ткани, в которые превратились рукава моей рубашки и которые кольцами лежали на полу, словно притаившиеся змеи. А еще я заметил на своих плечах из той же белой блестящей материи два смятых белых блестящих шара, которые постепенно распрямлялись и начали медленно надуваться, словно их накачивал невидимый насос. Тем временем Белль снова взмахнула волшебной палочкой и на меня упала уже серебристая пыль с ароматом корицы и каких-то экзотических цветов. Она тут же мгновенно впиталась в ткань и кожу моего лица. И я снова не мог произнести ни слова, поскольку был зачарован происходящим с моей одеждой. Ткань рубашки резко собралась в несколько складок и плотно обтянула мой, вроде как, слегка уменьшившийся торс, за исключением плеч, где уже образовались два буфа из белой атласной ткани, которые продолжали раздуваться, словно воздушные шары. Вскоре я увидел, как моя рубашка полностью утратила возможность расстегиваться, борта ее почти мгновенно и бесследно срослись, не было даже шва, лишь совершенно гладкая, блестящая, белая, атласная поверхность. Пуговицы, с громким звуком «пок!», «пок!» по одной становились блестящими жемчужинами и, словно взрываясь, разделялись на множество других жемчужин разного размера, и сами прикреплялись к белоснежной ткани, спереди составляя замысловатый, но очень красивый, цветочный узор. Мне очень захотелось потрогать эти жемчужины, но этому помешали эти длинные шланги из тонкой белой атласной ткани, в которые превратились рукава моей рубашки и которые тянулись с моих рук. Они зашевелились и с тихим шелестом ткани быстро переплелись подобно рукавам смирительной рубашки, а мои руки неожиданно оказались ими плотно и надежно стянуты спереди, словно заключены в мягкие, белые, но очень прочные оковы. Еще через несколько мгновений мои черные брюки стали серыми и продолжали светлеть. А потом светло-серые брюки моего костюма, вдруг соединились внизу на лодыжках, не давая и шагу ступить, а через пару секунд штанины срослись уже до колен, а потом и вовсе полностью срослись, плотно сжав мои ноги вместе. Скоро брюки превратились в плотную белоснежную, блестящую, атласную оболочку, заключившую мои ноги так надежно, что я ими не мог не только двигать, но даже пошевелить. Ткань, которая была выше пояса, тоже сильно натянулась и мгновенно срослась с той, что уже была ниже его, словно упаковав меня в какую-то удивительный чехол, напоминающий тонкий, белый, блестящий, шелковистый кокон, который был одновременно ужасен и прекрасен.
А дальше был снова взмах волшебной палочки. И снова ощущение нового цветочного аромата до одурения приятного. В этот раз из волшебной палочки на меня полилась розовая пыльца. И в тот же миг, то что было когда-то моей одеждой или точнее, то, во что она превратилась, настолько стало тесным и настолько сильно натянулась на мне, что стало мне доставлять болевые ощущения, а еще через несколько мгновения давление белоснежной блестящей оболочки стало просто невыносимым, я уже чуть не выл от боли. Атласная белая ткань своими неимоверно тугими объятиями словно хотела меня раздавить. Она все сжималась и сжималась. Я не только не мог сойти с места, но даже пошевелиться, поскольку был от низа до верха очень туго спеленат в этот плотный, непроницаемый, шелковистый, белый кокон. Я даже не мог закричать от боли, поскольку мой рот оказался чем-то белым не просто склеен, а намертво запечатан. Поэтому, я с трудом мог лишь очень тихо мычать и умоляюще смотреть на свою мучительницу, а она в очередной раз взмахнула волшебной палочкой.
«Потерпи моя душенька, еще немножечко и все пройдет… . Ты же хочешь быть красавицей, а красота, моя хорошая, требует жертв…»
Едва новая порция пыльцы коснулась меня, от боли мое тело свело сильной судорогой, и по нему прокатилась дрожь, меня выгнуло в форме буквы «S» и из глаз брызнули слезы. Я услышал, как внутри меня все затрещало и начало двигаться.
Вскоре хватка атласного плена ослабилась, и боль постепенно отпустила. Я почувствовал, что натяжение белоснежной ткани ослабло, но я по-прежнему был довольно туго спеленат шелковистым коконом, блестящая матерчатая оболочка по-прежнему была очень плотно подогнана к моему телу. А затем я почувствовал, что с моим телом происходят какие-то изменения, даже с лицом, поскольку было такое ощущение, что оно покрылось плотной резиновой маской, а кожа под ней стягивается.
Когда мой взор прояснился, я заметил на своей груди два бугорка, которые росли, словно надувались, бедра обтянутые белой тканью как странно округлились и стали выше, а еще мне показалось, что Белль стала ростом значительно выше, или просто она была на высоких каблуках и это мне показалось. А дальше я был отвлечен шелестом ткани и почувствовал, что хватка материи ослабла и больше не стягивает мои руки вместе. Но эта свобода была не полной, мои руки были по-прежнему полностью в плену белой атласной ткани. С них по-прежнему свисали эти тонкие, матерчатые, длинные шланги, в которые превратились рукава моей рубашки. Но зато теперь я не только мог пошевелить ладонями, но и развести их в стороны. Белые шланги, зашевелились и расплелись, а затем как-то странно начали укорачиваться на глазах. Я вдруг понял, что они просто обратно натягиваются на мои руки, как чулки. Это было жутковатое зрелище, то, что когда-то было рукавами моей рубашки, теперь напоминало непрерывно шевелящихся, белых, блестящих, толстых червей или скорее змей, которые старательно натягиваются на свою жертву, чтобы полностью и без остатка ее проглотить. И вскоре эти белые шевелящиеся шланги оказались полностью на моих руках. Нет, боли я совершенно не почувствовал, когда последняя белая атласная ткань скользнула по моим пальцам вверх, полностью обтягивая мои ладони. Послышался лишь тихий хруст. Я увидел, как мои ладошки, на глазах, уменьшились и вместе с тем, удлинились, становясь нежнее и изящнее, с тонкими длинными пальцами, пока блестящий атлас их упаковывал, в фантастическую белую перчатку. А затем я с удивлением разглядывал свои маленькие ладошки плотно обтянутыми белыми атласными перчатками, без единого шва, не веря своим глазам. Эти атласные перчатки так же без единого шва и следа сразу перетекали в плотно подогнанные рукава, и которые, чуть выше локтя, без единого шва сразу перетекали в буфы, которые продолжали надуваться и уже раздулись до огромных размеров, ярко блестели своей белой атласной, поверхностью, словно надутые воздушные шары. Мои руки покрытые атласом скользнули, к тем растущим «бугоркам» что образовались на моей груди и тут же меня прошиб тихий ужас, когда я коснулся их. Они оказались несколько иными, не воздушными, а упругими на ощупь. Я ощущал прикосновение к ним сквозь атласную ткань. Эти «бугорки» ощущались как частичка моего тела, и увеличивались они в размерах довольно быстро.

А затем Белль снова взмахнула волшебной палочкой. Теперь уже не было так сильно больно, поскольку ткань уже не так сильно сжимала меня, просто все мое тело свила сильная судорога, а затем по нему прошла долгая ноющая дрожь, а мои груди и бёдра снова смогли получить новый толчок для роста. Я чувствовал, как внутри моего тела появлялась новая плоть, которая быстро увеличивает груди и расширяет бёдра, а также происходят другие изменения с моей бедной тушкой. Когда дрожь окончательно прошла, я начал быстро меняться. Я почувствовал, что мое лицо начало вдруг чесаться, а затем пухнуть, а потом оно полностью одеревенело. Затем в моей голове послышался какой-то глухой звон и мне показалось, что она стала какой-то пластмассовой, словно голова пластиковой куклы «Барби» Послышался ужасный хруст и мой нос превратится в маленький аккуратный девичий носик, грубые угловатые скули смягчились и округлились. Затем губы стали пухлые, как у голливудской фотомодели. Глаза стали казаться больше, когда мои ресницы стали гуще и длиннее. С каждым мгновением, мое лицо всё более походило на нежное девичье личико: брови стали тонкими, нежно изогнутыми линиями, длинные изогнутые ресницы щекотали веки при моргании. Меня пугало, что я с каждой новой секундой становлюсь всё больше и больше похожим на какую-то красавицу из какой-то сказки.

Тем временем два бугорка на моей груди росли и росли, постепенно становясь полноценной девичьей грудью, а потом к моему большому удивлению моя талия на глазах стала тоненькой, как у юной балерины. То что было моей бывшая рубашкой, словно вторая кожа, тут же реагировало на любые изменения моего тела, легко растягиваясь в груди, и плотно обхватывая мою удивительно тонкую талию. Меня вдруг слегка качнуло влево, потом вправо: это кости моего таза быстро перестраивались, становясь все шире и шире. Мои бёдра обтянутые белой, атласной тканью постепенно становились широкими, мягкими и тяжелыми, словно их изнутри накачивали каким-то гелем. А когда их преобразование закончилось, я почувствовал, что мои ноги снова свободны и я могу ими не только пошевелить, но и двигать. Но атласная ткань их полностью не освободила, она разделилась на две части, обхватывая их от верха бедра до средины двумя смятыми блестящими шарами, которые тут же начали надуваться, подобно буфам на моих плечах. Через какое-то время эти красивые атласные шары на ногах полностью распрямились, надулись и превратились в пышные штанины роскошных дамским панталон в викторианском стиле. Они стали полностью совершенными, когда из самого низа их штанин, расцвели два красивых белых цветка, две тройные кружевные оборки, которые покрыли полностью мои колени и теперь эти женские штанишки имели идеальною длину по меркам моды второго рококо. Эти пышные дутые панталоны, не только делали мою задницу неимоверно широкой при неимоверно тонкой талии балерины, но и прекрасно гармонировали с буфами , которые уже красовались на моих плечах и которые все еще увеличивались, хоть и очень медленно. Представляю как бы мне обзавидовались бы викторианские модницы. Хотя нет, с буфами вверху и внизу, без пышных многочисленных юбок ходили только куртизанки в публичных домах. Я в душе улыбнулся, и тут же меня качнуло, да так сильно, что у меня подогнулись ноги. Белль еле помогла мне удержать равновесие, схватив меня за руку. Тут же послышалось цоканье каблуков и я почувствовал словно мои ноги поставили на какую-то подставку, поскольку моя задница соблазнительно задралась вверх. Я сделал несколько шагов, снова послышалось цоканье каблуков и я чуть не упал, Белль снова мне помогла сохранить равновесие. И тут до меня дошло, что это мои каблуки. Я посмотрел вниз и тут же увидел, что стою в белых, изящных, атласных туфельках, украшенных кокетливыми бантиками и жемчужинками, с высокими каблуками шпильками. Я даже не заметил, как мои удобные туфли превратились в туфельки принцессы. Переодеваясь в образ, я пробовал раньше женские туфли на шпильках, но на таких высоких и столь тонких каблуках не то что не ходил, но даже не стоял. Я умоляюще посмотрел на колдунью и застонал. И это уже был не мой вздох, а какой-то чужой, незнакомый, нежный, девичий стон, но очень приятный на слух. Это меня напугало. Колдунья снисходительно улыбнулась и подала мне руку. Взмах волшебной палочки и в тот же миг я почувствовал себя настолько уверенно, словно родился на этих каблуках, они были словно продолжением моей ноги. И хоть я был на высоких каблуках, но только теперь заметил, что Белль на целую голову выше меня или это я был ниже ее. Она, словно понимая мое недоумение, лишь лукаво улыбнулась, а затем подошла ко мне вплотную и коснулась моих светлеющих на глазах волос, рукой затянутой в атласную перчатку. В тот же миг, моя короткая прическа взорвалась водопадом во все стороны. В несколько мгновений блондинистых волос стало не просто много, а очень много. Теперь волосы густой копной покрывали всю мою спину до неимоверно тонкой талии.
-Боже мой Белль что все это значит? – спросил я испугавшись не на шутку своего голоса. Это был не мой голос. Он был совершенно чужой, но при этом очень нежен и очень мелодичен.
- Только то, что ты превращаешься в совершенство, Джулиан.
- Белль, мне страшно.
- Не бойся дорогуша, все будет хорошо. Я просто фея, а все феи они жуткие перфекционистки до мозга костей. Поэтому если я пообещала, что сделаю тебя идеальной невестой, ты ею станешь во всех мыслимых и немыслимых смыслах слова. У идеальной невесты должно быть не только идеальное платье, но и прическа, а также макияж, ну и разумеется туфельки и белье.
- Но зачем ты меня уменьшила?
- Фу, как грубо! Ты меня обижаешь, как фею! Моя дорогая Джулианна, я не просто тебя уменьшила, а подогнала твою фигуру под высокие стандарты красоты самых настоящих принцесс – сказала делано обиженно колдунья.
- Прости меня Белль. Я не хотел тебя обидеть. Правда.
- На первый раз прощаю – сказала немного потеплевшим голосом женщина.
- А на какую принцессу, я буду похож?
- На сказочную, принцессу-невесту из тридевятого королевства.
- Ну, пусть будет так…
- Шутка! А если серьезно Джулиан, то мне очень нравится одна миловидная молодая особа, которая, кстати, была в одном королевстве самой настоящей принцессой, а еще знаменитой балериной в эпоху второго рококо. Ее звали Миллисента. Мне захотелось тебе Джулианна, сделать такую же изящную фигурку как у Миллисенты, поэтому моя дорогая, ты будешь наделена такой же тонкой талией как у нее. Это те, несколько из немногих, маленьких дополнений от профессионала, о которых я тебе говорила в самом начале. Но волшебная палочка интерпретировала все по-своему, и ты получил не только ее талию, но и ее медовый голосок и даже черты лица.
- Ты шутишь?
- Нет, Джулиан, я совершенно серьезно – сказала девушка.
- Хоть это и очень красиво, но это уже слишком. Мне кажется, что я сейчас выгляжу как изнеженный подросток, как четырнадцатилетняя девочка!
- О Джулианна, это будет легко преодолимо! Моя дорогая, когда твое перевоплощение полностью закончится в идеальную невесту в свадебном платье твоей мечты, это будет совершенно незаметно. Кстати Миллисента выглядела, как юная дева, почти до тридцати лет, пора не родила первенца. Она была само совершенство, изысканность и изящество. Ну а теперь Джулиан, позволь я продолжу колдовство - сказала фея и взмахнула волшебной палочкой. Сразу на меня снова обрушилось облако серебристой пыльцы с новым экзотическим цветочным ароматом, и в тот же миг, послышался громкий звук «Бум!» словно открылся огромный зонт. Где-то возле моей талии образовалось мгновенно утолщение, а затем со звуком, напоминающим звук раскрывающегося паруса на ветру, спустился с талии и раскрылся упругий легкий кринолин: огромная, белая, полупрозрачная юбка в которой было продето девять упругих колец. Не прошло и несколько мгновений, как вдруг снова раздался громкий, дрожащий шорох паруса, перемешанный со звуком шелеста сухих, сминаемых листьев. Белоснежная ткань быстро вырывалась вокруг моей тонкой талии , ширилась во все стороны и стекала вниз, словно снежная масса с горы, и, будто живая, ползла сзади меня по ковру. Белль, как только началось это, предусмотрительно отпрыгнула назад, чтобы не быть сбитой с ног бесконечными волнами тафты и шелка. Ткань с меня извергалась несколькими волнами, после каждой из них на белой мягкой поверхности то тут, то там рождались многочисленные кружевные оборки, которые каждый слой белой тафты превращали в сказочные нижние юбки. И наконец, с моей талии с таким же громким шелестом обрушился последний слой. Он был из слепящего белоснежного атласа, и теперь у меня была огромных размеров, неимоверно пышная юбка, которая ярко блестела идеально гладкой атласной поверхностью. Мои ноги, казалось, были полностью свободны, но ими я уже не мог легко двигать, как раньше, они теперь были в плену дутых панталон, которые как и мои буфы на плечах были раздуты до огромных размеров и наполнены изнутри чем то мягким и воздушным, при всем этом было такое ощущение, словно на мой зад натянули огромный подгузник, который хоть мягок и приятен, не дает вплотную сблизить ноги. Затем я вдруг почувствовал, как что-то приятно холодящее поднимается от лодыжек по ногам вверх, что-то нежно щекочущее и стягивающее кожу. Я попытался потереть ногами друг о друга, но из этого ничего не вышло. Лишь немного присев, с нескольких попыток, с большим трудом, немного сблизив их в нижней части и потерев лодыжками друг о друга я понял, что на ногах появились шелковистые, гладкие чулки.
Я стоял завороженно и неподвижно, но больше ничего не происходило. Атлас, тафта и кружева больше не выползали из моей талии. Кажется, извержение ткани закончилось, но отнюдь не мое превращение...

Я вскоре снова ничего не мог сказать от чрезвычайного удивления, точнее начисто лишился дара речи от происходящего со мною. Я снова ощутил всей своей кожей движение ткани, сопровождаемое тихим звуком напоминающим звук рвущихся тряпок, и посмотрел на себя, вниз и вверх насколько позволяло мое теперешнее положение. Ткань моей, некогда мужской рубашки, в некоторых местах становилась полупрозрачной, открывая взгляду доступ к некоторым местам моего нового тела.
Пышные буфы на моих плечах хоть и очень медленно, но надувались всё больше и больше становились всё более нарочито показными, они уже выросли просто до огромных размеров. Воротник рубашки, который каким-то чудом сохранил свой прежний вид, плотным кольцом обнявший мою нежную шею, вдруг начал распускаться пышными оборками, словно цветами. Он спереди, опускаясь и расширяясь, постепенно открывал прекрасный вид на зону "декольте" и вскоре полностью подступил к моей растущей груди. Меня снова туго сжало, а затем ограничило мое дыхание. Я почувствовал, как что-то появилось под моей одеждой на груди, плечах, спине и простерлось до самой талии. Я вдруг увидел, как обе мои новые груди приподнялись, стали округлее, полнее и то во что превратился воротник, открыло восхитительный вид на красивый разрез на моей груди, задрапированный тонкой как паутина и полупрозрачной, как туман, белой тканью.
Я умоляюще посмотрел на Белль.
Твое бюстье, моя дорогая – лифчик, совмещенный с корсетом. Между прочим, очень удобная вещь для ношения. Сама ее постоянно ношу, - добродушно улыбнувшись, пояснила Анабелла, тем самым исчерпывающе ответила на мой немой вопрос.
Я почувствовал снова движение ткани, но теперь уже на спине.
- - Джулиан, кажется, у тебя здесь растёт бантик! Он такой миленький! Черт возьми, а его же не должно было быть! По крайней мере, мы его не планировали в твоем наряде. — хихикнув, слукавила Белль, при этом указывая пальцем мне на спину и глядя с умилением на происходящее.
Я легко изогнулся своим нежным телом, чтобы посмотреть на свою талию сзади, но густые золотистые волосы, которых стало еще больше, полностью закрывали всю спину. Наконец, собрав свои волосы, и перекинув их через плечо, я увидел, что сзади моя тонкая талия была украшена большим, белым бантом с двумя длинными нежно розовыми атласными лентами, ползущими вниз, по юбке. Бант все рос и рос, становился шире и шире, его края уже выглядывали из-за талии в отражении зеркала, но он становился всё больше и больше, пока не стал гораздо шире моих нежных плеч, а ленты стали длиной, почти до пола. Изменение всё еще не закончилось…
- О, это просто великолепно! Получилось даже лучше, чем я думала. Ты дорогуша, даже не представляешь, как этот миленький бантик идеально подходит к твоим миленьким буфикам – всплеснув руками, с восхищением воскликнула женщина.
- Когда закончится этот кошмар?! — спросил я с трудом повернувшись в своём платье к Белль.
- Джулиан, дорогой, разве тебе не нравится, то, что я с тобой делаю? – спросила колдунья, сделав очень смешное, делано обиженное, но в тоже время, такое милое личико. Мне даже стало неудобно за свой грубый и глупый вопрос.
- Белль нравится, даже очень, но мне кажется, что эти огромные шары, что сейчас красуются у меня на плечах и этот огромный бант, это уже слишком.
- - Мальчик мой, признайся себе честно, ведь они восхитительны и ты мечтал о них в своих грезах, ты очень желал, чтобы они появились в твоем свадебном наряде твоей мечты – сказала с нежностью и делано наивной усмешкой женщина.
Я смотрел на неё, недоумевая, и вдруг понял, насколько она права. Ведь у всех извращенцев, подобных мне, есть заветная мечта, превратить себя полностью в такую же нарочито показную, гипертрофированную, изнеженную принцессу-невесту, похожую на куклу, полностью закутанную с головы до пят в шелка кружева и атлас. Но теперь, когда эта моя заветная мечта идиота-извращенца почти сбылась, я испугался. Мне вдруг стало очень стыдно, и я тихо сказал:
- Прости меня Белль.
- Не за что мне тебя прощать Джулиан. Я тебя мальчик мой, прекрасно понимаю – также тихо ответила девушка, а затем добавила, - ты не возражаешь, если мы продолжим.
- Да, да, конечно, Белль!
- Ну и славненько – сказала колдунья и снова взмахнула своей волшебной палочкой . В этот раз на меня не обрушивалось облако приятно пахнущей пыльцы, а было лишь дуновение легкого ветерка. Через мгновение я ощутил, что каждый волосик на моей голове зашевелился. Я посмотрел на перекинутые через плечо и, лежащие на груди, волосы. Они быстро скручивались в красивые колечки, и поднимались все выше и выше, перекидывались за спину, и там происходило нечто, что я должен был увидеть. Я снова изогнувшись повернулся к зеркалу. Мои волосы, повинуясь невидимым рукам, или потокам воздуха, замысловато скручиваясь и переплетаясь, за несколько минут образовали великолепную, сложную причёску, из множества завитков и локонов, а также удивительных цветков сделанных из волос и такими милыми колечками на лбу.
- Боже мой Белль, какая прелесть! – воскликнул я не удержавшись от восхищения.
- Джулия тебе нравится?
- Белль ты даже не представляешь как. Эта прическа просто чудо. За нее не только любая невеста отвалила бы не одну сотню баксов, но и умерла бы от зависти, не получив ее.
- Ну что ж, я очень рада, что сумела тебе угодить с первого раза.
- Не то слово Белль. Я влюбился в эту прическу с первого взгляда.
- Она называется Миллисента.
- Как принцесса.
- - Это и есть прическа принцессы Милисенты.
- Удивительно, что в тебе времена умели создавать такие восхитительные вещи из волос, ведь тогда, наверное, еще не было фиксирующих лаков и спреев.
- Зато были заколки и булавки для волос.
- Представляю их вес, их, наверное, должно было быть огромное количество, что бы создать такой шедевр. Думаю две полные пригоршни с горкой.

- А пол ведра не хочешь?
- Не может быть!
- Да, Джулианна, это так, уж верь мне, как знатоку истории моды! Прически в те времена были очень тяжелые, из-за наполнения, которое позволяло держать их безупречную форму как впрочем, и одежды. Одни кринолины, с кольцами из тяжелых стальных полос черт знает сколько, весили – сказала печально Белль и продолжила коротко:
- А теперь немножко украсим твой наряд. Снова взмах волшебной палочки, от которой отделилось облако серебристой пыли и вмиг осело на белой атласной блестящей поверхности моего наряда, а затем бесследно исчезло в ее недрах. Через несколько мгновений на белоснежной атласной материи появились узоры из кружев, стразов и жемчуга. Они на ткани появлялись так, словно их рисовали десятки невидимых кистей. Они словно змейки текли вдоль плавных линий моего тела, оседали на ткани и обрастали приятным на ощупь бархатом. Кружева покрывали спереди лиф платья и вся его спинку, всю область декольте, которая была полностью задрапирована прозрачной как туман и тонкой, как паутина белой материей, а также в самом низу подол огромной юбки атласного платья, так, словно мороз быстро разукрашивал узорами оконное стекло. Крошечные, белые, матерчатые цветочки расцветали повсюду на моей одежде… Ими остались нетронутыми только огромные буфы, огромный бант и почти вся юбка, не считая ее низа. Эти поверхности моего наряда оставались совершенно гладкими и блестели ярким атласным блеском, который отражался от зеркала и казалось заполнял всю комнату.
- Неужели это происходит со мной?! Я схожу с ума!! — новым голоском, с трудом преодолевая смущение, отчаянно пролепетал я.
- Это определённо происходит с тобой, Джулиан. Теперь я все поняла. Поскольку ты выбрал свадебный наряд похожий на свадебный наряд принцессы Джуллианны, поэтому волшебная палочка внесла свои коррективы и если, судить не только по этим буфам и банту на спине, но и брать во внимание все остальное, совсем не трудно заметить, что она полностью выполнила в тканях свадебный наряд принцессы Джуллианны. Но это еще не все, как ты, наверное, уже успел заметить, под этого чудесное свадебное платье, она тебя тоже решила изменить и подогнать под него. Она по сути превратила тебя в точную копию принцессы Миллисенты. Увы, я теперь совершенно бессильна что-либо поменять, так работают законы магии. Но это даже к лучшему. Ты Джулиан будешь самым красивым свадебным нарядом в моей коллекции платьев. Я давно мечтала заполучить это платье в свои коллекцию - сказала, счастливо улыбаясь Белль. Но на последние две её фразы я совершенно не обратил внимания, посчитав их несущественными, этакой эпатажной шуткой, милым чудачеством этой странной женщины. Кажется, мое превращение еще не закончилось, поскольку она сказала:
- А теперь несколько завершающих штрихов …

Пара М+Ж RFT10480
Свободен
15-03-2020 - 16:01
Глава 3. Непокорное платье или превращения продолжаются...

Как только женщина взмахнула волшебной палочкой, от этого девайса отделилось очередное облачко золотистой пыли и сразу осело на мне. В то же миг я почувствовал прикосновение влаги на своём лице. Вновь посмотревшись в зеркало, я увидел, как невидимые кисти наносили помаду и пудру, румяна и тени для век, на мое девичье личико. Смешное, дурашливое кривляние и шевеление губами, а также прикрытие лица ладошкой, не помогали, – косметика сама собой появлялась на моем лице в нужном месте и требуемом количестве, не смотря на мои шутливые попытки помешать этому, даже когда я рассмеялся, когда мне стало щекотно. Белль увидев какие я делаю смешные выражения лица не удержалась и тоже рассмеялась. Вскоре я ощутил сладкий вкус на губах: яркая, словно покрытая блестящим лаком, помада с радужными блёстками покрывала губы. Я начал раздраженно моргать, потому что кто-то теребил невидимой кистью мои ресницы, они тут же становились чёрными, пышными и гораздо более длинными. Прелестные голубые глаза, обрамлённые великолепными густыми ресницами, красиво подчеркивались идеально подобранными тенями для век и блеском для век, что делало их не только огромными, но и неимоверно выразительными и яркими. Блестящие, розовые с блёстками, контурные губки, и бархатная кожа лица, словно у фарфоровой куклы делали меня абсолютно неотразимым. А затем был снова взмах волшебной палочки и я почувствовал шевеление каждого волоска на моей голове. Ощущение появляющегося чего-то нового, заставило меня перевести взгляд выше. Прямо из моих пышных волос, поверх роскошной прически, словно клумба быстрорастущих белоснежных цветочков, появлялся небольшой головной убор. Я потянулся рукой, затянутой в белоснежную перчатку к этой маленькой шляпке из атласных цветов и тут же быстро отдернул ее. Из краев этого маленького головного убора нечто вырастало с громким шуршанием, что-то длинное поползло по моей спине, коснулось таллии, и поползло дальше по огромной юбки. Вскоре это «нечто» с громким шуршанием очень быстро опустилось, как занавес перед моим лицом, и я окутался в прозрачный белый туман. Когда я выгнулся и обернулся спиной к зеркалу, глядя сквозь прозрачную дымку, я вдруг понял, что это за туман спустился сверху на меня. Это была сзади, очень длинная фата невесты, украшенная кружевными цветами и длинная вуаль спереди. Глядя в зеркало сквозь прозрачную вуаль я был полностью зачарован отражением в зеркале, которое полностью повторяло все мои движения. Оно было прекрасной невестой в прекрасном свадебном наряде моей мечты. Я не мог теперь проронить ни слова, поскольку этой прекрасной невестой был я. Я не просто стал красивой невестой, я превратился в настолько совершенную невесту, что, казалось, такого не может быть. Я словно сошёл с обложки глянцевого, свадебного журнала, где даже самые мелкие недостатки исправлялись усердным трудом в дорогих лицензионных графических редакторах. В теперешнем образе не было абсолютно никаких недостатков и это, не знаю почему, меня очень сильно пугало… Мой испуг сразу отразился в зеркале. Я приподнял руку, чтобы прикоснуться к своему лицу, прекрасная невеста в зеркале сделала тоже самое. Я улыбнулся, и она в ответ, тоже мне улыбнулась. Я тихонько стоял перед зеркалом, ожидая новых чудес, но ничего не происходило. Моя девичья грудь третьего размера больше не растет, слои ткани больше не извергается из моей тонкой талии, платье больше не расцветает кружевом, цветами, и жемчугом. Даже нарочито большие буфы, которые выросли до огромных размеров, больше не надувались. Неужели, наконец, все превращения завершились?» – подумал я.
- Нет, это не конец, это только начало - загадочно и туманно сказала женщина, словно прочитав мои мысли.
Она стояла рядом и смотрела на меня с каким-то странным удовлетворенным восхищением. Так обычно смотрят на не живого человека, а на красивый предмет или ювелирное украшение в витрине. В ее глазах появился какой-то странный отрешенный блеск, словно ее глаза стали стеклянными. А когда ее затуманенный взор полностью прояснился, она вдруг сказала:
-Это Джулия нужно отметить.
-Что отметить?
- Глупенькая, твое свадебное платье мечты и твой образ прекрасной невесты в целом. Давай выпьем еще шампанского!
- А давая! – охотно согласился, и Белль открыла вторую бутылку. Она наполнила наши высокие тонкие бокалы и мы снова выпили. Потом снова и снова.
А затем у меня закружилась голова, я подумал, как же завтра, она у меня будет жутко болеть с похмелья, но лечить свое недомогание придется тем что пил вчера. Белль куда-то убежала сославшись на дела, я расправив пышные юбки чинно сел на диванчик. Мне вдруг захотелось прилечь на нем, но пышный свадебный наряд полностью занял почти все свободное пространство на нем. И мне сразу перехотелось на нем ложиться, я боялся преждевременно измять это чудесное платье. Те не менее я несколько раз моргнул глазами, почувствовал, как веки тяжелеют, а затем, опершись на спинку дивана, не заметил как задремал.

-Джулиан, что с тобой?– услышал, словно сквозь вату я знакомый голос.
- Со мною все хорошо. Наверное я задремал, когда ты ушла. Прости.
- С тобой все в порядке? Как ты себя чувствуешь?
- Да нормально Белль. Но мне кажется, я немного устал. Наверное, мне пора домой. Уже поздно. Не знаю, что все это, сон или очень сильный гипноз.
- Что ты имеешь в виду?
- Все! Платье, прическа, макияж… Мое преображение в невесту… Не знаю, как ты это сделала, но этот очень изысканный трюк очень уж похож по ощущениям на реальность, ничего подобного мне в жизни не приходилось испытывать! Это восхитительно и я тебе за это очень благодарен. А теперь Белль помоги мне снять это чудное платье, найти мою одежду и вернуть мой прежний вид. Но сначала меня полностью выведи из гипноза или что ты там еще сделала со мною.
- Мальчик мой ни одно из твоих желаний теперь уже совершенно не исполнимо – сказала похолодевшим, слегка встревоженным голосом хозяйка.
- Ты шутишь ?
- Милый Джулиан, какие здесь могут быть шутки? Все что с тобой уже произошло и происходит, это не сон и ты не под гипнозом, а объективная реальность, о которой так любили словоблудить философы всех времен. А еще это результат действия творения колдовства, который реальнее, чем ты даже можешь себе представить. Твое платье, твое личико и прическа, а также изумительная фигурка, все настоящее, не эфемерное…
- Я тебя не понимаю Белль, неужели так трудно принести мою одежду. Пожалуйста, Белль.
- Прости Джулиан, но ее больше нет….
- То есть, как нет?
- Она исчезла, или правильнее сказать, в прежнем виде полностью перестала существовать. Моя дорогая Джулиана, пойми в мире колдовства и магии, так же как и в материалистическом мире людей действуют те же законы. Ничто бесследно не исчезает и не возникает из ничего. Поэтому вся твоя одежда стала магическим материалом для этого свадебного наряда со всеми аксессуарами. Но этих материалов слишком мало, поэтому магия взяла часть твоего тела при этом, преобразив его в часть твоего платья. Ты Джулиан правильно заметил, ты действительно уменьшился. Твой новый, меньший рост почти полностью покрыл дефицит магического материала. Даже в сказке о золушке, крёстная фея для создания сказочного бального платья и хрустальных туфелек использовала старую одежду той девочки и уменьшила ростом свою крестницу почти на две головы. Правда в сказках почему-то про факт уменьшения роста ничего не говорится. Но я ведь тоже настоящая фея и очень хорошо представляю, как это все работает.
- Белль, не нужно мне никаких сказок, я должен идти домой!
- Ты останешься здесь и это не обсуждается… – сказала спокойно женщина, а затем так же спокойно добавила - После того, как я тебя полностью заколдую до состояния вещи, ты уже не только не сможешь, покинуть эту комнату самостоятельно, но даже сделать хотя бы шаг без меня. Вещи ведь не только не умеют самостоятельно передвигаться, но даже не могут самостоятельно пошевелиться.
- Белль это уже не смешно, перестань меня гипнотизировать! И сними с меня скорее это чертовое платье, мне завтра на работу!
- Глупенький, когда ты полностью и окончательно изменишься, у тебя будет и новый дом и новая работа. А еще в новом, полностью измененном состоянии, ты не будешь ни в чем нуждаться, как и все подобные тебе вещи в этом доме. Хоть ты и будешь наделен волшебными свойствами, но ты будешь нуждаться в особом бережном уходе и ты его получишь. Это я тебе гарантирую.
- Белль, я понимаю, что тебе еще хочется побаловаться, но всему есть предел. Скоро полночь. расстегни мне молнию на спине и будь так добра, пойди, вызови мне такси.
- Глупышка, неужели ты не понимаешь, твое платье не снимаемое. В нем нет ни застежек ни молний, поскольку оно теперь часть тебя, а ты часть его, вы с платьем одно целое – сказала женщина.
- Хватит Анабелла, дурака валять, снимай быстро все это! Поигрались и хватит! Я не намерен продолжать и далее эту клоунаду! – сказал я, начиная уже выходить из себя. Но получалось у меня изображать сердитость не очень. Это было в точности похоже на начало истерики маленькой капризной девчонки подростка.
- Джулия, а ты такая милая, когда сердишься! – воскликнула женщина, а затем Бель, которая была выше меня на полторы головы, нависла надо мною, стала вдруг очень серьезной и спросила:
-Неужели ты так и ничего не поняла?
- - А что я должна была понять? – спросил я сердито, сам себе, удивляясь, как я легко о себе заговорил в женском роде.
- Лишь то, что я тебе пытаюсь сказать, а ты не хочешь услышать. Поэтому еще раз повторяю, твой наряд абсолютно не снимаемый! Пытаться избавиться от него абсолютно бесполезно из-за наступивших магических изменений. Если ты вдруг, каким-то чудом, сплетешь колдовство, которое способно нарушать законы магии и сможешь с себя снять это платье или хотя бы найти на нем застежку, или молнию, или расстегнуть на нем хотя бы одну пуговицу, если найдешь конечно ее, я сразу выпишу тебе чек на 20000! Или нет, сразу на 100000 долларов! И кстати, то платье что на сейчас тебе и те два, что в центральной витрине магазина, которые тебе так нравятся, тоже будут твоими.
- Ты шутишь?
- Нет…. Какие здесь могут быть шутки? Просто попробуй….
Я так и застыл неподвижно в недоумении, словно меня околдовали. «Нет! Решительно нет! Этого не может быть! Это сон!» - вспыхнуло в моем сознании. «Вот сейчас закрою глаза постою так и открою их, и все это исчезнет» - подумал я, но в тоже время мне совершенно не хотелось, чтобы эта странная сказка заканчивалась и это красивый образ идеальной невесты исчезал. Не знаю, сколько прошло времени, но из оцепенения меня вывел голос феи:
- Ну же, чего ты медлишь? Ты не хочешь заработать сто тысяч?
Меня словно ударило током, возвратив в реальность. Я открыл глаза. Ничего не изменилось…. Затем осмотрел все детали комнаты, посмотрел на саркастическую улыбку Белль, на начатую вторую бутылку шампанского, на огромную юбку, бесконечные банты, оборки и кружевные цветы своего платья, на свою неимоверно тонкую талию и роскошную девичью грудь. Я ущипнул себя за руку, через атласную белую ткань. Было больно. Но особенный эффект получился, когда я осторожно коснулся соска своей груди сквозь атласную ткань лифа платья и корсета. Меня сразу пробила сладкая дрожь, так что аж заныл низ живота. Все говорило о том, что это вовсе не сон. Нужно было что-то делать или хотя бы пытаться.
Первое что я решил сделать, так это избавиться от перчаток. Поэтому откинув вуаль назад, я попытался снять одну из них, но ни одна из них даже не сдвинулась с места. Это было не проще чем снять свою кожу. Они настолько плотно сидели на руках, что действительно ощущались как моя вторая кожа. Белые атласные перчатки, словно намертво приросли к моим рукам. Мои пальцы, плотно затянутые в атлас, тщетно скользили по гладкой, атласной, белой, поверхности, пытаясь найти слабину, что бы оттянуть «атласную кожу» от моей плоти хоть на миллиметр. На это было все бесполезно, атлас был идеально натянут на руках, без малейшего намека хоть на малейшую складочку или морщинку. На них не было даже швов. Пальцы, скользя от ладоней до локтя, на своем пути встречали лишь преграды в виде белых кружевных цветочков и блесток, а также маленьких бусинок, которые причудливым узором расцвели на гладкой белой атласной поверхности. Я подумал, что нужно найти верх перчаток и тогда мне удастся их снять точно так же, как снимает змея свою плотную кожу. Мой взгляд тут же скользнул к локтю, где сходился огромный шар рукава-буфа платья, но сразу же меня постигло разочарование. Бесшовная, атласная, белая перчатка совершенно без малейшего шва сразу переходила в огромный белый атласный буф, который тоже не имел швов. Я попробовал оттянуть низ буфа от руки, но это тоже не дало результата, лишь отозвалось какой-то непонятной болью в локте, словно я резко дернул свою настоящую кожу выше локтя, а не атласную белоснежную ткань.
Я тяжело вздохнул и в тот же миг, снова все окуталось белым туманом. Белая вуаль снова упала вниз. Я снова поднял ее и забросил назад. Отодвинув в сторону фату, я своими маленькими девичьими ручками потянулся за спину, чтобы найти там молнию, но не только ее, но даже шва в который обычно вшивается эта самая молния, мне не удалось нащупать. Ткань на спине оказалась на ощупь совершенно гладкой. Руки скользили от верха до низа и обратно, но так и ничего не находили, лишь попадавшиеся редкие жемчужины и кружевные цветочки давали надежду на заветный бегунок молнии, но с каждым разом, эта надежда таяла, словно снежинка на руке.
Послышалось тихое шуршание, вуаль снова упала мне на лицо. Я терпеливо ее снова забросил назад и, подойдя к зеркалу, принялся старательно осматривать платье. Я осмотрел его тщательно несколько раз слева направо, справа налево, спереди, сбоку и сзади от огромной юбки до буфов и банта на талии, насколько это было возможно в моем полностью упакованном состоянии, в слоях ткани. Но ни скрытого бегунка потайной молнии, ни хитрой застежки, ни пуговиц или кнопок, ни даже шнуровки не обнаружилось. При тщательном осмотре наряда оказалось, что в нем начисто отсутствуют, даже швы кройки платья, лишь только гладкая атласная поверхность, оборки, жемчужные узоры да кружевные узоры. Лиф платья был совершенно бесшовный. Его белая гладкая ткань совершенно без шва переходила в ткань бесшовной, пышной юбки и ткань бесшовных огромных рукавов буфов. Атлас совершенно без шва просто в нужных местах сужался и собирался в складки, а затем плавно растекался в объем.

И тут ко мне пришла мысль стащить платье с плеч и вылезти из него, словно из старой кожи выползает змея. Но моя идея рассыпалась в прах, при попытке освободиться от наряда, ткань буфов лишь туже стягивала кожу на краях плеч и платье даже не сдвинулась хотя бы на миллиметр. Все эти попытки смахивали на борьбу с чем-то, очень тугим, что намертво приделано к моему телу. Когда я внимательно взглянул в зону декольте, я понял, какой же я глупец. Оно просто отсутствовало в этом наряде. Точнее глубокий вырез в атласной ткани платья имелся, он красиво обнажал верх полной девичьей груди, верх плеч до огромных надутых атласных шаров и часть спины насколько позволяли огромные буфы и корсет под платьем, но в тоже время вырез в зоне декольте начисто отсутствовал. Просто он был задрапирован почти невидимой, неимоверно тонкой белой прозрачной тканью, по которой расцвели кружевные цветочки, блестки и жемчужинки, которые покрывали и весь лиф платья. Белая, прозрачная ткань с кружевными цветочками и блестками не только покрыла все декольте, но и всю мою шею до подбородка, возле которого красовалась плотная атласно кружевная оборка.
Тем временем, пока я соображал, что же мне предпринять, послышалось шуршание, белая вуаль словно издеваясь, снова накрыла мое лицо, а затем поползла дальше, чтобы укутать меня до талии и оказаться на краю пышной юбки. Я рассердившись, потянулся обеими руками, чтобы схватить свою вуаль. Схватил, дернул и в тоже мгновение пожалел что сделал…
— А-а-ай! — Взвизгнул я совсем по девичьи, почувствовав резкую боль на голове. Было такое ощущение, словно вуаль, вместе с белоснежной фатой, приделана, даже не к пышным моим волосам, а намертво к коже моей головы. Даже фата стала как-то странно ощущаться, словно она тоже является частью густой копны моих волос. Поэтому когда я резко дернул вуаль, вместе с фатой был такой эффект, словно мои волосы намотали на руку и попытались оторвать вместе с головой.
Фея глядя на это ничего не сказала, лишь улыбнулась.
Когда боль немного отпустила, я принял очередную глупую попытку избавиться от платья.

Поскольку стащить его с плеч, у меня нет возможности, я снова, уже очень осторожно откинула свою вуаль назад, чтобы снова попытаться вылезти с платья, но уже из-под низа. Но едва я неуклюже присел на корточки, как снова взвизгнул от боли, чуть, не свернув лодыжку из-за высоких каблуков. Потом попробовал торопливо собрать все свои пышные юбки, насколько позволяли мне мои вытянутые в стороны руки. Получилось не очень, если сказать что не получалось вообще. Ткани многочисленных юбок было не просто много, а очень много и когда я присел в платье, слои мягкой как пена тафты, кружев и атласа, вместе с кринолиновой юбкой доставали мне чуть ли не до подбородка. Огромные надутые шары рукавов буфов подались вперед и не только мне очень ограничили обзор, но и подвижность тела в целом. Ко всему прочему вуаль обратно меня накрыла. Я уже не пытался ее поднять, поскольку понимал всю тщетность этого, ведь она вскоре меня снова накроет. Все что я мог в своем состоянии, подобно неуклюжей кукле, дергать юбки своего платья, в разные стороны, делая безуспешные попытки снять его через голову. Закутанный в атлас, тафту и кружева, полностью накрытый вуалью и фатой, я был на полу подобен копошащемуся и громко шуршащему белому облаку. Я переворошил все свои огромные, пышные, белые, кружевные нижние юбки и белые атласные юбки самого платья в разные стороны вверх и вниз, сзади и спереди, как только мог и, только тогда пришло понимание, что вся эта огромная масса белой ткани, на моей тонкой талии, намертво приклеена к коже. При резком дергании юбок я ощущал резкую боль не только на талии, но и она отдавалась в бедрах. Но особенно было сильно больно, когда я дергал за огромный бант, который красовался у меня на спине. Когда я за него резко потянул, это отдалось резкой болью во всей спине и внизу живота. Было такое ощущение, когда к нему прикасаешься, словно он пророс во мне, пустил корни и стал продолжением моего хребта, как хвост у кошки. Когда в самом начале этот бант вырос у меня на спине, он был полностью из мягкой ткани, а теперь он стал как хрящ в носу, снаружи мягкий, а внутри твердый, словно в нем жесткая, упругая вставка из пластмассы, как жесткие пружинящие кольца в моей кринолиновой юбке. Но когда бант не дергать, а нежно поглаживать атласной перчаткой, это было очень приятно. Бант давал приятное нежное тепло, которое разливалось от талии, по всей спине и вниз живота, который начинал сладко ныть непонятной пугающей истомой. Эти пугающе приятные ощущения меня сильно настораживали, но я и дальше пытался сопротивляться красивому наряду, точнее тому положению, в которое он меня поставил. Еще минут десять борьбы, пыхтения, кряхтения, ругани, шуршания ткани и я не выдержал и сдался. Платье просто не то, что не могло оторваться от меня, оно даже не сдвинулось с меня на миллиметр. И с каждой минутой доставляло все больше и больше боли при попытке избавиться от него. Мало того я с каждым уколом боли, все больше и больше начинал чувствовать это платье как часть своего тела и это меня очень сильно пугало.

Белль захлопала в ладоши и чуть ли не визжала от восторга:
— Ах, боже ты мой, это так здорово! Ты не можешь снять это платье! Оно тебя не выпускает из себя! Потрясающе! Ты теперь пленник платья! Может ты Джулиан, хоть теперь включишь свои мозги и поймешь, то что я пытаюсь до тебя донести, уже целый час.
- Что ты со мной сделала ведьма?! - взвизгнул я тоненьким голоском.
- О, Джулия это так приятно для феи, когда ее называют ведьмой. Это приятнее самого изысканного комплимента.
- Что ты со мною сделала Белль? – повторил я свой вопрос уже спокойнее.
- Пока что дорогая ничего, точнее, я только начала делать….
- Тогда сними с меня это платье и верни мне прежний вид.
- О, моя милая Джулия, ты так и ничему не научилась и так и ничего не хочешь понимать. Поэтому, повторяю для тебя еще раз дорогуша, платье абсолютно невозможно снять!!! Ты теперь намертво вплетена в магию, ты теперь часть магии, точно также как твое платье намертво приделано колдовством к тебе. Потерпи чуток моя милая, скоро ты сам будешь ощущать себя как часть твоего свадебного платья. Ты будешь чувствовать свой наряд, до последней оборки, как свою кожу и плоть. Когда это произойдет, ты уже сама станешь полностью платьем. Быть платьем это непередаваемые ощущения, ведь я сама в некотором роде платье. А еще я обещаю тебе необычные наслаждения и чувства, которые нельзя получить в телесном воплощении, лишь будучи красивой вещью. А еще ты увидишь то, что нельзя увидеть, оставаясь прежним.
- Я больше ничего не хочу!
- Ты в этом действительно уверенна?
- Да Белль! Просто поверни свое колдовство вспять – прохныкал я по-детски, уже сдаваясь.
- Милая девочка, я против законов магии совершенно бессильна, я всего лишь обычная фея. Сплетенное колдовство с помощью магии, которое полностью не свершилось не только нельзя обратить вспять, но и остановить, я могу лишь его продолжать. Даже если бы я могла что-то сделать, то не стала бы ничего менять, хотя бы из тех же меркантильных соображений. Пойми милая Джулианна, ты мне дорога, но как редкая эксклюзивная вещь. Ты штучный товар. Подобные тебе экземпляры очень редко встречаются, и надеюсь, ты займешь достойное место в моей коллекции.
- - Белль прекрати нести этот вздор мне пора домой! – пропищал я тонким девчачьим голоском.
- Я же тебе сказала, ты никуда не идешь. И вообще как ты себя представляешь в этом наряде идущим ночным дождливым городом?
Я понял, что она издевается надо мною, как издевались надо мною много лет назад мои кузины, когда меня непослушного, в качестве наказания переодели в платье и накрасили, а затем заставили играть в куклы. Я тогда, как и сейчас не мог избавиться от платья. Я не мог его снять, поскольку без посторонней помощи нельзя было расстегнуть маленькие пуговички и крючочки на его спинки. Я хорошо помню свое первое платье и тот букет чувств, что наполняли меня в тот момент. Оно было женственно и прекрасно, как и то платье, что сейчас не мне, такое же белое и пышное. Это было новогоднее платье одной из моих кузин, чудо из атласа, шифона и кружев, образ какой то снежинки-принцессы. Это наряд начисто лишил меня мужественности и был в тот момент настолько унизительным, что я разрыдался. Но прежде чем надеть на меня платье мои двоюродные сестры надели на меня свои кружевные трусики и белые колготки, как у балерины и белые лакированные туфельки с бантиками, что окончательно растоптало мою мальчишескую гордость. Потом была мамина косметика. Все это происходило под восторженный хохот моих кузин, а когда пришли их подруги, веселье вышло на новый уровень. Мне же было не до смеха, когда мне сунули в руку куклу и начали называть девчачьим именем Джулия. Я вначале плакал от унижения, но потом успокаивался и начинал играть в девчоночьи игры, а переодевание кукол считал увлекательным занятием. Потом мои кузины Бетти и Натали не раз это проделывали надо мной, даже при малейшей провинности, снова были платья и куклы и зависимость от платья. Я каждый раз ненавидел это сладострастное чувство унижения, и вынужденной покорности. Но я желал этого всё больше и больше. Я полюбил страстно платья и куклы и наверное эту любовь пронесу через всю жизнь. И, кажется через много лет, я снова оказался в точно таком же состоянии. Я снова не могу снять платье, я во власти красивой женщины, она меня унизила, сделала слабым, но в тоже время красивым, а еще она навязывает мне какую-то игру, которую, я совершенно не понимаю. Все в точности как много лет назад, когда мне навязывали игры в куклы мои дорогие кузины. Я как не старался, не мог понять, что это за игра, мне было жутко жаль себя, но в тоже время мне хотелось, что бы меня еще больше унизили и сделали не только зависимым, но и абсолютно беспомощным. От переполнявших меня чувств мое сердце сжималось от страдания.

Я пытался не плакать. Но минуты совершенно безнадежных усилий сломили мою гордость, и я не выдержал и заплакал. Я забыл про Белль, забыл про то, что не плакал с самого детства, и заревел на весь чужой кабинет. Я вопил, как девочка, потерявшая родителей среди чужих людей в крупном городе, и от этого мне самому становилось противно, и я плакал ещё громче.
Пара М+Ж RFT10480
Свободен
21-03-2020 - 04:45
Глава 4. В плену платья или безысходность бытия.

Проревев несколько минут, я невольно перешел на тихое нытьё, а потом почти полностью успокоился, когда осознал, что Белль, не издала ни звука за то время, пока я ревел. «Наверное, она сейчас тихо смеется надо мною. Ведь она не могла так просто уйти, я ведь хорошо знаю женскую натуру!» - подумалось мне.
Я открыл глаза, вытер маленькой ладошкой слезы и, не обращая внимания на свою , влажную от слёз перчатку, огляделся. Белль нигде не было. Я обернулся, она стояла позади и мерзко хихикала. Видимо девчоночьим нытьем я доставил её немало удовольствия. Хищная улыбка на её лице меня сильно напугала .
Белль вдруг лукаво улыбнулась мне, погладила мою щёку, большим пальцем в перчатке, затем грубо потерла по моим губам и громко засмеялась.
— Ну вот, этого и следовало ожидать — она показала мне свои чистые пальцы обтянутые белым атласом, — твой макияж не стирается. Никак. Изменения уже коснулись твоего лица… Магия продолжает безупречно работать….
Совершенно сухой, белоснежной перчаткой я коснулся своих губ: белоснежный атлас на пальчике утратил блеск и стал влажным от слюны, но ничего более. Никаких пятен и следов от помады и блеска для губ. Я слегка потер свои губы, но перчатка всё равно оставалась чистой.
- Что все это значит? – спросил я с испугом.
- - Лишь то моя дорогая Джулиана, что ты само совершенство, идеальная невеста с идеальным лицом, под идеальным макияжем, сделанным идеальной косметикой. Разве не про эту косметику мечтают все женщины всего мира. Помада, которая не смазывается, тушь для ресниц, которая никогда не потечет…, тональный крем, который не стирается…, тени для век, которые не утрачивают яркость своего цвета…, блеск для губ, который не перестает блестеть…, что может быть еще прекраснее для женщины…. Но для идеального совершенства, моя девочка, мы забыли кое-что очень важное и это недоразумение нужно немедленно устранить. Я должна принести то, что сделает тебя этим идеальным совершенством, то что полностью завершит твой образ и станет венцом моего сегодняшнего творения, завершением колдовства и началом твоего полного преобразования в сущность с новыми свойствами и возможностями, в прекрасную вещественную сущность, моя милая Джулианна. Ты можешь благоразумно, соблюдая спокойствие меня подождать и выпить еще шампанского, а можешь и дальше пытаться снять свой наряд. Джулианна, кстати мое предложение о ста тысячах остается по-прежнему в силе.
Затем женщина притянула меня к себе, преодолевая сопротивление пышных юбок, своих и моих, и пламенно поцеловала. Я ощутил ее жаркое прикосновение густо напомаженных губ сначала к своим губам, а потом к обеим щекам, и у меня внизу живота снова сладко заныло.
А теперь пока, пока, моя маленькая невеста! Я скоро вернусь! Не скучай без меня крошка!— сказала Белль, засмеялась и направилась к двери, громко шурша своими пышными юбками.

Едва она успела уйти и закрыться за ней дверь, я подхватив свои пышные юбки, кинулся к зеркалу. Удивительно, но на моем лице не было ни единого изъяна, даже следов помады Белль. Неужели ее лицо тоже под макияжем сделанным идеальной косметикой, или все дело в моем лице? Я стал судорожно предпринимать безуспешные попытки удалить свой макияж. В итоге мои губы горели, натёртая кожа вокруг глаз болела, но ничего, ни перчатка, ни найденное полотенце, ни влажные салфетки, ни скомканная газета, не могли даже хоть как-то испортить мой идеальный свадебный макияж, идеальной невесты, не говоря уже о его полном удалении. Мое лицо было по-прежнему лицом идеальной куклы сошедшей со страниц дорогих свадебных каталогов. Было такое ощущение, словно на лице была не косметика, а какая-то хитрая татуировка, или моя кожа неестественным образом окрасилась этими цветами и оттенками. На довершение всего, блестящие, розовые пухлые губы с блёстками походили на латексные губы дорогой надувной куклы, вовсе не для девчоночьих игр.
Я тяжело вздохнул и ставшим уже привычным движением, маленькими девичьими ручками, плотно затянутыми в белый атлас перчаток, приподнял, блестевшую, гладкой белой поверхностью, громко шуршащую, огромную юбку и направился к журнальному столику, где в ведерке со льдом было шампанское. Я налил себе полный бокал и почти залпом опрокинул его, чувствуя какой-то приятный, терпкий, экзотический привкус. Я придерживая свои пышные юбки, растопырил их и осторожно сел на диванчик. Слои атласа кружев и пенной тафты заняли почти все место на нем. Пышная колышущаяся и шуршащая масса юбок доставала мне почти под грудь. Я почти на грани инстинктов стал делать активные движения атласными перчатками, поглаживая со всех сторон ткань, чтобы осадить ее ниже, а потом также инстинктивно выпятил свою полную девичью грудь чтобы огромные буфы, которые выползали вперед и ограничивали мне свободу, подались назад. Откуда эти привычки куклы взялись, которых раньше за собой не замечал, я не мог понять, видимо Белль права, я теперь действительно часть платья и оно уже начало меня менять. «Но, кроме того, что я часть этого очень красивого свадебного платья, я еще и красивая женщина!» - мелькнуло в моем сознании. И только теперь ко мне пришла волнующая и вместе с тем ужасная мысль посмотреть, что у меня там в низу, насколько позволит мне это чудное и непокорное платье. Ну, если не увидеть, то хотя бы узнать…. Хотя честно превращения в женщину я не боялся, поскольку в душе, всегда был ею, нежной и чувственной. И я благодарен всем властным женщинам, на моем недолгом жизненном пути, в первую очередь моим кузинам Бетти и Натали, за то, что помогли мне это понять.

Я, быстро приподняв свои многочисленные юбки встал с дивана и прошел несколько метров вперед, чтобы приблизить вплотную к зеркалу. Я с трудом собрал свою очень пышную юбку спереди в большую кучу и попробовал ее поднять к верху, но увидеть мне удалось не много, лишь свои атласные туфельки и стройные ножки в атласных чулках, но всего лишь немного, чуть выше середины голени. А дальше все… Платье отказывалось подниматься, точнее я не мог совладать с огромной юбкой. Насколько я разбирался в устройстве свадебных платьев, нужно было схватить самый нижний обруч кринолина и потянуть к верху тогда обзор будет получше, но этому мешали неисчисляемые, шуршащие, нижние юбки, из белой и мягкой как пена тафты. Но сколько я не мял атласные юбки платья и нижние его юбки, я так и не смог добраться до кринолиновой юбки. Вроде как поймал один из обручей кринолина, но он тут же снова и снова ускользал из рук. Я бы и дальше копался в этих бесчисленных слоях ткани, но вуаль снова наползла на лицо и сползла дальше за талию , словно намекая на бесполезность моего занятия. Нужно было сесть на диванчик и немного передохнуть. Ведь я жутко устал за этих 10 минут, пока боролся с юбкой платья, а еще мне начала болеть спина. Я отпустил юбки и они с громким шуршанием начали распрямляться и через несколько мгновение они стали идеально ровные, без малейших складочек, морщинок и участочков смятого атласа. Я не поверил глазам и подняв вуаль погладил рукой затянутой в белоснежную атласную перчатку, пышную юбку . Под рукой ощущалась, мягкая как перина, совершенно гладкая, идеально ровная, блестевшая ярким, ровным, белым блеском атласная поверхность огромной юбки. В зеркале снова отражалась идеальная невеста в идеальном платье. Я слегка приподняв юбки направился к дивану, на ходу понимая, что они совершенно не рассчитаны, чтобы их задирали к верху, а лишь для того чтобы невеста их могла слегка приподнимать, когда передвигается. Для комфортного передвижения в свадебном наряде невесты и служит кринолин, а еще необходим для поддержания идеальной формы юбки платья и придания ему еще большей пышности.
Пройдя несколько метров, я уже привычным движением приподнял свои юбки и сел, потом и таким же привычным движением осадил их к низу и поровнял. Юбка свадебного платья, как и в прошлый раз, заняла почти весь диванчик. В зеркале, висящем на стене напротив, отражалась сидящая на диване, прекрасная невеста в прекрасном свадебном платье. Вскоре ее образ с тихим шуршанием укутался белым туманом. Настырная и надоедливая вуаль снова напомнила мне о своем существовании. У меня больше не было сил на нее злиться, поэтому я снова обеими руками откинул ее назад. И тут ко мне пришла мысль, попробовать себе забраться под юбки, сидя на диване, ведь я этого не пробовал, результат может быть получше, чем предыдущие попытки. Я, конечно, боялся того, что со мною сделала безумная колдунья Белль, но любопытство взяло верх, я поймал себя на мысли, что мне очень хочется изучить своё новое тело, и конечно же то, как устроено это странно удивительное платье, в котором я оказался полностью упакованным с легкой руки феи или ее волшебной палочки. Платье, которое совершенно отказывалось сниматься, платье которое я все больше и больше ощущал частицей себя или быть может, совершенно наоборот, себя частицей этого колдовского свадебного наряда. Так ли или иначе, когда я немного передохнул, снова начал свои попытки разобраться со своими пышными юбками. Получилось далеко не сразу, но я все же изловчился, и с десятой или двадцатой попытки ухватил нижний обруч кринолиновой юбки обеими руками. Я с трудом поднял все эти сильно торчащие в стороны и сильно шуршащие многочисленные слои ткани и кружев, но особых преимуществ я не получил, поскольку слои блестящей белой материи теперь мне доставали до самых глаз. Я лишь мог созерцать, но ничего не мог поделать в своем взъерошенном, но по-прежнему надежно упакованном положении. Взглянув поверх этой огромной пенной белой массы ткани перед собой в зеркало и увидел, то, что не сильно порадовало меня, точнее оно было ожидаемо и не сильно проясняло картину. Под кринолиновой юбкой красовались два огромных белых буфа, сросшихся вместе. Эти два мягких, надутых, огромных шара из белой, атласной, блестящей ткани, были не чем иным, как штанинами свадебных панталон и в точности были похожи на рукава-буфы свадебного платья, которые вздымались у меня на плечах и сходились возле локтя, сразу перетекая в длинные атласные перчатки. Здесь же эти буфики или точнее штанины панталончиков сразу перетекали в атласные чулки, чуть выше колена. Но это перетекание было не прямое как в самом платье, а разделялась тремя кружевными оборками, сшитыми в одно целое, из мягкого полупрозрачного тонкого кружева, которое красиво покрывало коленку моей стройной ножки. При этом каждая оборка была короче предыдущей, словно юбка в юбке и по сути, эти три оборки, представляли собой единую тройную кружевную оборку. Мои округлые бедра в этих надутых, пышных, атласных панталонах, казались еще пышнее и округлее. Сами чулки были не из прозрачного материала, а из белоснежного блестящего атласа и очень напоминали мне мои не снимаемые очень плотные атласные перчатки. Они даже были оформлены, теми же кружевными цветочками и блестками и касалось что и чулки и перчатки из одного комплекта, хотя так, оно наверное и есть. Подвязок для чулок я не смог разглядеть, поскольку самая верхняя часть чулок видимо уходила под тройную оборку штанин панталон или хуже того, чулки и штанины панталон срослись в единое целое, в точности как рукава-буфы платья и перчатки.
А дальше все…. Больше ничего я не смог разглядеть нового, а тем более, добраться до своей промежности и потрогать все ли там на месте, поскольку попросту держал обеими руками платье, которое норовило выскользнуть из скользких пальцев обтянутых атласом. Лишь стоит отпустить его хотя бы на миг, как оно займет свое прежнее положение и его пышные шуршащие юбки неотвратимо снова все закроют. Тем не менее, я изловчился и закинул одну из ног, положив лодыжку на коленку покрытую кружевной оборкой, а затем глядя пристально вперед, поверх слоев ткани, принялся рассматривать в зеркале напротив, свои белоснежные атласные туфельки с кокетливыми бантиками и украшенные светящимися разноцветными блёстками. На вид это были изящные туфельки лодочки с длинным каблуком-шпилькой, надетые поверх гладких чулок. Я, изловчившись и чуть не выронив, перехватив обруч кринолина в руки чуть ближе, чтобы потом с большим с трудом, иметь возможность одной рукой удерживать пышные юбки, а другой рукой схватиться за высокий каблук, туфельки которая все еще лежала на моей коленке, поверх кружев и норовила соскользнуть вниз . Потом, борясь с тугим кринолином и сильно напирающими вниз массами ткани, и глядя в зеркало, я с пятой попытки, словно ловкий циркач, схватил и второй рукой за туфлю. А затем, жадно ухватил задник туфли двумя руками и потянул, затем резко дернул, но ничего не происходило. Туфлю словно намертво приклеили к ноге. Затем я напрягся и потянул так сильно, как только мог, но ничего кроме боли в стопе и лодыжке не получил. Я не мог поверить в это, но свадебная туфелька полностью ощущалась, как часть ноги, а каблук словно продолжения пятки. Я попробовал его отломать, то тут же взвизгнул от резкой боли, от которой в глазах потемнело и они наполнились слезами. В следующий момент я выронил ногу с приросшей к ней туфелькой и все пышные юбки, почувствовав свободу с громким шуршанием немедленно упали вниз, скрыв все из виду. Кроме всего прочего, все снова укуталось в белую дымку. Вуаль словно издеваясь с тихим шуршанием снова упала вниз и мне от безысходности даже не хотелось ее поднимать. Я снова был до самых пяток, точнее до кончиков каблуков в неисчисляемых слоях тафты, кружев и атласа.

Через несколько мгновений все смятые юбки и несчетные слои нежной тафты моментально распрямились и выровнялись, словно я и не держал их скомканными несколько минут, а потом я мог снова наблюдать идеально ровную, гладкую, блестящую поверхность белоснежной, атласной юбки. Нижняя часть тела стала мне снова совершенно недоступна и надежно скрыта юбкой. Больше я не смог поднять тяжелой пышной юбки, скользкий кринолин не удавалось подхватить. Я снова тянул и дергал юбки, стараясь их поднять, но так и больше не добился успеха. Потом дергал свои волосы и мотал головой, словно лошадь, пытаясь распрямить все эти локоны и пружинки из волос, но прическа снова и снова становилась прежней. После этого опять боролся со своими юбками. Десять минут борьбы со всей этой кружевной, белоснежной и сверкающей экипировкой измотали меня до нельзя и доставили сильную боль во всём теле, но на платье это не отразилось, на нем не было ни единого разрыва, ни единой торчащей нитки. Вскоре я снова стоял перед зеркалом: отражение было безупречным, ни одного изъяна! Все волоски в причёске были на своём месте. Вуаль снова с тихим шуршанием опустилась и накрыла мне лицо и поползла дальше до талии. Мой взор сквозь белый туман упал на письменный стол, на котором стоял пластиковый органайзер, в котором я заметил ножницы для резки бумаги. Я тут же подбежал к нему и схватив ножницы быстро обрезал по кругу жутко надоевшую вуаль и мне было плевать, что она была частицей меня. Фату я не стал трогать. Когда я резал вуаль, было такое неприятное ощущение, словно я отрезал свои длинные волосы, мне даже ее стало жаль, когда она уже валялась на полу. Если нельзя больше поднять юбки я решил изучать свойства своего наряда по- другому, слой за слоем. Сначала, я начал безжалостно комкать и постепенно стягивать в кучу к самому верху, самый верхний, тяжелый, атласный слой пышной юбки, что бы увидеть, что там под ним. А когда мне удалось, укротить плотную атласную юбку платья и заглянуть под эту кучу мятого белого атласа, я ужаснулся. Я наконец рассмотрел свою талию, где начиналась моя огромная юбка, и увидел, что кожа вокруг талии плавно переходила в ткань нижних юбок платья. НИЖНИЕ ЮБКИ РОСЛИ ПРЯМО ИЗ МЕНЯ. Слои мягкой нежной белоснежной тафты плавно переходили в мою плоть, как впрочем, и самый верхний слой, юбка из гладкого атласа, она тоже росла прямо из моей кожи. От отвращения к этому жуткому зрелищу, у меня закружилась голова, и я сразу отпустил свою скомканную юбку, которая с тихим шорохом через несколько мгновения распрямилась, и не прошло и минуты, как она снова сверкала идеально ровной, гладкой блестящей белой поверхностью. Я вдруг явственно осознал, что мое бедное тело не просто полностью запаковано в блестящую ткань свадебного наряда, словно конфета в красивую блестящую обертку, но я и сам стал без сомнения частью этой упаковки или обертки. Ею не покрыто только мое лицо. Руки сразу потянулись к вырезу в платье, но тонкая прозрачная ткань как паутина, задрапировавшая довольно глубокой декольте, уже настолько плотно пристала к коже, что казалось, что все кружевные цветочки и все узоры из жемчужинок и блесток, словно нанесены не на нее, а прямо на мою кожу. Мои руки потянулись выше, заскользили по шее и наконец, дошли до подбородка, под которым красовалась атласная оборка, которая теперь отвердела и казалась словно пластиковой. Ее то и мне удалось схватить двумя руками. Я не жалея сил потянул атласную ткань в стороны, а затем резко дернул жесткую оборку вниз пытаясь ее оторвать. Из глаз брызнули слезы, и дикая боль в моей, нежной шеи убедила меня больше так не делать. Когда полностью прояснилось в глазах, я заметил вокруг шеи, в виде тонкого обруча, кровоподтек и только теперь мне стало явственно заметно, что ткань жесткой белой атласной оборки плавно перетекает в кожу моей шеи.
Я услышал знакомый тихий шелест вперемешку с еле слышным треском: вуаль, словно занавес, медленно опускалась. Теперь она не только возродилась, но и преобразилась, наполовину потеряла прозрачность и стала значительно плотней и по ее гладкой белой полупрозрачной поверхности были рассыпаны маленькие кружевные цветочки. Я с криком отчаяния, раздражения, усталости снова обрезал вуаль и остервенением принялся резать ткань своей юбки. Многочисленные слои белоснежной ткани легко поддалась острому металлу, но следом за лезвием тут же без следа вновь воссоединялась. Лезвие совершенно без сопротивления прошло сквозь белоснежный блестящий атлас и нежную ткань нижних юбок, словно нож сквозь воду. Теперь я понял, платье не только не хотело меня выпускать из себя, совершенно отказываясь сниматься, но и оказывало безмолвное сопротивление. Моя более рассудительная мужская сущность говорила, что хоть мне и жаль красивого платья, но от свадебного наряда нужно избавиться любым способом, прежде чем покинуть это место, иначе как я завтра пойду на работу. Тогда как моя извращенная женская сущность торжествовала, что я не мог никак выбраться из этого красивого свадебного платья, чтобы разрушить образ идеальной невесты. Она даже начала испытывать ранее непознанное сексуальное возбуждение от совершенной беспомощности перед всем этим атласно кружевным пленом, состоящий из многочисленных слоев мягкой воздушной тафты, мерцающих кружев и белоснежного блестящего атласа. Это сексуальное возбуждение было ни с чем несравнимо, и начало нарастать. Мало того вместо привычного затвердения между ног, я почувствовал сладкую пустоту, которую очень хотелось чем-то заполнить. Вскоре весь низ моего живота сильно ныл и в промежности между ног я почувствовал сильный жар. Но снять напряжение я теперь не мог, поскольку от этого меня надежно удерживали пышные многочисленные юбки. Они были надежнее самого совершенного пояса верности, поскольку я теперь не только не мог коснуться, но даже толком увидеть, что там у меня внизу, поскольку все сплошь было покрыто и плотно затянуто бесчисленными слоями мягкой белой ткани. То сладкое местечко, что внизу моего живота, было словно заковано в нежную, совершенно непроницаемую, белоснежную броню. Стоя возле зеркала, я попробовал под своими пышными многочисленными юбками потереть ногами друг о друга. Но это совершенно ничего не дало. Дутые круглые атласные шары штанин панталон, были очень мягкие внутри, словно наполнены очень мягким толстым подгузником и еще туго накачаны воздухом, при всем этом, совершенно не давали ногам вплотную сблизиться. А когда я слегка присев, все же немного их сжал, то вышло лишь небольшое скольжение ниже колен. Я от нарастающей пустоты внизу живота, которая перешла уже в зуд, чуть не скрежетал зубами. Я вдруг явственно понял, что эту пустоту, может лишь заполнить длинный, толстый упругий член и от этих мыслей мне стало жутко противно. Кажется, платье не только не выпускало меня из себя и сопротивлялось этому, но и начало меня мучить. Я с отчаяния собрался с силами и что было у меня мощи, несколько раз ударил по гладкой поверхности огромной юбки двумя руками, пытаясь пробить эти мягкую, нежную совершенно непроницаемую броню, при этом понимая всю глупость моих действий. Пытаться пробить ее все равно, что пробить толстую стену из пуховых перин и мягкой ваты. Мои удары бесследно тонули в мягком нежном плену, лишь слегка покачивалась пышная огромная юбка и ее гладкая поверхность слегка сминалась и немного покрывалась морщинками, которые через несколько мгновений с тихим шелестом распрямились. И, я снова в зеркале мог созерцать идеально ровную, гладкую, без малейшего изъяна, блестевшую ровным ярким блеском, белоснежную, атласную поверхностью пышной юбки платья.
Мои руки затянутые в белоснежный атлас перчатки заскользили вверх пока не очутились на пышной женской груди. Я сквозь слои атласной ткани, почувствовав упругие соски. Поиграв с ними немного пальчиками туго затянутыми в атлас перчаток, сквозь атлас лифа платья и корсета, я почувствовал немного облегчения, но при этом мою девичью грудь наполнили, щекочущие, очень приятные ощущения, которые словно слабые разряды электрического тока распространялись не только на всю грудь, но и на спину, и дальше опускались ниже к животу. А затем я не удержался и застонал по-девичьи, томно и нежно, словно порно звезда в каком-то дешевом порнофильме. От этого мне стало смешно и очень противно. Я решил больше так не делать, но играть со своими сиськами не перестал. Было чертовски приятно, но пустота внизу живота полностью никуда не делась, и спустя некоторое время снова усиливалась и вскоре у меня от нее зудел и горел от жара не только весь живот, но и спина. Но особенно сильный был жар в том месте, где из моей талии вырастал огромный бант с двумя розовыми длинными атласными лентами. Я ловко изогнулся своей изящной, тонкой фигурой и коснулся у основания банта на талии, двумя руками и тут же отдернул их от резкой простреливающей боли, словно от сильного удара током. Бант моего платья теперь полностью ощущался частицей моего тела, причем очень чувствительной, словно головка эрогированного пениса. Когда боль полностью ушла, я осторожно коснулся банта и нежно погладил его, потом снова и снова. Было чертовски приятно его гладить руками, словно ласкаешь свой пенис, мастурбируя. А потом я заметил, что эти ласки ослабляют мою пустоту внизу живота, но жар распространяется по всему телу. Вскоре я уже не мог остановится от нарастающего наслаждения, гладил и гладил свою новую часть тела, которая отзывалась на мои ласки необычайно приятными и острыми ощущения. Теперь я совершенно не сдерживался и громко стонал словно прожженная шлюха в кино для взрослых. Я не заметил, как вуаль громко шурша, снова отросла и снова накрыла меня, как и не заметил, как осел на мягкий ковер покрывавший пол, когда меня с головой накрыл бурный, длительный и всепоглощающий оргазм. Мой огромный бант дрожал, словно парус на ветру, как и дрожали огромные буфы, которые накрыли меня. Я же укутанный и полностью утонувший в пышные юбки корчился на полу от длительного всепоглощающего наслаждения. Платье торжествовало, оно меня полностью покорило!

Когда я пришел в себя, внизу моего живота было все мокро, как впрочем и везде: под мышками, под грудью и на спине. Затем в комнате запахло чем-то цветочным, приятным, словно раскрыли букет роз, тюльпанов и фиалок одновременно. Странно, что я раньше не чувствовал этого приятного запаха, но он был мне очень знаком. Я сидел на полу весь утонувший в юбках и, пытаясь успокоиться от того что сделало со мной платье, чувствуя приятную истому после хорошей розрядки. Мой бант платья слегка побаливал и приятно ныл, словно уставший пенис после тяжелой, но очень приятной работы. Я продолжал наслаждаться тонким ароматом, но влага не давала мне покоя. Затем этот приятный аромат ударил мне в нос, еще несколько мгновений я наслаждался им, пока не понял, это пахнет от меня. Очевидно, платье так сделало, что я теперь потею духами! Мое тело вместе с моей новой атласной кожей теперь источает нежный, приятный женственный парфюм!
А затем, спустя пару минут я почувствовал приятную освежающую в коже прохладу, ощущение влаги быстро исчезало, полностью и везде, даже внизу живота. А спустя пару минут я чувствовал во всем теле свежесть, словно только что принял ванну. Приятный цветочный аромат значительно ослабился, но полностью не исчез. Я с трудом поднялся с пола, и тут же был оглушен сильным шелестом и шуршанием двигающихся слоев ткани на мне. Не прошло и полминуты, как все мои безнадежно смятые многочисленные юбки распрямились и выровнялись, огромная юбка моего платья, снова ярко блестела идеально ровной, гладкой, атласной поверхностью, как впрочем и мои буфы, они полностью распрямились и теперь представляли собой огромные надутые, блестящие шары из белоснежной атласной ткани. В зеркале снова отражалась идеальная невеста с обложки дорогущего, глянцевого, свадебного каталога в безупречно идеальном, свадебном наряде, которая повторяла все мои движения. Это свойство платья быстро восстанавливать свой безупречный вид меня сильно пугало, теперь это происходило в разы быстрее. Кроме того у меня теперь появилось стойкое, не мене пугающее, навязчивое ощущение, что я являюсь неотъемлемой и пожалуй самой большей частью платья, тогда как ощущение того, что платье частица меня, стало для меня уже вполне естественно. Огромный бант платья, который гордо красовался на моей талии сзади, давал мне это ясно понять. Даже многочисленные пышные юбки давали странные ощущения, когда я к ним прикасался и пытался дергать их. Эти приглушенные ощущения в точности напоминали ощущения, когда касаешься своих волос и ногтей. Платье постепенно и незаметно завладевало моим телом. Глядя сквозь полупрозрачную вуаль в зеркало, я вдруг явственно осознал что сопротивляться ему бесполезно. «Так ли уж бесполезно!» – пронеслось у меня в сознании, и я сразу потянулся за ножницами, что бы отрезать вуаль. Как только я взял их в руки и приблизил к вуали, что бы ее срезать, атласная перчатка на моей руке, в которой были ножницы, стала мгновенно стягиваться и уменьшаться, и стала настолько тесной, что я взвыл от резкой боли и выронил ножницы. Так же быстро хватка перчатки вокруг руки быстро исчезла, когда посторонний предмет исчез из руки. Как только я снова попытался поднять их с пола, корсет платья, вместе с лифом, платья начал сдавливать верхняя часть меня не давая наклониться. Впрочем, я и так не смог бы поднять ножницы с пола, поскольку этому помешали бы пышные нижние юбки вместе с огромной юбкой платья. Я схватил со стола острый канцелярский нож, но результат был тот же, адская боль в руке, словно атласная перчатка хотела раздавить мою руку. Кажется, платье теперь не только оказывало пассивное сопротивление, но и начало принимать активные действия в борьбе с моей глупостью. А затем раздался оглушительный хлопок, словно раскрылся огромный зонт, что-то с громким шуршанием шелковистой атласной ткани упало сверху на меня и накрыло, я сразу погрузился в полумрак. Затем почувствовал, как что-то атласное и шелковистое быстро охватило всю мою голову вместе с высокой прической, легко на щеках и плотно сошлось под подбородком. Я попробовал поднять атласную ткань, накрывшую меня, но не смог поднять даже руки, поскольку абсолютно невозможно было их оторвать от огромной юбки. Руки, словно вместе с атласными перчатками приросли намертво к платью. Как я не старался оторвать их от юбки, атласная ткань только плотнее сжималась и натягивалась, поэтому ничего не удалось добиться, кроме боли в руках и плечах. Я приблизился вплотную к зеркалу, что бы разглядеть что же со мною произошло в этот раз. Сквозь тяжелую белую атласную ткань, насколько мне позволяла ее прозрачность я увидел что меня покрыла огромная, длинная накидка из того же белоснежно слепящего атласа, что и было сделано мое платья. Эта накидка укутывала меня от головы до пят вместе с платьем, полностью скрывая не только мое лицо, но все малейшие очертания моей фигуры. Я был похож, на полностью закутанное, в слои блестящей мягкой ткани, белое бесформенное приведение. Я снова захотел поднять тяжелую накидку, что бы понять, что это так плотно охватывает мою голову, но пытаться это было уже бесполезно. Хватка ткани, была настолько сильной, что я не мог не только поднять руки, но даже пошевелить пальцами. Мои руки были скованны невидимыми атласными оковами. Видимо платье, одев меня в эту странную длинную атласную накидку, не только хотело оградить меня полностью от дальнейших попыток делать глупости, но и давало ясно понять, что сопротивление бесполезно…
sxn3560420410
Свободен
22-03-2020 - 14:44
Спасибо! Очень интригующий и интересный рассказ. С нетерпением жду продолжения!
Пара М+Ж RFT10480
Свободен
25-03-2020 - 04:06
Глава 5. Коварство ведьмы или неотвратимые изменения.

Тихо хлопнула дверь, а затем послышалось цоканье женских каблучков и громкий шелест пышных юбок.
- Вижу, моя милая, что ты время даром не теряла и обзавелась дополнительными аксессуарами. Признаться честно, тебе паранджа очень идет! – восторженно воскликнула фея.
- Белль, подними мне пожалуйста, эту странную накидку.
- Дорогуша, это не накидка, а самая настоящая паранджа мусульманской невесты.
- Пусть будет по-твоему, только пожалуйста, сделай, что-нибудь с этой плотной пеленой из атласа, я не могу не только выбраться из-под нее, но даже поднять руки. Они прилипли к юбке моего платья – пожаловался я совсем по-девичьи.
- Так это же чудесно, вы обе, ты и платье, успели уже хорошо познакомиться, пока я отсутствовала. Ты даже успела от него заслужить наказание….
- Белль, что еще за наказание? – пропищал я голосом обиженной девчонки.
- А такое… Острые предметы не игрушка для маленьких глупых девочек. Нечего было ими размахивать, ты ведь могла пораниться или хуже того с дуру что-нибудь себе случайно отрезать, например этот чудный хвостик, прости, этот чудный бантик, который растет у тебя на спинке. Глупенькая, пойми, он весь пророс сквозь тебя, точнее уже насквозь просочился тобой. Пытаясь подрезать его основание, ты ведь могла умереть от потери крови раньше, чем я поднялась бы с первого этажа, услышав твой крик. Пойми, этот способ уйти из этого бренного мира в мир теней, не самый лучший. Яд или пистолет, вот лучшее решение, но я бы рекомендовала самоубийцам газ, от него смерть очень легкая. Милая Джулианна вместо мира теней и забытья, я рекомендую тебе мир красоты и изящества, мир шелковистого атласа и вычурных кружев, мир нежного шелка и мягкой, как морская пена тафты, именно туда я и хочу тебя отправить. А сейчас моя дорогая, прежде чем я подниму тебе все три твои вуали, ты мне пообещаешь, что больше не будешь делать глупостей.
- Как три? Я же помню, что одну из них, самую первую точно обрезала!
- Именно три, моя дорогая. Ты смогла ее обрезать, потому что тебе позволило это сделать платье. Этим самым ты внесла новые дополнения в свой свадебный наряд.
- Что еще за изменения Белль? – спросил я с тревогой.
- Ты их сейчас увидишь, но сначала ты мне пообещаешь не делать резких необдуманных движений, не хватать в руки острых предметов и вообще успокоиться. Обещаешь Джулия?
- Обещаю Белль!
Сначала фея подняла мне длинную белую, атласную паранджу и сразу я вышел из полумрака, потом подняла густую полупрозрачную белую вуаль, по которой были разбросаны кружевные цветочки и наконец, была поднята самая тонкая и легкая, прозрачная белая вуаль, которая так опрометчиво мною была обрезана и которая обратно отросла из моих волос.
- Вот видишь, твоя вуаль вернулась, а ты переживала, - словно прочитав мои мысли молвила фея.
Я стоял, молча открыв рот от увиденного мною зрелища в зеркале. Моя голова вместе с высокой прической была плотно закутана в белый атлас, только были видны лишь мои накрашенные глаза. Я смог выделить две детали, которые появились в моем наряде, точнее две тряпки из гладкого белого атласа. Один из этих кусков атласной материи был, какой-то тканевый навес, похожий на очень длинный детский слюнявчик, только прикреплен он был не на шее, а начинался чуть ниже моих глаз, скрывая почти весь мой нос и рот, а затем опускался почти до моей груди. Вторым куском блестящего атласа, был атласный платок, который не только спрятал все мои волосы, но и половину лба и щеки, а затем плотно сходился под подбородком.
- Это милая, мусульманский свадебный хиджаб, а другая вещь вовсе не слюнявчик, а «шейла» или «принцесса».
- Это просто удивительно! Неужели я это сама сделала? – спросил я, снова удивляясь с какой легкостью опять заговорил о себе в женском роде.
- - Несомненно Джулианна…
– Белль, а нельзя сделать с помощью твоей волшебной палочки, так что бы мой наряд был немного разделяемый.
- Моя дорогая Джулия, когда ты полностью изменишься и будешь полностью преобразована до состояния вещи, причем очень красивой вещи, твой свадебный наряд не только будет разделяемый, с возможностью отделять и добавлять аксессуары, но и полностью снимаемый. Уверяю тебя моя милая, что после полной трансформации на тебе будут все необходимые молнии, застежки, крючочки и пуговицы в нужных местах, которые полагаются в подобных свадебных нарядах и их аксессуарах. Все будет как полагается разделяемо и снимаемо, только нужно немного потерпеть и окончательно изменится, совершив окончательный переход в состояние вещи.
Я совершенно ничего не понимал в этом сладком словесном потоке женщины.
- Белль милая, пожалуйста, тогда сделай что-нибудь с моими руками.
- А что с ними не так?
- Платье держит их, я не только не могу их оторвать от юбки, но даже пошевелить пальцами. При попытке поднять руки, мне больно. Мои ладони словно приросли к ней.
- Они пришиты… Платье их отпустит, когда для него, от тебя, не будет исходить никакой угрозы. Ты должен полностью успокоиться.
- Но у меня ничего не получается.
- Расслабься и подумай о чем-нибудь приятном!
- О чем?
- Например, о платьях. Ты ведь любишь платья?
- Да. Но…
- Никаких но, простой сделай, что я тебе велю!
Лишь с десятой попытки мне удалось обуздать свое волнение, и я почувствовал, что могу шевелить пальчиками в атласных перчатках, а затем, как и обещала Белль я смог оторвать свои руки от гладкой, белой атласной поверхности юбки. Я осмотрел старательно свои ладони, плотно обтянутые белоснежным атласом, и хоть колдунья говорила, что они были пришиты к юбке моего свадебного платья, я совершенно не обнаружил на них ни следов от швов, ни от нитей. Моему взору предстала совершенно гладкая белая атласная поверхность, как на перчатках, так и на самой юбке.
- Посмотри, что у меня есть - сказала женщина, показывая блестящий футляр, в форме сердца.
- Что это?
- Ювелирные украшения невесты! Они будут самым последним штрихом в твоем образе прекрасной невесты и сделают тебя идеальным совершенством. Просто сама себе удивляюсь, как я могла вообще о них забыть – лукаво молвила Белль.
- Какие они красивые и удивительные! - не воздержался я от восклицания, когда женщина открыла плоскую серебристую коробку. В ней лежали в углублениях из мягкой белой ткани огромные серьги с красными камнями, ожерелье, диадема и браслеты, но их почему-то было не два, а четыре. Но самым удивительным было то, что ярко красные камни, как пролитая кровь, были в оправе, не из золота или серебра, а из прозрачного ни на что непохожего материала. Это было не пластмасса, скорее какое-то стекло или хрусталь, ибо ювелирные украшения были обжигающе холодны как лед, от этого их блеск становился еще более ослепительным. Что бы приделать огромные серьги к моим ушам женщине пришлось проникнуть под платок, укутавший всю мою голову вместе с высокой прической. Странно, но ткань хиджаба покорно отступила, позволив ей проколоть мне уши и вставить в них украшения. Как только они заняли положенное место, атласная ткань снова обратно стянулась, покрывая обратно уши, половину щек и почти весь лоб. После этого длинное ожерелье из крупных красных камней обвилось вокруг моей шеи, словно змея, Белль занялась моими браслетами из тех же ярко красных камней в прозрачной холодной как лед оправе. Она застегнула их мне на руках поверх атласной ткани перчаток. Странно было только то, что каждый из браслетов имел три маленьких хрустальных колокольчика, которые нежно звенели от малейшего движения. Потом Белль нырнула мне под пышную юбку, и я почувствовал холодное прикосновение браслетов чуть выше лодыжек, а затем, когда пошевелился, услышал приглушенный многочисленными слоями ткани хрустальный звон.
- Белль, скажи мне, а зачем они мне на ногах? Хватило бы и два браслета на руках, а те, что под юбкой совершенно бесполезны, поскольку их не видно.
- Зато хорошо слышно! Что бы магия заключения начала работать, нужно в нее заключиться полностью, или простыми словами говоря, тебе нужно поставить полный комплект – сказала девушка, приделывая диадему мне на лбу, прямо поверх атласного платка.
А теперь ты должен немного походить по комнате – немного приказным тоном сказала Белль.
- Зачем?
- Так нужно! Просто сделай, то, что я тебя прошу - сказала девушка с трудом скрывая волнение.
Я просто подчинился, и комната наполнилась не только шуршанием моих пышных юбок, но и мелодичным хрустальным звоном. Я звенел весь. А потом, приглядевшись, я заметил, что такие же хрустальные колокольчики появились у меня не только на браслетах, но и на серьгах и на ожерелье, и сплошь покрыли весь подол моей юбки платья. А затем я самопроизвольно начал кружиться и уже не мог остановиться. Моя огромная юбка от кружения начала вздыматься выше и становиться еще пышнее. Меня кружила какая-то неведомая неподвластная мне сила. Хрустальный звон был просто невыносим и проникал в мое сознание, вызывая там какие-то вибрации, а потом завибрировал я весь, вместе с моим пышным, намертво приросшим ко мне свадебным нарядом. Теперь ощущение того что я часть платья стало еще более отчетливее. Не исчезло оно, когда Белль прекратила взмахом своей волшебной палочки мое дивное фуэте. А потом я почувствовал сквозь атласную ткань сильное холодное жжение в тех местах, где были эти странные ювелирные украшения. Посмотрев в зеркало, я чуть не обмер в ужасе. Мои ожерелье из ярко красных камней, словно расплавившись медленно втягивалось в мою шею. Мои серьги втянулись в уши, я не мог увидеть этого под тканью белого атласного платка, но зато это хорошо почувствовал. Мне казалось, что под белым платком, мочки моих ушей уродливо растянулись. Браслеты словно став жидкими тоже втягивались в мои руки. На них больше не звенели хрустальные колокольчики. Я завороженно наблюдал, как странные ювелирные украшения, втягиваясь, исчезают во мне. А потом они и вовсе бесследно исчезли, и неприятные ощущения обжигающего холода тоже бесследно исчезли.
- Куда они делись?
- Просто растворились в тебе. Твое тело полностью их приняло и это меня радует- сказала как-то отстраненно колдунья.
- Ничего подобного в жизни не видел! Красивый фокус ничего не скажешь!
- Это мой дорогой Джулиан не фокус – сказала серьезно женщина и продолжила – Это чистая магическая энергия в своем обычном проявлении. Ты можешь их видеть и чувствовать, но эти ювелирные украшения эфемерны. Они могут быть чем угодно и кем угодно. Это амулеты заключения. Они призваны навсегда надежно заточить пленника внутри вещи, после того как он будет полностью изменен до состояния этой самой вещи. При этом амулеты заключения, делают дальнейшие магические изменения теоретически и практически невозможными. Тот, кто был превращен в вещь или в предмет с использованием амулетов заключения, навсегда останется этой вещью или предметом. Под действием амулетов заключения, он совершенно ничего не сможет поделать со своим состоянием беспомощности вещи. Это колдовство очень сильное и неразрушимое. Случалось что даже опытные колдуны попадали под его воздействие и навсегда оставались в заколдованном состоянии, будучи вещью или предметом при этом совершенно бессильны против этого положения, созданного магией заключения.
Белль ты такая милая и забавная, опять показываешь фокусы и загадочно шутишь. Давай уже заканчивать эти твои преобразования, ты поможешь мне снять платье и я, наверное пойду – сказал я стараясь сохранить невозмутимость, хотя прекрасно понимал что женщина не шутит и здесь что-то не так, для привычного понимания человека, если конечно, он не во сне или в наркотическом угаре.
В ответ женщина лишь снисходительно улыбнулась и сказала:
- Ты Джулиан так и ничего не понял, а может это даже и к лучшему… Ты будешь самое лучшее мое творение… Садись скорее на диван.
- Зачем?
- Как зачем? Ты же совсем недавно хотел, что бы тебе расстегнули платье. Начнем уже тебя, наконец, разбирать. Сам понимаешь время позднее и всякое такое. Хоть завтра выходной, наш свадебный салон работает, и я должна немного передохнуть.
Два раза меня не пришлось упрашивать, я раскинув свои пышные юбки, сел на диванчик, полностью его заняв и опершись на спинку. Белль взмахнула волшебной палочкой, и я почувствовал снова знакомый приятный цветочный запах. Золотистые пылинки закружились в воздухе весело играя, а затем коснулись моего атласно- кружевного наряда и непокрытой кожи лица возле глаз.

Послышался осторожный стук в дверь и когда хозяйка кабинета дала разрешение, в комнату вошли две миловидные девушки, в розовых атласных униформах свадебного салона, похожих на пышные платья подружек невесты. Одна из них принесла огромную гору коробок, а другая никелированную стойку вешалку, на которой болтался лишь один плечик-вешалка, на которые обычно вешают платья или костюмы. Но этот плечик имел не просто гладкую деревянную или пластиковую поверхность, а был обшит чем-то мягким, точнее мягкой тканью под которой имелась широкая мягкая поролоновая вставка. Девушки сложили в центре комнаты принесенные предметы и сделав книксен быстро удалились.
После того как на мне осела волшебная пыль и растворилась во мне я себя чувствовал как-то странно, сильно возбужденным, точнее сексуально возбужденным что-ли. Мне очень захотелось себя погладить, точнее мое фантастическое платье. Я понимал, что наряд пора снимать, но с каждым мгновением я ловил себя на мысли, что мне совершенно не хочется с ним расставаться и хочется еще немного побыть в этом фантастическом и сказочном платье, прежде чем Белль его окончательно снимет. Видимо я не удержался и тихонько застонал.
Фея лукаво улыбнулась и молвила:
- Джулиана, милая девочка, ну нельзя же так! Имей терпение, скоро вы с платьем станете единым целым, точнее навеки сшитыми в единое целое, неразрывными атласно кружевными узами.
Первое что мне сняла хозяйка свадебного салона, так это была плотная атласная паранджа, хиджаб и одну из вуалей, та которая была гуще и ее покрывали кружевные цветочки. Эти две вещи она положила в специально приготовленные коробки с логотипом свадебного салона, на которых было написано большими буквами: «Свадебная мода Анабеллы», а чуть пониже меньшими письменами: расширение модификации модели – Джулианна, аксессуары к платью по имени Милллисента.
Фату и вторую самую прозрачную и легкую вуаль женщина не успела мне снять, послышался какой-то странный грохот.

- Упс! Джулия, кажется твои ножки отпали! – сказала Белль и опустилась вниз. После того как она произнесла, я действительно перестал чувствовать свои ноги до колен. Хотя нет, ощущение присутствия той части ног было, но было такое ощущение, словно они превратились в вату, и это ощущение никуда не собиралось уходить, наоборот оно медленно распространялось по моей ноге выше.
Я осторожно поднял свои пышные юбки, насколько позволяло мое сидячее положение, чуть ли не подбородка и в зеркале от увиденного зрелища ужаснулся. Белые атласные чулки, до колен свободно болтались, словно плети, поскольку их уже совершенно ничего не наполняло. Точнее и колен тоже уже не было, под атласом пустых чулок, в самом верху, из-под тройной кружевной оборки выступали очертания круглого торца какой-то трубки. Атласные туфельки с кокетливыми бантиками совершенно пустые стояли на полу. Я, не поверив своим глазам, попытался закинуть ногу на ногу, но из этого совершено ничего не вышло, поскольку они совершенно не слушались меня, словно стали чужими, ногами какой-то тряпичной куклы, туго набитые мягкой ватой. Я, с огромным трудом, удерживая огромные пышные юбки одной рукой, все же другой смог ухватить то, что когда-то было одной из моих ног, и снова ужаснулся. И хоть от прикосновения моей руки это ощущалось по-прежнему, как часть моей ноги, я в руке держал лишь мягкую, эластичную, атласную, белую ткань чулка, который был совершенно пустой, без намека существования под ней плоти, кожи и костей. Моя рука осторожно заскользила вверх и уткнулась в какую-то круглую пластиковую крышку, которую я ощущал сквозь чулок, как часть своего тела. Видимо это то, во что превратились мои коленки. Белль тем времен невозмутимо взяла мои атласные туфельки, завернула их в бархатную белую бумагу и совершенно спокойно вложила в уже приготовленную коробочку для обуви на которой было написано большими буквами «Свадебная мода Анабеллы» женские свадебные туфли, модель- Джулианна, имя – Миллисента.
Я был шокирован, но все же через пару минут, с трудом овладев собой, c тревогой спросил у женщины, которая начала готовить другие коробки:
-Белль, что все это значит? Вы же обещали в вашем объявлении, что я буду идти по проходу в белом платье.
- - Джулия ты была невнимательной или не внимательно читала. Там было четко написано, что ты будешь скользить по проходу в белом, так…, если тебя будет кто-то носить. Но ты несомненно будешь в платье… - сказала женщина, тихонько хихикнув, а затем продолжила – Потому что невеста будет в моем свадебном платье, точнее в платье из моего свадебного салона «Свадебная мода Анабеллы». И ЭТИМ СВАДЕБНЫМ ПЛАТЬЕМ ТЫ БУДЕШЬ, мой милый женственный мальчик Джулиан, или точнее уже давно сладкая девочка Джулианна! Но называть я тебя буду совсем по-другому, именем твоего платья, которое полностью станет тобой! НАРЕКАЮ ТЕБЯ МИЛЛИСЕНТОЙ!!!- воскликнула колдунья и снова взмахнула волшебной палочкой. Волшебной пыли больше не было, но зато были, как в настоящей сказке, гром и вспышка молнии, хоть за окном светила полная луна.
А дальше я себя чувствовал, словно во сне от нахлынувших и затопивших меня непривычных, приятных, сексуальных ощущений.
-Белль, я чувствую себя очень странно!
- Это потому, что твой свадебный наряд тебя поглощает. Ты теперь милая Миллисента переодеваешься в свое свадебное платье…, полностью…. Ты теперь САМА СТАНОВИШЬСЯ СВАДЕБНЫМ ПЛАТЬЕМ…, полностью, причем очень редкостным и эксклюзивным свадебным платьем! Свадебным платьем принцессы Миллисенты! Свадебным платьем за которым я очень давно охотилась и теперь безумно счастлива, заполучить его в свою коллекцию свадебных платьев! – воскликнула женщина, всплеснув руками и сверкнув диким безумием в глазах.
Мне вдруг стало очень страшно, я вдруг понял что боюсь этой странной психопатки, от которой исходила сильная гипнотическая энергия. Но в тоже время по мере того как нарастал мой страх перед непознанным и совершенно непонятным, нарастало сексуальное возбуждение, которое вскоре вылилось в приятное ноющее ощущение, внизу живота.
- - Кстати в рекламе было имя Мэри-Джейн. Это одно из имен самых эксклюзивных платьев, которые стали уже классикой свадебного наряда, во всем мире. Этим восхитительно пышным свадебным нарядом, ты не раз любовался, глядя в центральную витрину моего салона, когда проходил мимо. Ты его обязательно встретишь, когда будешь висеть на этой милой вещице - сказала женщина, сняв с высокой никелированной вешалки-стойки, мягкую белую вешалку-плечик, на которой под красивым кружевным бантиком, красовался маленький логотип с мотивом означающим слияние женского и мужского начала, причем женский знак был розовый, а мужской бледно голубой. Не знаю, что на меня нашло, но эта вешалка мне показалась восхитительно прекрасной. Я тогда впервые оценил ее прелести, не как живой человек, а как настоящая вещь, точнее как дорогая эксклюзивная вещь, как настоящее свадебное платье. Атлас обтягивал мягкими волнами изящный изгиб вешалки, а в самом низу плечика, где должен был быть шов, была красивая белая кружевная оборка и красивые кружевные бантики. Женщина театрально покрутила у меня перед лицом мягкой вешалкой и вернула ее обратно на высокую стойку.

- Миллисента тебе очень понравится носить это, когда невеста тебя не будет носить. Эта милая вещица, очень мягкая и удобная, сама ее проверила…- сказала Белль хихикнув.
Я хотел ее, что-то спросить, но понял, что не могу проронить ни слова. Мои губы слиплись в одно мгновение. Предмет который продемонстрировала фея, меня на время, полностью загипнотизировал...
- Знаю, знаю, моя дорогая девочка тебе хочется узнать, почему я так поступаю… О, это долгая история, но я думаю, что успею тебе ее рассказать, пока твои изменения не начнут вступать в полную силу.
И не дождавшись моего ответа или кивка в знак согласия, женщина начала свой рассказ.
Это было очень давно и случилось, перед первой нашей совместной брачной ночью. Мой муж изменил мне, но не с женщиной, а с мужчиной, когда я отлучилась на пару часов, чтобы отвезти свою мать на вокзал и посадить ее на вечерний экспресс . Когда я вернулась где-то за час до полуночи, я застала своего мужа посреди гостиной в интересной позе, когда его зад, словно дятел, долбил его любовник. Я даже возбудилась при виде трахающихся в жопу мужчин. Мой муж при этом был переодет в мое свадебное платье и стонал, словно юная девочка. Нет, мне в тот момент совершенно не было жаль измятых и безнадежно испачканных мужским семенем белоснежных юбок моего свадебного наряда, мою душу жгла обида, что меня так жестоко обманули. На довершение, вместо того чтобы сразу уйти, чувствуя вину или хотя бы смутиться, его любовник жаловался, что мой муж не дал сперва ему примерить свадебное платье, а сам его надел. Заметь, мое свадебное платье! Это было для меня шоком, мой избранник был не только лживым геем, но и трансвеститом. Когда, я попробовала у него выяснить, что эта живописная сцена значит, он мне закатил истерику, как стервозная баба. Он сказал, что меня не любит и уходит жить к мужчине и вообще сменит пол, чтобы свободно носить женскую одежду и быть всегда в платье. Но он не знал что я дочь ведьмы, которая получила дар от своей матери и я уже к тому времени закончила магическую академию. За это он и поплатился. Если он так сильно желал, быть всегда в платье, ну что ж…, да будет так! Я так и сделала, полностью исполнив его желание! Он теперь всегда будет в платье, навеки веков, и больше никогда не сможет снять с себя платья, поскольку сам стал платьем! Это очаровательное пышное свадебное платье, со всеми нижними кружевными юбками и оборками, что сейчас на мне и есть мой муж Денни. Я его в первую нашу брачную ночь превратила в этот чудный свадебный наряд до последней нижней юбки, включая панталоны, корсет и кринолин. Он весь стал добротным атласом, шикарными кружевами и нежным шелком. А еще на довершение, его ушлого и наглого любовника я полностью превратила в бесполого манекена. Он весь стал качественным пластиковым изделием для витрины. Его ты мог видеть в центральной витрине моего салона в качестве невесты, этакой безмолвной пластиковой милашкой. Его желание примерить свадебный наряд, я тоже исполнила полностью и теперь он сможет примерить не только одно свадебное платье, а очень много. Иногда это даже происходит по несколько раз в неделю, когда приходит новая коллекция от кутюр. Единственное платье, которое он не сможет никогда примерить, теперь на мне, и я его никому не отдам. Оно принадлежит только мне, и его теперь зовут Денизой. Поскольку свадебный наряд, в которое обратился мой муж, почти не изнашивается, а феи живут очень долго, то мы с ним будем жить вечно, и будем всегда вместе, и в радости, и в горе, как в той глупой наивной свадебной клятве, которую мы произнесли в день нашего бракосочетания.
-Ты так ненавидишь всех трансвеститов и геев, что готова их превращать в вещи?
- - Нет Милисента, мне они безразличны, но вот их существование, существенно вступает в противоречие с законами магии. Я же, хорошо зная об этих пристрастиях к переодеванию и заветной мечте стать невестой, использую это лишь с меркантильных соображений.
Прелесть превращения подобных людей в вещи, заключается в том, что из них всегда получаются эксклюзивные и редкостные платья, наделенные фантастическими свойствами. Они почти не изнашиваются, самовосстанавливаются и самоочищаются, а еще могут сами подгоняться под нужный размер, поэтому мои платья не требуют изнурительных длительных примерок и подгонок, они всегда сидят на невестах идеально. Могут менять размеры на несколько порядков как в одну сторону, так и в другую, а еще в незначительной степени дополняться новыми, мелкими деталями, а также их лишаться согласно текущей моды. Всех кого я превратила в платья, больше ни в чем не нуждается, они будут жить долго и счастливо, поскольку под полной защитой колдовства платья. Единственное чего им следует бояться, так это огня, но он опасен не только вещам, но и колдуньям, которые их создали. Ведь не зря несколько сотен лет назад инквизиция сжигала на кострах ведьм. Только против огня колдуны и чародеи в большинстве своем бессильны. Превращение мужчин в одежду и домашнюю утварь, старо как мир и производилось ведьмами не раз, еще с тех времен, когда мужчины и женщины поклонялись стихиям природы и древним богам. Огонь даже с тех времен был всегда символом смерти колдовства. Именно из-за проклятого огня погибли мои любимые девочки, мои самые лучшие платьица, когда случился пожар в моем старом магазине. Погибла почти вся моя коллекция антикварных платьев. Никакая страховка не смогла восполнить мою потерю. Ах, как же плакали мои платьица, сгорая заживо в огне, совершенно беспомощные. А на утро, на пепелище стражами порядка было найдено 19 обгоревших останков мужских тел. Но полиция так и не смогла мне ничего предъявить, поскольку не смогла в них идентифицировать пропавших без вести, в разное время мужчин …
Из глаз Белль ручейками потекли слезы. Она вытерла глаза платком и высморкавшись, сказала:
- Несколько лет назад я начала создавать мою новую коллекцию эксклюзивных свадебных нарядов. Ты будешь Миллисента в ней двенадцатой, точнее двенадцатым платьем. Всех их будет 24. Реклама нашего свадебного салона с интересным предложением для трансвеститов и просто любителей переодеваться в женское, хоть и медленно, но все же делает свое дело. Сюда приходят многие, но лишь избранные могут стать материалом для моих платьев с волшебными свойствами. Это лишь моя работа завлечь, наложить волшебное заклинание и с помощью колдовства обратить в эксклюзивную красивую вещь. Ты Джулиан стал всего лишь жертвой колдовства, поскольку являешься подходящим материалом для создания очередной изысканной вещи в моей коллекции.
Кроме того после того как тебя объявят пропавшим без вести, я получу страховку по случаю твоей смерти и законно унаследую все твое состояние. Это все отражено в твоем завещании, которое ты подписал несколько часов назад. Нет, я просто так не собираюсь забирать деньги в подобных тебе, которых я обратила и еще обращу в красивые вещи. Нет, покупать автомобили, яхты и недвижимость, я не собираюсь. Все средства, тех, кого я превратила в изысканные свадебные наряды хранятся в специальном благотворительном фонде из которого я помогаю обманутым женщинам, которых кинули их будущие избранники, сразу после свадьбы, лишили без единого гроша, помогаю всем тем обманутым дурехам невестам, ослепленным любовью.

Закончив свой монолог , женщина сняла мне длинную фату со шлейфом и бережно уложила в большую приготовленную для нее коробку с соответствующей надписью. Теперь с вершины моей высокой прически, подобного прозрачному легкому облаку, ниспадала вокруг моей головы и спускалась ниже на пышную юбку, лишь белая полупрозрачная вуаль. Затем Белль вышла, попросив меня немного подождать. Я же накрытый вуалью так и остался сидеть на диване, поскольку больше не мог встать. Ощущение ваты вместо плоти, уже заполнило меня почти до талии. Я по-прежнему хорошо чувствовал свои ноги, хоть и знал что их у меня больше нет. О том чтобы подняться з дивана больше не было и речи, из-за этой чертовой тряпично-кукольной непокорности нижней части моего тела.

Это сообщение отредактировал RFT10480 - 26-03-2020 - 20:13
Пара М+Ж RFT10480
Свободен
27-03-2020 - 04:00
Глава 6. Свадебный наряд с аксессуарами или как я перестал существовать.

Где-то через полчаса, фея вернулась. Войдя в комнату, она как-то странно посмотрела на меня, а затем быстро скользнула мне за спину. Поскольку диван стоял не плотно к стене, точнее на отдалении чуть больше метра от нее, Белль легко смогла пройти в своей пышной юбке за диван или точнее оказаться за мною. Она просунула мне руки под огромные надутые рукава-буфы снизу и очень легко начала меня поднимать над диваном, словно легкую тряпичную куклу, которая почти ничего не весит. Когда она меня подняла, я был просто поражен, как я теперь стал мало весить. «Великолепно Миллисента, большая часть твое тела растворена магией, и полностью поглощена платьем» - сказала фея. Но моему удивлению не было предела, когда я почувствовал, как что-то тяжелое и высокое, как башня, быстро заскользило с моей головы, точнее его кто-то с легкостью снимал, просто потянув за мои волосы, а затем послышался ехидный голосок Белль с деланным сожалением : «О, дорогая, мне жаль, кажется, твоя вуаль соскочила!» Она подняла ее, и я увидел что-то большое цвета спелой пшеницы прикрепленное в вуали. Это был высокий парик, но не просто парик, а мои волосы уложенные в высокую свадебную прическу из множества локонов и завитков. Когда я их лишился и стал совершенно лысый, моя макушка головы, там где были мои волосы, стала не просто совершенно гладкой как бильярдный шар, а стала ярко блестеть гладкой, белой, атласной поверхностью, как весь мой наряд невесты. Пока я зачаровано смотрел на это, «парик» изменил текстуру и стал ярко блондинистым, а затем цвета платиновой блондинки, и только потом шелковисто белым, пока вовсе не слился с вуалью, полностью втянулся в нее, бесследно растворившись в вуали.

Ведьма бережно сложила и положила то, что было совсем недавно моими волосами в точно такую же коробку, в которой уже лежали мои туфельки, только на ней надпись была другая: «Вуаль двойная, длинная. Модель – Джулианна, аксессуары к свадебному платью – Миллисента».
Но сначала, она что-то отделила от нее. Это была маленькая шляпка из атласных цветов, а присмотревшись внимательно, я понял что это не шляпка, а венок невесты, который фея тоже положила в отдельную коробку, на которой было написано «Венок венчальный. Модель – Джулианна, аксессуары к свадебному платью Миллисента».
Внезапно я почувствовал острую боль, острый спазм сотряс то, что еще осталось от меня. В следующий момент, я почувствовал сотни тянущих уколов в спине, словно в нее вонзилось множество швейных иголок с продетыми в них толстыми шелковыми нитками. Я чувствовал эти неприятные ощущения не только своим телом, но и платьем, словно оно стало целиком моей плотью. Было такое ощущение, словно иглы с продетыми толстыми нитями, пронзают меня с платьем насквозь и пришивают меня к нему намертво.
- Не бойся скоро эти неприятные ощущения полностью пройдут. Так бывает всегда, пока платье захватывает спинной мозг и поглощает его. Вскоре оно полностью будет контролировать не только твое тело, но и твои чувства, мысли и желания, но сначала оно полностью преобразует твое тело – словно прочитав мои мысли, сказала колдунья, а затем продолжила:
- - А теперь моя дорогая, я тебя немного оставлю в покое, чтобы ты могла собраться с мыслями, пока еще, как человек….
Женщина вышла, а я остался наедине с платьем. Но собраться с мыслями мне не удавалось. Ощущения, что меня самым безжалостным образом пришивает к платью невидимые швеи, невидимыми иглами с продетыми в них невидимыми нитями не исчезло, они просто перешли на новый уровень, а боль стала какой-то ноющей. Кроме этого слышался внутри меня какой-то хруст, словно толстой иглой прокалывают что-то твердое, шелест, шуршание и громкий треск, напоминающий звук рвущихся тряпок.
Вскоре Белль снова вернулась и, не говоря ни слова, она в очередной раз взмахнула волшебной палочкой. В тот же миг я почувствовала, как невидимая сила резко повела мои ноги в стороны широко их, раздвигая и сильно прижимая к кринолиновой юбке. Было очень больно. Я чувствовал, как очень сильно врезаются упругие обручи кринолина в мою нежную кожу. Казалось словно прозрачная кринолиновая юбка, хочет перетереть мои ноги и пропустить их через себя словно сквозь сито.
- Потерпи чуток Миллисента, это пройдет. Теперь твоя старая кожа ног и новая выросшая атласная плотно соприкасаются со всеми твоими юбками. После того как на твоих нижних юбках образуют все необходимые завязки, застежки и крючочки, твои ноги свободно пройдут сквозь кринолин, а затем полностью поглотятся тафтой, кружевами и атласом юбок. Теперь твои ноги будут навеки веков всегда широко расставлены, так что лучше сразу привыкнуть к постоянной циркуляции воздуха там…. Миллисента тебе ведь очень хорошо знакомы эти ощущения свободного движения воздуха под юбкой. Я знаю, тебе очень нравилось, когда легкий ветерок поддувает под юбочку и приятно холодит ножки, когда ты носила ее тайком, будучи мужчиной. Скажи, тебе нравилось это?
Я лишь смог утвердительно кивнуть.
- Так вот милая девочка, хочу тебя обрадовать, теперь платье будет тебе давать эти ощущения постоянно. Просто, будучи платьем, ты уже никогда не сможешь избавиться от них. Обещаю тебе милая, что эти ощущения будут намного ярче и красочнее, чем ты испытывала, будучи мужчиной, переодетым в юбку или платье.
Тем временем Белль опять взмахнула волшебной палочкой, а затем снова зашла мне за спину и коснулась легонько моих плеч и мои пышные рукава- буфы вместе с плечами, начали оседать. Дутые, атласные, огромные шары, которые гордо и стойко красовались совсем недавно на моих плечах, теперь на глазах теряли объем, сминались и медленно сжимались, словно из них выпускали воздух. При этом мой огромный бант на талии начал подрагивать, и я снова начал испытывать сексуальное возбуждение.
- - Ой, кажется, твои очаровательные буфики сдуваются! – воскликнула Белль, всплеснув руками.
Я посмотрел на свои плечи и хотел их коснуться руками, но их уже наполнила знакомая слабость и ощущения «ватности». Поэтому мне ничего не оставалось, как поводить из стороны в сторону плечами. После этого оказалось, что мои руки свободно болтаются как плети, но присмотревшись я увидел, что мои длинные атласные перчатки совершенно пустые с слегка смятые. Их больше ничто не заполняют объемом и не растягивают изнутри. Я вдруг понял, что мои руки до локтей, таким же чудесным образом и так же быстро незаметно исчезли, как мои ноги до колен. Я их хорошо чувствовал, но руки стали как у тряпичной куклы, словно из мягкой ваты, которую лишь сдерживает от расползания тканевая оболочка.
- Ой, Миллисента, теперь ты безрукое платье! – снова всплеснув руками, радовалась колдунья. Затем Белль нырнула под мои пышные юбки и глубоко запустила руки в мой живот, резко дернула, и в тот же миг, я почувствовал боль, было такое ощущение, словно я рожаю. Женщина вытащила из меня корсет, который, наверное, был когда-то моими ребрами или частью скелета. В тот же миг, я как-то весь осел сплющился к низу, только была видна моя голова на самом верху многослойной кучи нежной, белоснежной ткани. Женщина расшнуровала завязки и бережно сложила в большую овальную коробку то что было когда-то частью меня. На коробке красовалась большая надпись «Свадебная мода Анабеллы» а чуть ниже чуть меньшими письменами «Бюстье модель – Джулианна, аксессуары к свадебному платью Миллисента».

Мой бант снова задрожал теперь уже сильнее. Меня наполняло смесь чувств ужаса, удивления дикого сексуального возбуждения и сильного стыда. А еще я боялся что покраснею, но вместо этого начал белеть. Мое лицо покрылось мелкими пятнышками, которые разрастались и объединялись. Вскоре оно было совершенно белым, как и вся моя гладкая лысая голова. А затем мое лицо стало блестеть и переливаться, ярким атласным блеском, как мой белый, атласный свадебный наряд. Я ужаснулся, это больше не было лицо, это была какая-то белая сверкающая маска. Мне захотелось закричать, но крик так и застрял во мне. В одно мгновение мои губы стали кружевные. Там где был мой рот теперь были безупречные кружева, с идеально выполненным узором. Я даже не успел ужаснуться, как вслед за этим, кружевом стали, мой нос, мои брови и длинные ресницы. Бель осторожно взяла в свои ладони в атласе, мое преобразованное, сверкающее белым атласом лицо и какое-то время изучающе его разглядывала, нежно поглаживая, а затем вдруг с восхищением воскликнула:
- Святая Немезида! Ах какой дивный атлас, ах какие чудные кружева!
Затем хихикнув слегка надавила на мою гладкую макушку головы и тот же миг она начала медленно опускаться вниз, постепенно погружаясь в лиф платья. При этом кружевная оборка на самом верху платья, точнее не шее возле подбородка, начала приближаться к моим глазам. Когда мой взор прошел мимо ее, он продолжил и дальше опускаться в недра платья и вскоре я очутился в чем-то белом. Когда мой взор немного сфокусировался, я понял, что на расстоянии не больше дюйма, вижу белую шелковую подкладку платья.
-Твоя голова поглощается платьем. Не бойся, сейчас твое зрение пропадет, после того как твой лоб полностью растворится в атласе и шелке. Потом оно вернется, но видеть ты будешь, как видят мир насекомые – перевернутым и со значительно большим углом обзора. Это будет означать, что твоя трансформация полностью завершена. Но тебе понадобится несколько дней, чтобы полностью привыкнуть, поскольку измененные до состояния вещи, чтобы видеть используют лишь разум, в котором отражаются магические проекции объективной реальности.
После того как фея это сказала, я почувствовал, что все мое лицо одеревенело, а голова стало словно в плюшевого медведя набитая ватой. Через мгновение я полностью погрузился в белый туман без конца и края, который с каждым мгновением становился все гуще и гуще. А затем я весь начал сжиматься, опускаться, куда-то падая. На самом деле опадало к низу и еще больше расползалось по дивану, то, что еще от меня осталось. Потом была густая мягкая вата, заполнившая все мое сознание, а затем я услышал голос словно из небес, гулкий и раскатистый словно гром:
-Миллисента заканчивай трансформацию, без меня. Я пока немного отлучусь и посплю несколько часов, пока ты окончательно не преобразишься.
Этот голос был очень знаком, но я уже не мог вспомнить, кому он принадлежит. А затем мое сознание окончательно засосала белая ватная трясина.

Не знаю, сколько прошло времени, но я почувствовал, как яркая вспышка резанула мое сознание и в тот же миг белый туман перед глазами начал быстро рассеиваться. Прошло еще немного времени, и яркость и резкость навелись перед моим взором. Мне показалось, что я парю где-то под потолком вниз головой. Это было восхитительное чувство неимоверной легкости и полета. Немного потренировавшись, я вдруг понял, что могу перемещаться в пределах комнаты, но я чувствовал, как что-то тянет и манит меня к низу. Я обернулся в ту сторону и увидел лежащее на диване, подобно красивой женщине, прекрасное свадебное платье. Утреннее солнце ярко переливалось на его белом сверкающем атласе. А потом мне вспомнилось, что это восхитительное свадебное платье было на мне, точнее я его носил… или оно меня носило. И в тот же миг мой взор заскользил к платью, точнее платье начало его затягивать в себя. Несколько мгновений, и я ощущал платье, точнее каждую его деталь, каждую оборку, каждый кусочек кружев, каждый шов и каждую ниточку при этом мой взор оказался в гуще чего-то белого. Он постепенно сфокусировался и я увидел перед собой белую шелковую подкладку платья. А потом ко мне вернулись все мои воспоминания. Я вспомнил, как надел это прекрасное свадебное платье, со всеми многочисленными юбками, как оно сопротивлялось и не хотело меня из себя выпускать, а затем как я в нем начал по частям исчезать. А затем был белый туман и сон. Теперь же, кажется, я проснулся, но мой сон никуда не делся. Обстановка совершенно не поменялась. Я себя хорошо чувствую, причем я еще никогда себя так великолепно не ощущал. Только тело, казалось какое-то чужое из-за своей неимоверной легкости и воздушности. А еще мне казалось, будто все эти оборки, кружева, и с бесчисленные слои нежной ткани покоящиеся на диване теперь моя кожа, плоть и кости. Я в тот момент совершено не хотел принимать, что этот прекрасный свадебный наряд это все же я. Что платье с помощью колдовства выросло из меня, поглотило меня, и растворило меня в себя без остатка и, что я весь без остатка, стал белоснежным блестящим атласом, мерцающими вычурными кружевами, и нежной мягкой белой тафтой.
Что же такого сделала со мною эта ведьма Белль? Загипнотизировала и опоила каким-то зельем или действительно с помощью магических заклятий и колдовства сделала из меня красивую вещь, которую я всю жизнь мечтал надеть, но вместо этого сам в нее превратился, в свадебное платье моей мечты… Разве такое возможно? – думал я.
Мои мысли были прерваны цоканьем женских каблучков, и когда дверь отворилась, в комнату вошла Белль.
- Доброе утро Миллисента! – сказала фея, глядя куда-то в пустоту поверх лежащего свадебного платья на диване. Я же разумеется не мог ей ответить поскольку у меня не было не только губ и рта, но даже и самого меня в привычном понимании. Вместо меня была лишь красивая вещь! А вещи, как известно в привычном понимании не умеют говорить.
Тем не менее, я ответил ей на приветствие мысленно, Белль сразу улыбнулась и спросила в голос:
- Как ты себя чувствуешь Миллисента?
- На удивление хорошо, только весь мир какой-то перевернутый – снова ответил я мысленно.
- Это пройдет, потерпи пару дней, а пока начнем тебя готовить, к новой жизни. Когда придет время, я покажу тебе, твой новый дом, в котором ты теперь будешь жить, там ты познакомишься с другими девочками. Потом я познакомлю тебя с твоей новой работой. Она несложная, тебе просто нужно будет всегда быть красивой – снова сказала в голос женщина.
- Белль, не может быть, ты читаешь мои мысли?! – воскликнул я.
- Миллисента после перевода тебя в вещественное состояние, это стало совсем нетрудно. Каждая белая ведьма это умеет.
- Читать мысли?
- Нет, глупышка, феи напрямую читать мысли не умеют, они могут лишь общаться ментально с заколдованными до состояния вещи. Для того чтобы узнать, о чем думают обычные люди, используются обычное магическое прогнозирование, а также магическую индукцию с дедукцией. Точность определения не абсолютная, но вполне приемлемая.
Тем временем белая ведьма начала меня разделять на части и раскладывать по коробкам. И хоть большая часть аксессуаров к моему свадебному платью была от меня отделена и уже лежала в коробках, я все равно ощущал их присутствие. Удивительно, но было очень приятно, когда Белль ко мне прикасалась, а иногда очень щекотно. Мое новое тело из атласа кружев, шелка и тафты, было неимоверно чувствительным. Будучи платьем лишь чуть меньше суток, я испытал столько необычных ощущений, сколько я не испытывал за целую жизнь.
Перчатки и чулки отправились в одну коробку, панталоны в другую. Кринолин и нижние юбки вынули и отложили в сторону. Я сразу почувствовал, словно мои ноги вместе с бедрами отделились от меня, но при этом я не перестал их чувствовать.
Внезапно картинка перед моим взором поменялась, я почувствовал, что меня поднимают вверх. А затем перед моим взором показалась знакомая мягкая вешалка-плечик, в которую я влюбился с первого взгляда, пока еще не был полностью платьем. После этого я почувствовал своими плечами ее нежное прикосновение внутри меня. Это было так восхитительно, мягко, мило и женственно, что я на миг почувствовал себя словно в раю. Даже мои буфы распрямились, стали визуально больше, словно надувшись от удовольствия. Эти рукава похожие на большие дутые шары из атласной ткани были очень чувствительной частью моего нового атласно-кружевного тела, как и мой хвостик, простите, бантик на талии. С маленького крючочка мягкой вешалки свисал мешочек с освежителем, который распространял нежный цветочный аромат, и казалось, словно проникал сквозь меня. К этому нежному, приятному и сексуально женственному запаху нельзя было оставаться равнодушным, и мой огромный бант на талии сладко заныл. Но получить разрядку самому, трогая его, я уже не мог, поскольку у меня больше не было рук. Они превратились в атласную ткань и кружева, как впрочем, и все остальное, что было мною. Внезапно я почувствовал, как меня подняли и давление от прикосновения к мягкой вешалки немного увеличилось, ведь я был сделан из дольно тяжелого атласа, поэтому весил несколько фунтов. Потом я почувствовал движение, и мой взор заскользил вперед. Куда меня несли, я не знал. Все что я видел, так это незнакомые мне помещения, колыхаясь, изгибаясь и свободно вися на своей мягкой вешалке. Затем я оказался в какой-то незнакомой комнате, судя по окружающей обстановке и шикарной огромной кровати, это наверное была спальня хозяйки. А затем я ощутил всем своим атласным телом, что-то твердое и плоское, причем от плеч, удобно висящих на моей вешалке и до подола моей юбки.
Я бы все отдал, что бы оказаться в постели этой красивой женщины, но кто я теперь для нее всего лишь красивая тряпка, в самом прямом смысле этого слова – подумал я и тут же себя одернул, вспомнив, что Белль теперь может легко у меня читать мысли.
Фея звонко рассмеялась и лукаво подмигнув, сказала:
- Миллисента, если ты будешь хорошей девочкой, мамочка однажды тебя возьмет к себе в постельку. Ты разве забыла, я ведь фея и могу исполнять любые желания. И вообще не смей больше себя называть тряпкой. Этим ты не только оскорбляешь себя как мое творение сотканное из колдовства и магии, но и меня как художника и фею. Миллисента, ты не тряпка, ты прекрасное, атласное, свадебное платье принцессы, ты мое лучшее творение, за последние годы! Миллисента, девочка моя, ну же, будь послушным платьицем.
Женщина с нежностью и любовью посмотрела на меня висящего на вешалке, которая держалась проволочным крючком, на широкой дверце шкафа и сладко молвила:
- Я надеюсь, тебе будет удобно повисеть недельку в этом шкафчику, мое милое, новое платьице, - а затем серьезно добавила:
- Миллисента ты должна окончательно созреть как свадебный наряд, чтобы все твои свойства заложенные магией полностью раскрылись. Этот шкаф тоже волшебный, ты будешь там до утра следующего понедельника. Через него прошли все девочки подобные тебе.
Затем мой взор невольно переместился на кровать, на которой лежал просторный белый чехол для одежды. Верхняя часть была из блестящего плотного ПХВ. Тогда как внутренняя часть чехла была сделана, из чего-то белого, блестящего и мягкого, в точности как мое новое атласное тело. Это я увидел сквозь зияющие отверстие, образованное открытой белой молнией, в самом низу.
А теперь Миллисента, ты как все хорошенькие и послушные платьица пойдешь сейчас баиньки – сказала фея и начала на меня висящего на дверцы шкафа натягивать чехол. Белль присела, затем бережно собрав подол моей юбки, которая все еще оставалась пышной даже без нижних юбок и кринолина, осторожно просунула его в отверстие чехла, который медленно заскользил по мне снизу доверху. Изредка женщина оглаживала платье и поправляла его, по мере того как оно покрывалось чехлом. Мне были очень приятны прикосновения ее рук, к моему новому кружевно атласному телу. Они мне напоминали самые нежные ласки. Особенно было хорошо, когда она погладила мой бантик на талии, от этого я затрепетал от удовольствия, всем своим атласно кружевным естеством. Тем временем чехол двигался дальше вверх, постепенно меня поглощая, как поглощает свою жертву змея, проглатывая ее целиком. И вскоре изящные, нежные, мягкие руки Белль коснулись моих рукавов –буфов. Она осторожными нежными движениями немного надавила на них и втиснула внутрь. Теперь я был весь целиком в чехле. Даже мой взор больше не парил в комнате, он тоже устремился внутрь него и теперь я мог видеть перед собой, лишь блестящую белую подкладку чехла из мягкого, нежного, шелковистого материала. Снаружи виднелся лишь крючок моей вешалки, из прочной и очень упругой, никелированной проволоки. Вскоре я почувствовал легкий толчок, когда меня сняли с дверцы шкафа, а затем я услышал через отверстие голос Белль:
- Сладких сновидений Джилианна Гоун, моя милая Миллисента. Мы обе знаем, что это, то, чего ты всегда хотел, больше всего на свете. Кстати, чехол полностью герметичный, поэтому никакие мотыльки в него не смогут проникнуть и нанести тебе вред, пока магическая защита платья еще не активирована. Не бойся и хоть твоя упаковка абсолютно не проницаемая ты в ней не задохнешься, поскольку ты теперь вещь, у которой нет легких. После этих слов я услышал пластиковый визг запираемой молнии, которая окончательно меня запечатала в моем мягком саркофаге. Мое сознание окуталось белым непроницаемым туманом, который быстро сгустился и превратился в мягкую, белую, пушистую вату, которая держала меня в своих цепких и тугих объятиях, до тех пор, пока я окончательно не растворился в ней.

Я проснулся от того что меня покачивало и слегка изгибало, кажется меня куда-то несли. Было очень шумно, слышалось множество женских голосов. Эти звуки были характерны для большого магазина или бутика на оживленной улице. А затем я услышал голос свой любовницы. Почему я так подумал, трудно сказать, видимо платье уже манипулировало моими мыслями и желаниями. Ведь я только один единственный раз подумал, что бы оказаться в ее постели, хотя эта мысль могла быть навеяна тоже платьем. «Эй, Сара, Лиза, поторапливайтесь, нужно обновить центральную витрину на входе, новой коллекцией от кутюр. Она пришла вчера ночью. Платья Стефани и Джейн, а также Грейс, те что из моей личной коллекции, после обеда поместите в витрине центрального зала, вместе со всеми к ним необходимыми аксессуарами. У них были слишком длинные выходные, а классика всегда пользуется спросом и не выходит из моды. Но сначала возьмите горничных и что бы витрина сверкала…» – отдавала приказание Белль.
- Госпожа, а что делать с тем новым платьем, что вы создали неделю назад.
-Таня, пойди и принеси его из моей спальни.
- Госпожа вот оно.
- Молодец девочка, ты очень проницательна и внимательна, хоть работаешь только месяц. Думаю, что тебе следует повысить зарплату, прямо со следующего месяца.
- Спасибо госпожа. А что мне делать с платьем?
- Отнеси его в защищенную комнату, где хранится моя личная коллекция эксклюзивных и редкостных нарядов. Ты знаешь Таня, где это?.
-Да госпожа. Там на втором этаже в самом углу, за залом «Люкс» элитных свадебных нарядов для молодоженов за 30.
- Тогда возьми ключи и отнеси его.
- Я уже взяла их госпожа.
- Прекрасно Таня !
sxn3560420410
Свободен
03-04-2020 - 19:35
Этот рассказ стал моим любимым! Хочется продолжения
Пара М+Ж RFT10480
Свободен
04-04-2020 - 00:51
(sxn3560420410 @ 03-04-2020 - 19:35)
Этот рассказ стал моим любимым! Хочется продолжения

Спасибо за хорошие слова. Продолжение в ближайшее время будет
Пара М+Ж RFT10480
Свободен
05-04-2020 - 19:22
Глава 7. Одежная вешалка в платяном шкафу или мой новый дом.

Снова покачивание от движения, а затем на меня обрушился яркий свет, когда завизжала молния, и чехол сполз с меня, выпуская меня наружу.
Шкаф, в который меня поместили, был из металла и скорее напоминал большой несгораемый сейф. Рядом был еще один такой же металлический шкаф, но не для платьев, а для аксессуаров к каждому из свадебных нарядов, которые по своей сути являлись единым целым со свадебным нарядом, поскольку были созданы ведьмой из единого материала, точнее из единой плоти. Странно, но я ощутил близость этих аксессуаров всем своим естеством, даже сквозь железные двери. Я ощутил снова нижние юбки, корсет, перчатки, чулки и кринолин, которые снова ощущались, как мои ноги, руки и хребет. Меня без чехла, прямо на моей любимой вешалке втиснули в тесный железный шкаф, где уже висело на своих вешалках-плечиках одиннадцать платьев. Я сразу почувствовал, как меня сжало со всех боков, когда дверь шкафа заперлась, и я впервые порадовался, что мне не нужно дышать, поскольку у меня больше нет легких. Когда я немного повисел в темном шкафу стало как-то свободнее. А потом я услышал откуда-то с пространства тихое хихиканье и приглушенные смешки, а затем женские голоса. Я не мог сначала, понять, откуда они доносятся.
- Ой, девочки, кажется в нашем общежитии, прибавилось! У нас новенькая – сказал нежный, тонкий девичий голос.
- Девушка, новенькая, а как тебя зовут? И вообще, вежливые платья всегда здороваются – сказал другой немного хриплый женский голос.
- Ну чего вы к ней прицепились? Она наверное толком не пришла в себя после того как ее превратили - послышался бархатистый голос женщины лет тридцати.
- Прошу прощения, девочки, что не поздоровалась сразу, - сказал я виновато и продолжил смущаясь: Меня теперь наверное, зовут Миллисента.
- А почему наверное? – спросит тот же немного хриплый женский голос.
- Ну, не знаю… Это имя мне дала фея, когда меня полностью обратила в ткань и кружева и, это имя у меня теперь на этикетке, которая пришита к моей шелковой подкладке …
- Да не парься ты так! Я Грейс, если что, платье, которое слева от тебя.
- А я Стефани платье, которое справа от тебя.
- Я, Роза второе платье слева от тебя.
- Я, Бриджит, второе платье справа от тебя.
- Я Жасмин, третье платье слева от тебя.
- Я Лили, третье платье справа от тебя.
- Я Джейн….
- Я Натали…
- Я Катерина или просто Китти.
- Я Тюльпан…
- - А я Мэри-Джейн – сказал бархатистый женский голос и продолжил – Девочка скажи, а давно тебя превратили?
- Во что превратили?
- Глупышка, ну не в горшок же… Разумеется, в платье, как и всех нас!
- Неделю назад - тихо ответил я.
- Святая Немезида, совсем юное платье! Как я успела заметить, ты Миллисента очень красива.
- - Спасибо Мэри-Джейн.
- А как тебя звали раньше?
- - Джулиан, Мэри-Джейн.
- Очень красивое мужское имя. А меня когда я был еще мужчиной из крови и плоти, звали Джеком. Это было словно вчера, 40 лет тому назад, когда я в первый и в последний раз, переступил порог заведения хозяйки. Я как и ты безумно любил переодеваться в женскую одежду, а тут очень странное и такое заманчивое предложение в местной газете, стать невестой на один день, по цене проката хорошего свадебного платья. Когда меня хозяйка превращала в свадебный наряд, мне уже на хвост крепко села полиция, мафия и кредиторы, и я сильно рисковал, когда решил себя в последний раз побаловать, прежде чем меня надолго посадят или попросту вышибут мозги. За мною следили. Я зашел в свадебный салон Анабель да так и остался там навсегда, поскольку больше и не смог из него выйти, в самом прямом смысле этого слова. Полиция и мафия учинила в доме хозяйки обыск, но никто так и не смог меня найти. Поскольку я перестал существовать в этом мире, как человек, вместо меня появилась красивая вещь, прекрасный свадебный наряд. Я весь превратился в пышные многоярусные юбки и оборки, то, что было мною, полностью стало шелком, атласом и кружевами. О чем я теперь ни капельки не сожалею и самое главное и важное, что я ни в чем не нуждаюсь и у меня нет больше никаких зависимостей, которые чуть не сгубили мне жизнь. Я забыл, как это быть человеком, мне теперь кажется что я всегда был красивой вещью, которую очень давно выкроили и сшили из многочисленных отрезов дорогой ткани, одним словом, пышным многоярусным платьем. Но иногда мне вспоминаются хорошие вещи из той прошлой жизни, например я бы не отказался от глотка доброго виски и сделать пару тройку затяжек хорошей сигары.
- - Мэри-Джейн одна из первых творений госпожи. Она очень сентиментальна. Думаю, ты ее не раз видел в центральной витрине, этакое воздушное платье, пышная юбка которого состоит из сплошных оборок – сказала своим немного хриплым голосом Грейс
- Это такое очень красивое атласно-кружевное платье с огромной оборчатой юбкой, похожее на платье Скарлетт из «Унесенные Ветром»
- Оно самое! Кстати, до того как меня превратили в свадебный наряд меня звали Григорием, я был довольно крупным, грубым мужчиной, теперь я само изящество с тонкой талией, персиковое платье из нежного, почти воздушного, невесомого шифона и кружев, - сказала Грейс и немного подумав, продолжила:
- Думаю тебе Миллисента понравиться, как и всем нам, быть платьями. Ты двенадцатая, это хорошее число, означающее, что хозяйка уже собрала половину своей коллекции. Это придаст ей еще больше силы как белой ведьме и власти над нами, а взамен мы получим от нее еще больше защиты и новых свойств волшебных вещей. Платьем быть совсем не сложно, поскольку большую часть времени, ты проводишь в грезах и слоняешься как неприкаянная в сновидениях, пока тебя не выберет какая-нибудь богатая цыпочка и ты потом целый день не будешь тереться об ее грудь, спину и попу. Иногда это бывает очень приятно, а иногда хуже пытки, когда тебя натянет толстая корова с сиськами как пятилитровые бидончики и широкой жопой как плазменный телевизор. Нам платьям приходится всегда подстраиваться под размеры невест, это изначально заложено в нас магически. Хорошо если это тонкая изящная девочка, а если дама с пышными телесами, тогда приходится постоянно бороться с ощущениями, что тебя разрывает на куски, в самом прямом смысле этого слова. Но это не самое отвратительно для платья, хуже всего это витрина. Нет, когда тебя оденут на манекен это даже очень хорошо. Бывает очень забавно наблюдать за прохожими и окружающим миром из центральной витрины и чувствовать на себе их завидующие взгляды. А еще, очень удивительно осознавать, что когда-то, ты тоже, как и они, был по ту сторону витрины и любовался желанным объектом вожделения в витрине, а теперь все как раз наоборот, ты по эту сторону витрины, за стеклом, и любуются именно тобой. Но когда тебя вешают вместе с кринолином и всеми нижними юбками на никелированную вешалку труб-стойку, это ужасно. Ощущение очень поганое, словно тебя распяли как Иисуса на кресте и при этом еще засунули в жопу, полутораметровый член, причем без смазки и анестезии. И он тебя пронзил насквозь, как кол, пройдя через хребет, и вышел наружу через горло.
- Грейс перестань пугать девочку, лучше расскажи ей о чем-нибудь приятном - сказала Мери –Джейн.
- А может Миллисенту сразу купят – сказала Катерина.

- Китти, не болтай глупостей, госпожа никогда не продает своих вещей из своей коллекции. Она может сдавать их только в прокат для ВИП-клиентов и то, тем, которые имеют соответствующую репутацию, которая гарантирует 100 % возвращения вещи в целости и сохранности.
Не знаю, сколько мы так проболтали сплетничая и узнавая подробности, друг о друге и том месте, где мы оказались, но наша беседа была прервана цоканьем женских каблуков. Мы все вдруг притихли. Потом дверцы шкафа широко распахнулись, и мы увидели улыбающееся лицо Белль. С ней было еще две миловидные девушки - куколки, одетые как подружки невесты, в атласные розовые платья, с пышными юбками и модными большими рукавами-фонарик или точнее рукавами-буфами. Но они не были такими огромными как у меня, они были стандартного классического размера для этого сезона.
- Ну что девочки познакомились с новенькой? – спросила фея.
- Да! – хором ответили платья, разумеется ментально…
- Тебя они не утомили Миллисента?
- Нет госпожа! – ответил я, сам себе удивляясь каким тоном я это сказал и с какой покорностью в голосе. При этом колдунью не назвал по имени, а именно госпожой. «Видимо платье, теперь полностью контролирует мои мысли, и если я захочу взболтнуть перед хозяйкой глупость, платье этого не допустит» - подумал я тогда. В тот же миг лицо Белль озарила торжествующая улыбка.
Потом она стала серьезной и продолжила:
- Так вот девочки вы должны ввести новенькую в курс дела и посвятить ее постепенно во все тонкости. Хочу вас обрадовать, в воскресенье у вас сауна.
- Ура!!! – закричали хором платья.
- И хоть вы совсем не испачкались, я просто хочу вам сделать приятное, мои милые платьица, в честь того что я уже собрала половина своей коллекции.
- Мы будем очень благодарны вам госпожа!
- Так Грейс, Стефани и Джейн, вы пойдете на выход…центральный зал…
- О, нет!... -прохныкали платья Грейс, Стефани и Джейн.
- Госпожа, их как обычно на вешалку труб-стойку? – спросила одна из девушек в розовом платье подружек невесты.
- Нет, Лиза. Вы поместите их на новые вешалки-полуманекены. Я уже дала команду, чтобы их принесли, распаковали и установили в витрине центрального зала.
- Это те мягкие женские резиновые торсы без ног, рук и гладкими головами без лиц.
- Да. Но они не резиновые…а силиконовые…
Вскоре три платья было забрано из шкафа. В нем снова темно и немного просторнее, когда он закрылся. Тут же я почувствовал, что мое сознание начал заволакивать белый туман, который быстро сгущался и превращался в белую, плотную, мягкую вату. Вскоре я заскользил в мир грез и сновидений, в которых я был молодой красивой женщиной, которая носила красивые женственные наряды. Это было восхитительно. Светило яркое солнце, пели птички, а я со всеми оставшимися девочками то танцевал, то собирал цветочки на лугу или просто веселился. Мы жили в каком-то замке в стиле барокко, и оформленный внутри в цветочном стиле рококо Марии-Антуанетты. Пышные наряды которые мы носили были в викторианском стиле. Только это не были те тяжелые огромные юбки, на кринолинах, жутких, мутных и блеклых цветов, похожие на вериги, которые носили и в них мучились женщины тех времен, а совершенно другие наряды. Они были с такими же пышными огромными юбками, с обилием оборок, рюш и воланов, только легкими, почти невесомыми, ярких причудливых расцветок. При этом наши наряды ярко блестели на солнце, своей идеально гладкой атласной поверхностью.

И вот пришел тот день, которые называется днем сауны. За нами пришли две девушки в черных атласных униформах горничных с белыми передниками. На нас всех начали поочередно расстегивать молнии и пуговички, а затем нас всех снимать с наших любимых мягких вешалок, после чего помещать платья, которыми мы являлись, на проволочные вешалки, которые были жесткими и немного царапали нашу нежную атласную кожу изнутри. Это доставляло немного боли. Кто-то даже возмущался: «Сколько можно, за столько лет, неужели нельзя нам дать более подходящие купальники!»
Нас висящих на проволочных вешалках или купальниках, поместили на длинную зубчатую рейку на колесиках, которую закатили в герметичный фургон. Туда же закатили еще одну такую же зубчатую стойку, на которую были помещены на проволочных вешалках другие части наших, атласных, шелковых, шифоновых и кружевных тел, а именно нижние юбки, кринолины и корсеты. Фата и свадебное белье было помещено тут же на третью длинную зубчатую стойку. Их близость давало насыщенное, приятное ощущение целостности, в теме моменты нашей жизни красивых вещей, когда тебя используют как выставочный образец свадебного платья со всеми аксессуарами и по прямому назначению невестой, как полный свадебный наряд.
Пар, которым нас поддали обработке, был очень приятным и бодрящим. Наши новые тела из нежных тканей имели неимоверную чувствительность, и каждое прикосновение к ним, отзывалось очень приятными ощущениями, поэтому «сауна» приводила нас всех в состояние эйфории, сладкой неги и нежности. После «сауны» я почувствовал, словно заново родился платьем, каждая ниточка, каждая оборка на каждой нижней юбки, трепетали от удовольствия. Я засверкал еще ярче белым атласным блеском своего нового тканевого тела, мои буфы полностью распрямились и гордо надувшись, превратились в огромные белые, сверкающие, атласные шары. Мой хвостик, простите, бантик на талии, сладко ныл от удовольствия. Мое новое тело из нежной ткани требовало немедленной разрядки, и хозяйка почувствовав это, пришла мне на помощь, нежно погладив мои самые чувствительные части - больной бант сзади на талии и мои большие буфы платья. Фея не преминула уделить внимание и остальным платьям. Потом я не заметил, как оказался в центральной витрине с Мэри-Джейн и Грейс. Это действительно были удивительные ощущения, о которых она говорила в первый день нашего знакомства. Теперь не я любовался красивым свадебным нарядом, а любовались мною и этим красивым свадебным платье теперь был, несомненно, я. Мужчины и женщины завидовали той прекрасной пластиковой невесте в витрине. Но я, как платье, теперь хорошо понимал, что эти взгляды направлены не тому, что наполняет меня, а именно мне, волшебному свадебному наряду. Вожделенные мужские взгляды, казалось, прожгут насквозь мои пышные юбки и это наполняло мое шелковое сердце платья странной непонятной мне радостью. Я впервые порадовался и впервые ни капли не сожалел, что полностью превратился в слои чудного материала. И кто знает, может эти мысли внушило мне мое платье, завладев моим сознанием и управляя моими желаниями и чувствами, а может, и нет, эти мысли были у меня давно глубоко в подсознании, с тех пор, когда я впервые надел свое первое платье. Я теперь не сомневался, что большинство из тех мужчин, любящих женскую одежду, которые смотрит на меня с вожделением, по ту сторону витрины, не только мечтают меня полностью надеть до последней нижней юбки, включая панталоны, корсет и фату, но и где-то глубоко в подсознание превратиться в меня. Может однажды кто-то из них, мечтая стать прекрасной невестой на один день, переступит порог заведения Белль, и останется в нем навсегда прекрасным свадебным нарядом, после наложения колдовского заклятия.
Превращенный в красивую вещь, я, конечно, не мог не только двигаться, но даже пошевелиться. Зато мой взор мог свободно, перемещаться в замкнутом пространстве. Теперь это пространство ограничивалось стеклянной витриной с зеркальными боковыми стенками. Я не только мог глядеть на окружающий мир сквозь толстое витринное стекло, но и подробно рассмотреть себя со всех боков. Я действительно выглядел сногсшибательно как для свадебного наряда, как впрочем, и мои новоиспечённые подруги Мэри-Джейн и Грейс. Я висел на очень реалистичном манекене, был ли это любовник мужа Белль или другой человек, обращенный манекеном, или быть может, просто обычный качественный и дорогой манекен, очень трудно сказать, я лишь ощущал своим атласно-кружевным телом гладкую и приятно прохладную, пластиковую поверхность. Он не издавал ни единого звука, даже ментально. Зато мы болтали без умолку, при этом разглядывая друг друга в разных ракурсах. И тут мой взор оказался на ценниках на витрине под нами. Особенно мне был интересен ценник, который красовался подо мною.
- 20000 – это что, я столько теперь стою? Это цена, за которую меня хотят продать? – спросил я с удивлением своих подруг.
- - Глупенькая, это цена твоего проката – ответила Мэри-Джейн.
- Вы, быть может, шутите?! Не может этого быть!
- Может милочка, может…- сказала Грейс.
- Прокат свадебного платья по цене стоимости неплохого автомобиля? – удивленно спросил я.
- Милая, мы ведь с тобой ни какие-нибудь дешевки, мы, между прочим, заплатили за это своей жизнью! – ответила Грейс.
- Да она права. Мы ведь после наложения колдовства белой ведьмы, по сути полностью умерли в мире людей, навсегда лишившись своих тел, чтобы прекрасно здравствовать в мире вещей. И запомни Миллисента, мы не какие-нибудь подделки китайского ширпотреба, мы штучный особый товар госпожи – добавила Мэри-Джейн.
А дальше я не помню, о чем мы болтали в тот день. Моя работа и работа новых подруг была несложной, нас по очереди, выставляемся на показ. Неделю мы проводили по трое в центральной витрине при входе, потом неделю в зале, а затем отдых две недели. Мы погружались в страну грез или снов. Тройки из платьев составляли по известному принципу только хозяйке. Но уже через несколько месяцев пребывания в салоне Белль, в качестве ее имущества, я не только успел познакомиться со всеми своими подругами и узнать их истории о прошлой жизни, но и разглядеть их во всей красе, а посмотреть было действительно на что.
Так я узнал от других платьев, что Грейс и Мери-Джейн самые старые платья в коллекции Белль. Точнее они, то, что осталось от ее первой коллекции эксклюзивных свадебных нарядов, после пожара в ту злосчастную ночь 35 лет назад. Из 21 платья осталось только два, разумеется, не считая мужа Белль, который не входил в эту коллекции. Грейс и Мери-Джейн спасло только то, что они в тот момент, были отданы в прокат, а платье, в которое был обращен муж Белль, было, как раз надето на ней. Оно сильно обгорело в ту ночь, но зато спасло жизнь колдунье, дав ей возможность выбраться из пылающего здания. Белль потом приложила много стараний и усилий, чтобы спасти платье в которое был обращен ее муж и которое ей спасло жизнь. Ей удалось не только возродить его былую красоту, но сделать его еще прекраснее. За это фея заплатила очень высокую цену, о которой я расскажу как-нибудь позднее.

Пара М+Ж RFT10480
Свободен
14-04-2020 - 02:17
Глава 8. Вот платье…, вот платье, и прежним я уже не стану...

Несмотря на очень высокую цену, нас меряли и даже брали в прокат, в основном девушки из очень состоятельных семей, реже средний класс.
Так случилось в одну субботу и со мною. Я при этом пережил массу приятных, и удивительных ощущения, когда меня начали надевать и когда надели полностью. Девушка была европейка, жгучая брюнетка с коричневыми глазами, но вот ее избранник, судя по одежде из мусульман. На нем было длинное в пол мужское платье из тонкой шелковой ткани, приятного цвета кофе с молоком и белая изящная чалма. А еще мне кинулось в глаза обилие перстней на пальцах черноглазого красавца, который имел стройную и изящную фигуру, как у девушки. Несмотря на разные запреты и суеверия, он помогал своей избраннице, выбирать свадебное платье. Судя по его оживленному блеску в глазах и азарту, мне и моим подругам, даже показалось, что он пришел выбирать свадебный наряд именно себе, а не своей будущей жене. Молодой человек, то тут, то там, нежно прикоснется к пышной юбке, то нежно поласкает кружева нижних юбок, то погладит бантик на талии платья, то выразит восхищение по поводу пышных рукавов. В конце концов, эта странная парочка из всех 12 платьев выбрала меня. А когда Саид узнал, так звали молодого человека, что к платью идет еще, паранджа, хиджаб и две вуали, он еще больше обрадовался.
Тем временем мои подруги запели странную немного печальную песню.

… вот платье, вот платье… еще вчера был понедельник, а сегодня уже суббота…
… вот платье, вот платье… и это прекрасное платье теперь я…
… вот платье, вот платье… так милая надевай же меня скорей…
… вот платье, вот платье… я был юным красивым кроссдрессером, 18 лет отроду…
… вот платье, вот платье… я хотел иметь свое платье и стать невестой на один день…
… вот платье, вот платье… ты отвергла меня и теперь с другим…
… вот платье, вот платье… теперь я белое свадебное платье с пышной юбкой и длинным фатой…
… вот платье, вот платье… так люби его милая как я тебя…
… вот платье, вот платье… эта ночь принадлежит нам, я твое свадебное платье, а ты моя невеста...
… вот платье, вот платье… ты завтра забудешь меня навсегда…
… вот платье, вот платье… моя белая атласная кожа будет помнить тебя всегда …
… вот платье, вот платье… я прежним уже никогда не стану…
… вот платье, вот платье… как мило быть свадебным платьем …
… вот платья, вот платье… прощая моя любимая навсегда, я теперь лишь атлас и кружева…

Тем временем меня сняли с манекена и повесили на мою, любимую, мягкую вешалку, а затем куда-то понесли. Мой взор сразу воспарил и последовал за телом из атласа, кружев и шелка.
Затем я почувствовал, как меня передали и повесили на какую-то стену. Когда мой взор окончательно сфокусировался, то, что увидел, заставило меня ахнуть, разумеется, ментально, поскольку в своем теперешнем состоянии я лишь мог громко шуршать своими нижними юбками да тихонько поскрипывать кольцами кринолина и косточками туго стянутого корсета. Будущая невеста повесила меня на стене раздевалки, туда же были повешены на отдельных вешалках нижние юбки, а затем в коробках принесены все аксессуары к платью Миллисента. Девушка задвинула занавеску и разделась полностью догола, сняв даже трусики и лифчик. Это было одно из главных требований заведения, прежде чем одеть коллекционный свадебный наряд, нужно лишится всей своей одежды. Как мне позднее пояснили, это вовсе не причуда хозяйки, а техническая необходимость, чтобы магия платья сработала в полное мере. При этом оно должно полностью подстроиться под размеры и особенности фигуры невесты, идеально сев на нее, чтобы потом ощущаться, как часть тела невесты, став полностью невесомым нарядом. Но все это будет возможно лишь в том случае, если на невесте не будет ни единой ее вещи, лишь сам коллекционный свадебный наряд со всеми аксессуарами, включая и свадебное белье.
Так я впервые познал одно из преимуществ быть платьем. Это было просто сказочным раем для всяких извращенцев любящих подглядывать за обнаженными женщинами. В моем состоянии вещи, всегда можно все разглядеть во всех подробностях, даже если невеста стоит к платью спиной. Ментальная проекция свободно может парить в пределах определенного помещения, пока платье не будет надето на невесту. В такие моменты всегда очень хочется потрогать восхитительное девичье тело. Но поскольку у меня больше нет рук, то это я смогу сделать не раньше чем меня наденут. И то, эти прикосновения будут не руками или определенной частью, а сразу всем моим атласно-кружевным, телом. В этом есть свои прелести и недостатки.
Девушка, кроме того что имела миловидное личико с нежными чертами, была еще великолепно сложена: тонкая талия, высокие округлые бедра, гладко выбритый лобок и соблазнительными губками ее спелого бутона. Ну, и конечно же, полную грудь третьего размера с соблазнительно торчащими сосцами. Ах, если бы я был по-прежнему парнем, а не платьем от такого зрелища я бы точно испачкал свои плавки или они бы у меня порвались от жуткого затвердения и тесноты. Поэтому даже будучи белым атласом и кружевами, я чувствовал желание всей своей атласной кожей и роскошный бант на талии платья, в которое меня превратили, сладко заныл. Я не мог понять сразу что это за желание. Оно мне напоминало, то желание, когда мужчина желает войти в красивую женщину и соединиться с ней в любовном экстазе. И тут я понял чего я желаю, больше всего на свете, точнее что желает платье, коим я с легкой руки Белль обратился. А оно желало, чтобы как можно скорее в него вошла эта красивая девушка. И это желание начало сбываться, когда вошедшие в раздевалку горничные, в платьях подружек невесты, меня начали постепенно надевать на будущую невесту, деталь за деталью. Сначала были чулки с поясом и длинные перчатки, потом панталончики и тугой корсет, совмещенный с лифчиком, затем упругий кринолин и множество нижних, шуршащих, шелково- кружевных юбок. Поскольку после полного преобразования моего тела, каждая из этих вещей была частью меня, прикосновение к ним, вызывало чертовски приятные ощущения. Особенно мне было хорошо когда меня открыли сзади и начали, проникать в меня. Это было восхитительное и незабываемое ощущение для платья, коим я теперь являлся, когда я впервые почувствовал, как скользит в меня нежное девичье тело. Но вскоре мне стало еще приятнее от ощущения что я натягиваюсь и прижимаюсь к прекрасному телу, когда меня начали шнуровать и застегивать. Но пик наслаждения наступил, когда меня надели целиком, до последней детали включая фату, платок, две вуали и паранджу.
А затем пришло оно, ничем непередаваемое ощущение наполненности и сладкой эйфории, перемешанное с оргазмом. Оно держало меня в своих цепких шелковистых объятиях и не хотело отпускать. Мне казалось, что меня вывернули наизнанку, втиснулись в меня целиком и ласкают каждую мою клеточку. Я ощутил ноги девушки в своих ногах, ее руки в своих руках, ее грудь в своей груди, даже талию и бедра в своей талии и бедрах и еще что-то очень волнующее и пугающее, которое тоже проникло внутрь меня и щекотало изнутри мое шелковое сердце. От этого, даже мой взор больше не парил и опустившись застыл в своем привычном положении, в верхней точки лифа платья, который красиво выпирался вперед, полными грудками девушки. Теперь я был погружен в белый полумрак и мог смотреть на мир только сквозь белую атласную паранджу и две вуали.
А затем пришла невесомость и я почувствовал, что все мое атласного-кружевное тело стало ощущаться как тело из крови плоти, которое меня наполнило. Я вдруг заметил, что могу видеть глазами девушки, точнее мой взор переместился в ее глаза и строго перемещался за ними, после поднятия паранджи и вуалей, когда она с восхищением меня осматривала в огромном зеркале на стене. Кроме всего прочего я чувствовал ее эмоции, которые говорили одно, что я безумно ей нравлюсь, разумеется, как свадебное платье. А еще были нахлынувшие обрывки ее ярких восторженных мыслей. Я не был любителем читать чужие письма, поэтому это меня немного пугало, хоть и меня предупредили подруги, что такие эффекты возможны, когда идет физическая подгонка платья через магию под тело невесты. Девушка, одетая в меня, покружилась возле зеркала и радостно засмеявшись, сказала мужчине: «Милый я хочу это платье!».
Молодой человек с густой, черной, мусульманской бородкой молвил:
«Вах, какой красивый платье! Сам бы его носил! Натали ты богиня!»
Девушка еще больше рассмеялась и молвила:
- Саид ты бы наверное очень смешно смотрелся в свадебном платье с бородой.
- Паранджа все скроет! Ты же видишь я тоже в платье, только не в таком пышном как на тебе- сказал молодой человек и приподняв свою длинную мусульманскую рубаху присел смешно в подобие книксена, слегка склонив голову и старательно изображая покорность во взгляде. При этом его чалма на голове напоминала экзотический чепчик горничной.
Девушка снова прыснула от смеха. Не удержались от улыбки и другие, в том числе и хозяйка.
Затем Саид стал серьезный и подойдя к Белль протянул кредитку, а затем сказал:
- Мы берем этот чудесный свадебный наряд со всеми аксессуарами.
- Прекрасный выбор молодой человек! Это новое платье в моей коллекции – сказала фея и обернувшись к горничным воскликнула:
- Девочки быстро готовьте Миллисенту к прокату, а мы пока закончим с формальностями.
Молодой человек отправился вслед за хозяйкой, а меня начали разбирать на части, складывать и упаковывать. Так я попал в богатый дом, который больше напоминал музей по декору и убранству дворец восточного шейха. Свадебных церемоний было две, в европейском стиле и восточном, все это время невеста была полностью закутана с головы до пят в белый атлас и кружева. При этом я
чувствовал волнения не только невесты, но и желания жениха.
Меня взяли напористо и с силой необузданного желания горячего восточного мужчины, точнее невесту, которая меня наполняла. Это прекрасное наполнение сейчас извивалось и сладостно стонало, насаженное на длинный красный прут. Поскольку платье и невеста имели магическое единение, то я сейчас не только видел, но чувствовал все то, что чувствует и она. Собственно говоря много я видеть и не мог, когда меня, едва переступив порог, поставили на четвереньки, я полностью укрылся оборками и кружевами пышных юбок. Мой взор полностью утонул в белом атласно кружевном тумане, но вот ощущения были мои яркими и очень острыми, которые сводили меня с ума.
Саид не стал снимать со своей любимой не только платья, но и фату, две вуали и паранджу. Мужчина даже не снял панталончики, попросту в них имелась специальная прореха, обрамленная кружевами и запирающаяся маленькой молнией. Через нее он и вошел сзади в сладкую дырочку бутона Натали, при этом упругий кринолин прогнулся и Саид сам погрузился наполовину в шуршащую от каждого толчка шелково-кружевную массу похожую на белую морскую пену.
Я чувствовал, как он раз за разом орошал меня своим семенем, нет не, девушку, которая была внутри меня, а именно меня. Из обрывочных мыслей я понял что девочка сейчас не стремиться забеременеть, а как раз наоборот, поэтому молодой человек пускал струю за струей не в мягкую податливую разгоряченную плоть, а в мягкую, воздушную тафту и кружевные оборки. Семя сразу жадно поглощалось моей нежной шелковой плотью, как и соки, испускаемые девушкой. Я чувствовал эту обжигающую влагу, которая заставляла трепетать от непрекращающегося оргазма все мое атласно-кружевное естество, а мое шёлковое сердце пыталось разорваться на мелкие кусочки. Было очень трудно держаться в сознании, каждая капля семени приводила меня к еще большему безумию. А затем мир почернел и угас. Очнулся я от знакомых шепотков. Когда мой взор сфокусировался, я понял, что снова нахожусь в центральной витрине, но не на входе свадебного салона, а именно в магазине, рядом давние знакомые Грейс и Стефани. Посетителей уже не было и время близилось к вечеру.
- - А где Мери-Джейн? – первое, что я спросил.
- Ее вчера, как и тебя, четыре недели назад, забрали в прокат, поэтому с ней встретиться в шкафу сможешь уже завтра, но поговорить сможешь не раньше чем через четыре недели – ответила Грейс.
- Как четыре недели? Я что четыре недели была в беспамятстве?
- Да моя дорогая, ты была все эти четыре недели, просто кучей белых тряпок из блестящего атласа, кружев, шелка и тафты. Три недели без чувств провисела в шкафу, и еще неделю здесь в витрине. Платью после проката, чтобы полностью прийти в чувство требуется длительный отдых, чтобы его душа могла полностью расслабиться, а иногда и восстановиться от сильного напряжения. Скажу тебе больше, что когда нас отдают в прокат мы себя немного теряем, оставляем для невесты частичку себя, точнее капельку своей информационной сущности - сказала Стефани.
Вечером, под восторженный визг платьев, я снова попал в платяной шкаф. Они все меня поздравляли с первым прокатом и крещением семенем. Среди них вызвало большой восторг, когда они узнали, что невесту взял жених, при этом она была внутри меня. А еще я узнал, что это был какой-то магический знак, о котором с восторгом рассказывали платья. Кроме всего прочего семя попавшее на платье усиливает его магическую защиту и продлевает ему жизнь.
А потом были длинные дни и ночи в шкафу для хранения и дни и ночи в витринах. Пару раз меня брали в прокат, но мои ощущения не были столь ярки, когда меня впервые надели и взяли в прокат. Может потому, что меня сняли перед тем, как заняться любовью, боясь испачкать. Мои подруги сказали мне что я буду помнить всегда свою первую невесту, как помнит каждый мужчина свою первую женщину. Я уже начал полностью свыкаться с мыслью, что я теперь вещь и это навсегда, как и с мыслью что я с этим ничего не смогу поделать и теперь платье навсегда, поэтому лишь с любопытством наблюдал за жизнью из витрины в своем беспомощном состоянии.
Однажды в салон вошли юная девушка с матерью и с ними были еще двое детей близняшек, лет шести мальчик и девочка. Пока мать с девушкой выбирали платье и общались с хозяйкой, мальчик все время бегал по залу, а затем забежал в витрину и начал ласкать руками пышные юбки платья. И этим платьем был я. Он был непоседливым ребенком, как говорится с шилом в одном месте, тогда как его маленькая сестра одногодка была очень послушной девочкой и не отходила ни на шаг, от своей мамы и старшой сестры, которой нужно было выбирать свадебное платье.
Мальчик продолжал гладить платье. Он запустил свои маленькие ручонки под атласную юбку и немного закатив глазки с большим удовольствием гладил оборки моих нижних юбок.
«Какое ты красивое платье. Я хочу надеть тебя. Почему девочкам можно платья, а мальчикам нельзя надевать такие красивые платья, как ты? Когда вырасту, я обязательно тебя надену и буду самой красивой невестой» - сказал он тихо с снова погладил мои кружева.
Затем послышался возмущенный крик матери:
- Эй Брендон, ты негодный мальчишка, ты зачем полез туда! Перестань трогать платье, ты его испачкаешь!
- Пусть трогает- сказала Бель.
- Мама я его не испачкаю, у меня чистые руки! Вот, посмотри!
- Иди сюда бегом!
Но мальчик не послушался и продолжал завороженно смотреть на свадебное платье и гладить руками приятную, атласную, белую поверхность пышной юбки. Тогда мать подбежала и выхватив его с витрины несколько раз не сильно приложилась ладошкой к его попе. Мальчик от обиды громко заплакал. Женщина на него накричала, а он еще больше расплакался.
- Дженни, черт возьми, я же говорила, что пусть он лучше дома сидит! На нас смотрят люди мы не сможем сегодня выбрать тебе платье, а завтра я уезжаю в командировку.
- Мария, успокойся и пожалуйста доверься мне - обратилась Белль к женщине. Затем подошла к мальчику взяла его за руку и сказала ласковым голосом:
- Милое дитя, не плачь, у меня есть то, что тебе может понравиться, больше всего на свете.
- Красивая кукла? – спросил мальчик перестав плакать и вытирая слезки, платочком, который подала ему Белль. На этот вопрос мать укоризненно посмотрела на своего странного ребенка.
- И она тоже… - ответила многозначительно хозяйка, а затем продолжила, если ты мне пообещаешь больше не плакать, я тебе его покажу и дам его потрогать. Оно очень красивое…
Вы пока здесь все осмотрите, а мы сейчас придем - сказала Белль обращаясь к посетительнице и уводя куда-то ребенка.
- Вы фея? – спросил полностью успокоившийся мальчик.
- Да я фея.
- Самая настоящая?
- Да, самая настоящая.
- Я так и знал…
- А как ты догадался?
- По вашему платью… Такие платья носят только феи и принцессы-невесты. А еще вы очень добрая, как Мерри Поппинс.
- Брендон тебе нравятся платья? - вдруг неожиданно спросила Белль.
- А разве они могут кому-то не нравится? – ответил вопросом на вопрос мальчик, а затем воскликнул оживившись – Конечно нравятся!
- Очень?
- Очень, очень!
- Если ты пообещаешь, быть послушным ребенком может у меня, для тебя, кое-что найдется, и ты его не только сможешь потрогать и в подробностях рассмотреть, но и примерить.
- Но ведь мальчикам нельзя надевать платья…
- Брендон, кто тебе такое сказал?
- Ну все…, мама и сестры….
- Ну, к примеру, всем мы ничего не скажем, а твою маму и сестер я постараюсь легко переубедить, ведь я все же фея. Пойдем скорее….
А дальше я не слышал, что они говорили, поскольку магия не пустила мою информационную сущность за пределы зала, в котором я свободно перемещался, разумеется эти перемещения было ментальны, а моя физическая сущность, которая собой представляла слои нежной шелковистой ткани оставалась неподвижной, просто застыв в центральной витрине зала.
Вскоре Белль вернулась, ведя за руку нарядно одетую девочку лет шести, которая просто сияла от счастья. Одной рукой, бережно прижав к груди, она держала красивую куклу, а другой слегка придерживала пышную юбку своего платьица, в котором она была похожа на легкое белое облачко. Пышная, длинная юбка состояла из мягкой воздушной тафты и кружев. Губки девочки были чуточку подведены алой помадой, а веки капельку подкрашены синим. От этого ее личико стало выразительнее и немножко старше, а еще ее синие глаза стали еще больше. В ее волосах была вплетена маленькая диадема сказочной принцессы и два красивых банта.
Мать и старшая дочь с изумлением смотрели на явившееся видение, застыв в ступоре, тогда как младшая быстро пришла в себя и смотрела с неподдельной завистью на своего брата.
- Боже мой Белль, что ты с ним сделала? – спросила женщина.
- Я всего лишь исполнила его желание и дала ему то, о чем он больше всего мечтал на свете.
Мария, скажи, разве это не мило, смотреть на своего ребенка, когда он счастлив?
- Белль, но он мальчик…
- Знаю, знаю моя дорогая, мальчики не носят платьев… Мария пойми это всего лишь одежда. Кроме того в старину мальчиков до восьми лет одевали в платьица и это не мешало им вырастать настоящими джентльменами, любящими свою мать, сестер и кузин.
- Но, но,…
- Никаких но, пока он в платье, он будет послушным и не будет нам мешать. Правда Брендон? – обратилась она мальчику в платье, который завороженно рассматривал свой наряд в большом зеркале. Но продолжить выбирать свадебное платье старшей сестре снова не получилось, тут уже скривилась и захныкала младшая сестра:
- Он мальчик! Он мальчик!… А мальчики платья не носят! А я девочка и у меня нет такого красивого платья! Я тоже хочу такое красивое платье… и куклу… и туфельки!
Пришлось Белль ее успокоить и увести. Вскоре она вернулась и была в точности одета как ее братик и она тоже сияла от счастья. У нее была кукла, платье, туфельки, бантики и еще две большие конфеты, одну из которых она дала своему брату. Нет, они не ссорились, а тихонько уединившись возле окна на мягком диванчике, принялись играть в куклы. Женщины их оставили, а сами пошли на верх где хранилась коллекция госпожи. Дочь Марии наконец определилась с платьем, но такого в зале не было, зато оно было в хранилище Белль.

Глядя на идиллию, как играют в куклы дети и как девочка легко приняла своего брата, как свою сестру, обращаясь к нему в женском роде, а он охотно принял это, я не вольно порадовался за них ибо нет ничего прекраснее счастливого ребенка. И кто знает, быть может, в этом мальчике в платье растет еще одно платье, которое непременно когда-нибудь пополнит коллекцию госпожи. Или же быть может, как в той трогательной и слезливой истории, которую мне рассказали другие платья. В ней рассказывалось, как через несколько лет, отец и сын встретились на одном никелированном тремпеле, в одном шкафу, висящими на мягких вешалках, полностью обращенные в атлас и кружева. А еще говорят что этим отцом есть Мэри-Джейн, а ее сын Ребекка погиб в огне в ту злосчастную ночь.
Я пытался Мэри-Джейн осторожно расспросить об этом, но она всегда переводила разговор на другую тему и сразу становилась печальной, иногда даже плакала.
Я много думал и говорил с другими платьями на тему странностей мужчин, любящих женскую одежду. Ведь если мальчик воспитывается матерью одиночкой, без мужского внимания или его воспитывают, мать и старшие сестры, то он с большой вероятностью вырастет трансвеститом, а может даже настанет день, когда его мать сама наденет ему свои старинные кружева. Такие точно сами готовы обратиться в кружева и атлас, лишь бы сложились нужные условия и они оказались в нужное время, в нужном месте. Но что удивительно, подобные мне вырастают и в брутальной обстановке, где мужским вниманием не обделены, как скажем в истории жизни Лили. Ее отец был спортсменом и хотел чтобы его сын которого звали Билли был боксером, но он полюбил балет и все что с ним связано. Так он познакомился с миром красоты и нежности, в котором есть платья и хоть это была женская одежда, он их полюбил и все что им сопутствует. Однажды он попал в салон Белль да так и остался в нем обратившись в мягкую тафту, шелк и кружева, став очередным платьем в коллекции хозяйки. Многие подобные мне любят женскую одежду и каждый мечтает стать прекрасной невестой, но лишь немногие осмеливаются переступить порог заведения Белль и лишь единицы остаются там навсегда ибо ни каждый может стать материалом для магического преобразования сущности и полного перехода в вещественное состояние.
Как я и догадывался мать и дочь выбрали Китти. Катерина была необычайно легким воздушным платьем, но при этом очень пышным, состоящих из множества тонких полупрозрачных слоев шелка и тафты. Было такое ощущение что будущая невеста оделась в облако сошедшее с небес, да и сама она теперь была похожа на прекрасное неземное существо, при этом она еще ко всему прочему выглядела как маленькая восторженная девочка. Видимо на ее выбор повлияли платья в которые были сейчас переодеты ее младший братик и сестричка. Их белоснежные платьица были в точности из того же материала, что и ее свадебный наряд. Даже фасон и покрой детских нарядов подходил к платье невесты, словно они были из единого комплекта.
- Чудесно, еще один вопрос решился, теперь я знаю кто будет нести длинную фату невесты…-заключила Белль.
- Но… но…
- Мария, ты ведь хотела что бы длинную фату твоей дочери несли маленькие детки, две девочки.
Одна девочка у тебя была на примете, твоя младшая дочь, а теперь и вторая есть девочка, которая будет нести фату. Твой сын для этого подходит как нельзя лучше. Думаю, он охотно согласится побыть ею, третьей твоей дочерью…
- Ура мы будем подружками невесты! – воскликнули дети и запрыгали от радости, оставив своих кукол на несколько мгновений без внимания. Они до этого тихонько сидели на мягком ковре и играли в кукол, в том месте где их и оставили наедине.
Вскоре платье подстроилось под будущую невесту и было снято горничными, и его начали готовить к прокату и упаковывать. Возникли только трудности с детьми, им настолько понравились их наряды, что они напрочь отказывались снимать с себя платьица. Особенно протестовал мальчик, он хныкал и плакал, просил что пусть тетя фея превратит его самого в это красивое платье, чем отнимет у него его. Белль его быстро уговорила, сказав, что если он будет послушным мальчиком и позволит его сейчас раздеть, она оставит ему это платье навсегда и он дома сможет его надевать когда пожелает, но только после свадьбы своей сестры, когда он выполнит свою миссию. До этого платье не должно быть хоть капельку испачканным и случайно порванным. Ведь подружка невесты должна быть идеальной, как и сама невеста. Еще несколько подобных аргументов и Брендон полностью согласился. Его переодели в его мальчишескую одежду, а затем и его сестру в пестрое цветочное платьице в котором она сюда пришла. Мальчик сам унес свое белое платье, упакованное в чехол, наотрез отказавшись от помощи мамы поднести его к припаркованной на стоянке машине.
Мужчина Полинчик
Женат
16-04-2020 - 16:32
Прочиталось на одном дыхании, дорогой RFT! Благодарю тебя за такой подробный рассказ! 00066.gif Можешь хоть намекнуть - продолжение можно ожидать?
Пара М+Ж RFT10480
Свободен
20-04-2020 - 02:17
Глава 9. Атласно-кружевная жизнь или быть платьем.

Шли дни, которые складывались в недели и месяцы. Так прошел, год, потом второй, а затем третий. Я настолько привык к своей участи вещи, что моя прошлая жизнь казалась каким-то дивным сном, краски которого меркли с каждым днем моего необычного состояния. Моя шелковая душа полностью и нераздельно слилась с моей новой атласно-кружевной плотью. Мне теперь казалось что я всегда был платьем и мои руки, ноги, грудь и спина были лишь тканью. Они в привычном понимании для человека, казалось и вовсе не существовали, от слова «никогда». А может все намного проще, от длительного пребывания в состоянии вещи, я стал забывать эти привычные ощущения плотского воплощения. Мне теперь было куда привычнее ощущать свои нижние юбки, кринолин, корсет и белье, как свои обычные части привычного тела. Но о существовании прежних частей человеческого тела я сразу вспоминал как только меня надевали и носили, как одежду для особо торжественных встреч. Что может быть более публичной вещи, чем свадебное платье? Вообще, мы платья, жуткие эксгибиционисты, поэтому мы стараемся показать во всей красоте, не только то, что нас наполняет, а именно, прекрасную невесту, но и себя хороших и красивых. Каждая невеста думает, что она яркая звезда, на празднике жизни…. Но, скажите нам на милость, блистала бы она столь ярко и ослепительно, без нас таких, ярких, блистательных, атласно - кружевных платьев? Ведь если вслушаться в ментальный шум витающих эмоций на свадьбе, то именно нам свадебным платьям предназначены эти вздохи и восхищенные взгляды гостей. И я даю гарантию 9 из 10 пунктов, что на невесту никто бы не обратил бы столь пристального внимания, если бы она была одета по этой современной, чертовой, безрукавной моде в обычное вечернее платье, которое скорее напоминает ночную рубашку из разукомплектованной пижамы. С таким же успехом можно ее одеть в мешок из-под картошки и это даст куда больше внимания.
Вообще платьем быть хоть и очень приятно, но не легко. Наши атласно-кружевные тела имеют в разы большую чувствительность, чем обычные тела из плоти и крови. Поэтому получая в разы большее наслаждение, нам приходится платить за это в разы большими страданиями. Такова цена быть красивой вещью. Нам больно, когда наступают на наши длинные шлейфы, пытаются случайно или специально оборвать оборки и кружева нижних юбок. А еще очень больно, когда воск со свечей капает на пышную юбку. Особенно больно бывает, когда жених или невеста оказываются курящими, когда искры и пепел от сигарет попадают на нас и прожигают тонкую ткань. А еще очень страшно… Мы все очень боимся огня во всех смыслах этого слова. И хоть всем без исключения, заточенным в вещи, с помощью магии заключения, огонь несет свободу, эта свобода призрачна, ибо несет смерть не только вещи, но и тому, кто в нее был преобразован и помещен…
А еще бывает стыд, очень сильное чувство стыда. Нам бывает очень стыдно за жениха и невесту. За урода и придурка тамаду с его идиотскими, граничащими с маразмом конкурсами, за ту пошлую дичь, которую он несет. Его хочется придушить на месте. Особенно нас всех бесит, когда жених пьяненький, как козленочек на четвереньках, с цветком в зубах, ныряет под юбку невесты и пытается снять ртом подвязку невесты. Но особенно платья страдают от одиночества, когда сразу после завершения свадебной церемонии и застолья, едва переступив порог спальни, их снимают и бросают на пол как не нужную тряпку, а затем забывают о них до утра. При всем этом мы платья можем все видеть и слышать, но совершенно ничего не чувствуем и страдаем покинутыми. Да и что мы можем с этим поделать, мы ведь просто вещи, хоть и очень красивые вещи. Впрочем, и бывают случаи, когда от нас не спешат избавляться и мы тоже участвуем в первой брачной ночи вместе с молодоженами. Иногда мы этому способствуем, но это происходит лишь с теми, кто легко поддаются гипнозу платья. Мы попросту делаем так чтобы у невесты и жениха появилось сильное сексуальное желание, а затем мы гипнотически полностью скрываем все застежки и молнии на себе. При попытке снять платье у них совершенно ничего не получается. Жених не выдерживает и берет невесту прямо в свадебном платье. В таком случае наступают минуты настоящего счастья для нас платьев. Мы платья не только все это можем разглядеть во всей красе, но и все абсолютно почувствовать, все то, что чувствует жених и невеста, а еще их эмоции и обрывки мыслей во время оргазма. Это ни с чем несравнимы ощущения, разве что по необычности состояния и яркости красок переживаний, это можно сравнить, когда мы в первый и в последний раз, полностью переходили из телесного воплощения в вещественное, точнее, когда плоть превращалась в ткань и кружева. Как правило если молодожены поддаются гипнозу, особенно это касается жениха, платье ему не даст скучать и пока оно его не выдоит полностью, ему придется трудится. Иногда невеста уставшая, измученная так и засыпает в свадебном платье, забрызганном спермой, совершенно не догадываясь об источнике сил его любимого.
Мы счастливы, когда нас из проката возвращают залитыми влагалищными соками невесты и семенем жениха. И никакая химия не способна вытравить из нас эти животворящие соки. Ибо каждую капельку жидкости мы безвозвратно поглотили, поскольку они являются не только источником наслаждения, но и нашей жизненной силы. При этом мы понимаем, что с каждой каплей этих жидкостей наши оковы становятся все более прочнее, поскольку магия заключения, которая держит душу каждой из нас в платье, становится все более неразрушимее. Ткань из которой мы теперь созданы, становится более прочнее и быстрее восстанавливается. Особенно в этом отношении очень хороша, кровь девственниц и сперма девственников.

Как я уже говорил выше, время шло, дни складывались в недели, а недели в месяцы. Так прошло еще два года. Итого, я пробыл платьем в салоне Белль уже пять лет. В вещественном состоянии, время течет несколько иначе. Нет вещественное состояние не замедляет ход времени, просто его бег делается совершенно незаметным, может даже потому, что мы при этом совершенно не старились, как впрочем и не старилась та, кто нас пленила. За это время в коллекции феи появилось еще три платья. Мальчики очень страдали, когда узнали, что магия заключение необратима и платье — это навсегда. Я же полностью смирился с мыслью что я вещь навсегда и к прежней жизни возврата больше нет. Да и сама эта прошлая жизнь за стенами салона Белль мне теперь казалась каким-то дивным сном, краски которого с каждым днем тускнели, словно в старом запыленном калейдоскопе. Меня все чаще и чаще посещали мысли, что моя прошлая жизнь молодого мужчины однажды мне приснилась, и что я действительно был всегда весь целиком из атласа, кружев , мягкой тафты и шелка. Платьем мне теперь очень нравилось быть, нет не потому, что я полностью смирился со своим положением и вещественное состояние для меня неизбежность, а скорее с других соображений, я теперь получал не только множество выгод от него, которые абсолютно не могут быть доступны в телесном воплощении, но и много сексуального и душевного наслаждения. Впрочем, быть вещью или точнее очень красивой вещью, в этом была своя философия бытия, рабства и свободы. Мне теперь было трудно сказать согласился бы я обратно стать из крови и плоти обычным молодым человеком. Да и куда бы я пошел, став таковым, ведь Белль давно продала мой дом, потратила все мои сбережения и уволила меня заочно из моей прежней работы. Теперь мой дом здесь, в этом свадебном салоне и работа в этой витрине. Хоть я как вещь, был имуществом феи, полностью принадлежащим ей и полностью зависимым от нее и чувствовал ее безграничную власть надо мной, я еще ощущал ее безмерную заботу и абсолютную защищенностью колдуньи. Что примечательно, все это понимали и испытывали все те же чувства, все мои подруги При всем этом, среди платьев ходило не мало историй с множеством домыслов. Суть которых заключалось в том, что магия заключения лишь властна над телом, но не информационной сущностью заточенного в вещь. Если бы это было лишено оснований, или было бы не так, фея давно бы лишила нас всех, всех наших воспоминаний о прошлом. По одной из магических теорий, в одном теле или в одной вещи может жить только одна душа. Две нет, или совсем немного, лишь на время чтобы поменяться местами. Одним словом, девочки рассказывали, о каком магическом ритуале с перемещением душ. Совершать его нужно, разумеется, в полнолуние. Не знаю почему, но мне было интересно слушать эти байки.
-Миллисента, не слушай ее, она все врет! О никаком обмене тел не может быть и речи, ведь у нас нет больше наших тел. Фея их превратила с помощью своей волшебной палочки в атлас, кружева и шелка. Мы ведь все превратились полностью и без остатка, в слои ткани! Мы вещи и это не изменить! – повторяла не раз Мэри-Джейн.
- А я не говорила об обмене тел, я говорила об копировании информационных сущностей, при которых происходит замена их друг другом, - возразила Грейс.
- Все правильно девочки. Магия заключения не властна над информационной сущностью, она властна лишь над материальным телом, превращенным в ткань, и делает через состояние магического заключения прежнюю телесную оболочку абсолютно недоступной, ни физически, ни магически. Поэтому нужно найти тело в которое будет скопирована информационная сущность заключенного. Как только проявятся амулеты заключения творить заклинание и все произойдет по стандартной схеме, иногда сразу, иногда после скончания полнолуния. Лишние информационные сущности будут стерты, точнее растворены магией, поскольку по магическим законам их не может быть две в одном воплощении, точнее в телесной или вещественной оболочке – сказала Лили.
- Боже мой, все так мутно и запутано! - сказала Тюльпан.
- И вовсе нет. Сложно только будет выучить заклинание, но мы его разучим, времени у нас достаточно. Может кому-то из нас, оно и пригодится.
- Девки, а нахрена мне это нужно! Мне и платьем неплохо быть. Да и куда я пойду. Все считают, что я умерла или пропала без вести… ни работы, ни дома, ни средств… А еще человеческие заботы, налоги, счета, фастфуд, лишний вес, старость, ну его все к чертям. Не хочу менять свою мягкую, удобную вешалку, и беззаботную спокойную жизнь платья, на черт знает что! – сказала Стефани.
- Как? Ты, не хочешь снова оказаться в теле из крови и плоти? – спросила удивленно Лиза.
- Какое к чертям из крови и плоти! Меня мое из шелка и кружев вполне устраивает! По крайней мере ему не нужна дорогущая косметика и средства по уходу за ним- ответила Стефани.
- Девочки, ну, а что еще нужно для захвата тела кроме полнолуния? – спросил я игриво, - а затем добавил – Я бы хотел захватить роскошное тело высокой грудастой блондинки, той что несколько недель брала меня в прокат.
- - Женское однозначно не получится, в доступе возможно, только мужское…
- Мужское?
- Да мужское!
– - Нужен еще близкий контакт с ним, а еще семя двух мужчин, и две капельки их крови, хотя последнее не обязательно, но все же желательно для достижения сто процентного результата..
- Фу! Боже мой, как мерзко! - поспешил я ответить.
Праа…тивный! Девочки, да среди нас гомофоб! – воскликнула Лили и все захихикали.
- Это, Миллисента не то что-ты подумала! Ну разве что на пол шишечки!.. – сказала Лили и снова все захихикали.
- Да успокойся дурочка, никаких анальных контактов с мужчинами не нужно, только их кровь и сперма и еще соки одной девственницы – ответила Грейс и снова грянул смех.
- Какой девственницы?
- Самой обыкновенной…
- Нет, в групповухе, я не участвую! Увольте, только не это.
Все снова захихикали.
В тот день, когда мы беззаботно веселились, я еще не знал, что ровно через месяц моя спокойная и неторопливая жизнь свадебного платья полностью изменится и я навсегда забуду про витрину…


Она появилась словно легкое воздушное облако на ясном полуденном небе. Я в нее влюбился с первого взгляда, нет, не как свадебное платье в свою невесту, а как подросток втрескался в свою первую и незабываемую любовь, как мужчина в роковую женщину. И тут я впервые, за несколько лет пребывания в состоянии вещи пожалел, что я платье, но если признаться честно, если бы я был парнем, таким же, как и раньше, скорее всего, она даже не взглянула бы на меня. А так, на меня в витрине, она сейчас смотрела с вожделенным восхищением. Через мгновение возле нее почему-то оказалась Белль.
- Тетушка, это то платье, о котором ты так много говорила?
- Да, Лизавета это оно. Тебе оно нравится?
- Тетушка, ты еще спрашиваешь? Оно восхитительное!
- Ты берешь его?
- Конечно. Разве против такого можно устоять?!
- Ну что ж я рада что смогла угодить тебе с первого раза, но у меня будет одно маленькое условие.
- Какое тетушка?
- Оно простое… Я как твоя крестная фея, не могу превратить твои лохмотья в чудесный свадебный наряд и просто дам тебе его в прокат, при условии, что ты с себя снимешь эти гадкие тряпки и забудешь о них хотя бы на месяц.
- - Тетя, ты не понимаешь, это не лохмотья, это из коллекции «Дольче Габана».
- Лиза, я не знаю, чем эти педики обдолбились и не хочу знать, но эти рваные на коленях джинсы и с грязными пятнами джинсовая куртка, словно в ней красили стены украинские гастарбайтеры, скорее напоминают тряпки в которых спят американские бомжи в мусорных ящиках, нежели вещи из коллекции пред апорте.
- Тетя умеешь ты шутить! – рассмеявшись, сказала девушка.
- А я и не собиралась шутить. Если ты сейчас даешь обещание, что на месяц забудешь о штанах и будешь ходить как все нормальные девочки в юбках и платьях, то прямо сейчас мы будем мерять это чудное платье.
Когда я услышал последнее, мое шелковое сердце забилось в волнении и предвкушении прикосновения прекрасного нежного девичьего тела к моему нежному атласно-кружевному телу. И хоть я, будучи платьем, множество уже повидал девичьих тел, предвкушая это зрелище, почувствовал, как меня наполняет какое-то странное томительное волнение и смущение.
- Хорошо тетя, я согласна?
- Что согласна?
- Месяц носить твои юбки.
- Обещаешь забыть о гадких штанах?
- И вовсе они не гадкие, но обещаю тебе тетя месяц без брюк!
- Очень хорошо…Тогда проходи за ширму сейчас девочки снимут его с манекена и тебе подадут
- Тетя, а как называется это чудесное платье.
- Миллисента.
- Как принцессу Миллисенту.
- Это и есть свадебный наряд принцессы Милисенты.
- Тетя, а трусики и лифчик снимать?
- Лиза снимать нужно все. Этот свадебный наряд имеет все аксессуары, включая и свадебное белье. А еще платье должно полностью магически под тебя подстроиться, чтобы ты его ощущала, как частицу своего тела и тебе было в нем полностью комфортно.
- Тетя ты шутишь?
- Нет не шучу моя девочка…
- Потом ты , как моя крестная фея, крыс превратишь в лошадей и кучера, а тыкву в карету – пошутила девушка.
- - Лизавета, я не стану тратить магическую энергию на глупости… - сказал серьезно Белль, а затем добавила. - Я просто позвоню Саиду и он на лимузине подъедет на часок раньше, чтобы подружки невесты успели украсить машину… Кстати за банкетный зал я уже договорилась…

Наконец меня полностью надели, включая перчатки и вуали с фатой, и я мимо воли начал очень медленно стягиваться на теле девушки, магия платья постепенно меня подстраивала под будущую невесту, меняя мои размеры. Сказать, что это были восхитительные ощущения, значит ничего не сказать. Правда они ко мне начали приходить, когда ее руки и ноги проникли в мои руки и ноги, а ее грудь в мою грудь, точнее ее игривые сосцы уперлись в то, во что она была превращена, в роскошный корсет и лиф. А еще я услышал обрывки мыслей и эмоции девушки и это меня очень удивило. Это означало лишь одно, что произошло магическое единение невесты и ее платья. Такое возможно лишь когда невеста испытывает оргазм будучи в свадебном платье, когда жених ее берет, не снимая свадебного наряда. И кто его знает, может это грудастое, с огромными зелеными глазами и рыжими волосами существо, сейчас испытывало наслаждение, находясь во мне. Но я лишь мог об этом гадать, одно лишь четко понимая, что если я не свадебное платье ее мечты, то уж точно ей жутко нравлюсь. Пусть будет так… Ведь будучи в своем прежнем теле, я не то чтобы мог нравится представительницам прекрасного пола, но даже не вызывал у них особого интереса, зато будучи платьем от их внимания и их желаний, нет теперь отбоя. Мой бантик на талии сладко заныл.
Девушка словно прочитав мои мысли обернулась и нежно погладила мой бант, а затем и рукава-буфы. Я чуть ли не взвыл от наслаждения, а девушка молвила:
--Тетушка, какой роскошный красивый бант, какие милые буфики!
- Лиза, я рада что они тебя приводят в восторг, мне они тоже очень нравятся. Девочка моя, это коллекционное платье и оно волшебное.
- Тетя оно действительно волшебное, оно просто идеально на мне сидит и мне в нем очень комфортно. Никогда не думала, что в таком пышном платье с такой огромной юбкой может быть так удобно. И мне теперь совершенно не хочется его снимать. Я так бы так и осталась в нем навсегда. Тетя я влюбилась в это свадебное платье! Я хочу это платье!- щебетала взволновано девушка. Ее эмоции били через край.
- Девочка моя, ты не забыла про наш уговор?
- Нет тетя!
- Тогда марш обратно за ширму, девочки помогут тебе снять твой свадебный наряд, а ты переоденешься в нормальную одежду прямо здесь и сейчас. Я для тебя приготовила не менее чудное платье и парочку юбочек и блузок. А свои лохмотья сложишь в мусорный пакет.
- Но тетя?!
- Я не собираюсь их выбрасывать, просто на месяц лишу тебя этих дрянных тряпок. Может ты наконец послушаешь свою крестную фею и у тебя появится естественное желание нормальной девочки, носить нормальную одежду.
- Тетя?
- Лиза! На дворе жара, а ты в грубых штанах… Ну нельзя же так…- увещевала свою племянницу Белль.
Меня сняли, разделили на части и почти полностью разложили по упаковкам. Лиза тем временем прошла за другую ширму, из-за которой вскоре послышалась возня и спор женщин, а также возражение девушки. А потом, когда все утихло, она вышла из-за ширмы в легком, белом платье в крупный красный горошек, с короткими маленькими рукавчиками фонарик. Само же платье было из тонкого, струящегося, тускло поблескивающего шелка, мягко облегающего фигуру. Юбка его была просторной, если не пышной, удобной длины, до середины голени. Губы Лизы теперь были подведены алой помадой, руки были затянуты в красные, атласные, длиной до локтя перчатки, а на ногах вместо спортивной обуви, красные лакированные туфельки лодочка на шпильках средней длины. В руках девушка держала красную изящную сумочку. Ее образ венчала изящная красная шляпка на милой взбалмошной головке. Этот образ был великолепен, не только с точки зрения любящего переодеваться в женскую одежду парня, превращенного ведьмой в платье, но и обычной женщины, следящей за модой.
Это последнее что я увидел, когда молния герметичного чехла скользила снизу доверху. Чехол из плотного полиэтилена видимо обладал тоже частицей магии заключения, поскольку после помещения в него моей атласно-кружевной тушки, мой взор утрачивал свободу и сразу устремлялся в одну точку к моему лифу. После чего он ставал совершенно застывшим и неподвижным, при этом я лишь мог видеть верхнюю часть кружев на своем лифе. А дальше было все…, я медленно и неотвратимо заскользил в тягучие, плотные объятия Морфея .
Последнее что я услышал, проваливаясь в забытье:
-Тетя, твои глупые куклы, опять сделали из меня куклу! Я не хочу выглядеть как они.
- Лиза! Они не глупые куклы, девочки лишь выполняют в точности свои обязанности, что очень важно не только для прислуги, но и для высоких требований работниц моего салона! И вообще, ты наконец стала похожа на нормальную девушку твоего возраста.
- Тетя каждый раз, когда я захожу к тебя из меня делают глупую рафинированную куклу . Так нельзя тетя, я тебе не витринный манекен. Я теперь слишком… слишком…
-Хороша?
- Нет, слишком идеальная. Я не хочу выглядеть как законченная «Барби». Прошлый раз, когда ты меня нарядила в то пошлое и длинное до пят голубое платье из-за меня случилась авария. На меня пялился какой-то тип, словно я была голая, а потом он врезался в столб. Это было очень забавно, но вовсе не смешно…
-Милая моя девочка, ты женщина, а каждая женщина должна быть в первую очередь привлекательной.
- Тетя я не хочу, их привлекать! Я не хочу, чтобы они на меня пялились! Я не люблю!
- Знаю моя дорогая, можешь крестной не объяснять, ты не любишь мальчиков, ты любишь девочек. Но уверяю тебя моя милая, этот образ будет привлекательным скорее для женщин…
Едва она произнесла эти слова, как я провалился в мрак забытья…
Пара М+Ж RFT10480
Свободен
04-05-2020 - 03:14
Глава 10. Свадьба Лизы или тьма сгущается.

Пришел я в себя, от яркого света и шума в чужом доме. Подружки невесты меня постепенно надевали на невесту, и я снова ощутил волнующее ощущение, когда тебя наполняет и слегка распирает изнутри прекрасное девичье тело. Прикосновение ее бархатистой кожи к моей атласно-кружевной, снова будило во мне волны сладкого томительного наслаждения. Она опять нежно коснулась рукой, затянутой в атласную перчатку к моему бантику и это, отдалось волной неописуемого счастья, а затем погладила мои пышные буфы. От этого я уже не мог удержаться в вышине, мой взор сразу перестал парить и сразу вернулся в платье. Когда приятные ощущения немного отпустили, я снова мог наблюдать за невестой со стороны и сверху.
Сама свадебная церемония была очень помпезной, гостей было немного, около трех десятков.
Жених оказался почти на голову выше невесты, щеголеватым пижоном с нагловатым выражением лица и бегающими глазками типичного афериста. Он мне сразу не понравился. А еще судя по эмоциональному фону между молодоженами царила не только натянутость отношений, но сквозила какая-то холодность и безразличие. Лиза, полностью упакованная в меня, включая и две вуали, думала о чем-то своем женском и тешилась тем, какой чудесный у нее свадебный наряд, а ее будущий избранник думал о чем-то своем, совершенно не обращая внимания на нее и при этом смотрел каким-то странным взглядом на парней в толпе гостей. Лиза надела атласный белый хиджаб, словно мусульманка. Я не знаю зачем она это сделала, может не хотела делать прическу, а может назло ему, а он даже не обратил внимания на это. Она знала, что, если бы ей подружки позволили закутаться в паранджу, которая шла в комплекте с платьем, ему бы тоже было совершенно безразлично. Потом свадебная церемония закончилась, и молодожены должны были поцеловаться. Жених приподнял одну за другой две вуали и начал целовать невесту, при этом его взор смотрел куда-то в сторону гостей. Сам поцелуй был какой-то неестественный, словно он целовал не красивую девушку, а пластмассовый манекен. Потом был банкет и танцы. Невеста почти все время была со своими подружками, а жених со своими друзьями и вели они себя крайне странно, словно мало знакомые чужие люди.
На этой свадьбе была и Белль, самый близкий человек для Лизы, поскольку, как я позднее узнал у нее не было ни отца, ни матери. Они погибли в авиакатастрофе несколько лет назад.
- Лиза, ты бы могла выбрать кого-нибудь получше.
- Тетя, а чем этот жених плох, для выполнения миссии. Завтра я получу бабушкино наследство, а он свои проценты, и мы с ним расстанемся как в море корабли. Он довольно мил и сексуален, если получится, я смогу, наконец, лишиться своей девственности.
- В последнем моя дорогая я очень сомневаюсь.
- Почему тетя?
- Он совсем не тот.
- Крестная, по-моему, он идеален, как мужчина…
- Девочка, никто не идеален в этом мире. Тем более этот червивый самец…
- Не знаю тетя, если бы имелось времени в достатке, может даже я в него влюбилась бы. Хотя нет…, или может быть да…. Впрочем, тетушка, ты ведь сама хорошо знаешь, что лучший мужчина — это женщина.
- А если бы все же существовал идеальный мужчина, каким бы ты хотела его видеть?
- Крестная, ты прекрасно знаешь, мой идеал самца, как и то, что в природе, в принципе, его не может существовать.
- А все же Лиза? Что у него должно быть такое, чтобы он был полностью твой.
- Ну, наверное, грудь больше второго размера, изящная фигурка, ухоженное красивое личико, нежные руки с идеальным маникюром, в которых он бы держал полуметровый член, а еще хорошие манеры, кроткий, покорный характер, чтобы служить своей госпоже. Но увы….
- А если бы существовал такой мужчина, ты хотела бы, как в той наивной свадебной клятве, с ним идти по жизни в радости и горе? – спросила серьезно Белль.
- Ты шутишь тетя? Таким мужчиной может разве что, быть женщина с пристегнутым страпоном?
- Лиза, какие здесь могут быть шутки? Я имела в виду именно мужчину. Девочка моя, главное уметь правильно загадывать желания. А они имеют свойство сбываться не только под новый год, но и в другое время, например, в день свадьбы и полнолуние… - сказала женщина, а затем добавила:
- - Пойди скажи своему «мужу» пусть ведет себя прилично и не так открыто демонстрируют свое безразличие иначе ему не только не видать его процентов, но я ему сама лично откручу «шары»!
Из всего сказанного я мало что понимал. Потом застолье неожиданно закончилось, и гости начали расходиться по домам. А затем случилось то, чего я меньше все ожидал и то, что меня больше всего расстроило, как платье. Подружки невесты, завели Лизу в огромную спальню и принялись меня снимать с невесты. Вскоре я был по частям аккуратно и бережно разложен на огромной кровати, включая фату, перчатки и две вуали. Лиза даже сняла свадебное белье. Из разговоров я понял, что она должна будет отвести Белль в аэропорт и посадить на самолет, поскольку женщина прямо со свадьбы отправляется в Европу, на какой-то показ мод в Париже, где ко всему прочему, она должна будет заключить какие-то договора.
Вскоре все ушли, я же остался в гордом печальном одиночестве лежать на кровати, белыми кусками материи. Мой взор парил по темной комнате, но дальше магия мне не позволяла проникать. И вскоре моя ментальная проекция лениво сползла вниз на кучку нижних юбок и немного повздыхав, зарылась в гуще тафта, шелка и кружев, а затем задремала.

Проснулся я от какой-то возни, а также звуков похожих на довольное поросячье хрюканье. А когда громко раскатисто перднули, моя ментальная проекция, испугавшись, быстро воспарила под самый потолок, моментально вынырнув из кучи тафты и кружев. Зрелище, которое я увидел было гадкое и отвратительное. Двое мужчин посреди комнаты на мягком ковре долбили друг друга в зад. Один из мужчин был жених Елизаветы, а другой парень был пухленький с нежной розовой попой, как у поросенка и маленькими поросячьими глазками. Именно он стоя раком издавал эти хрюкающие звуки. Другой мужчина долбил его неутомимо в зад, словно дятел сосновую шишку. Он раз за разом вонзал в него свое «копье» словно экзорцист в вампира осиновый кол. Нет я ничего не имел против геев, но зрелище трахающихся мужчин мне было мерзко, поэтому я снова сполз в кучу нижних юбок, чтобы не видеть этой мерзости. Но вот оградить себя от издаваемых ими звуков я не мог. Стоны, вздохи, хрюканье и снова пердеж, а потом они вместе бурно кончили, при этом один из них завизжал по поросячьи, а другой чуть ли не по волчьи взвыл.
«"Ну как прикажете это понимать? Это как в сказке про трех поросят! Волк задавил Ниф-Нафа или это был Нуф-Нуф…».
А потом я почувствовал грубые прикосновения и всепроникающую влагу, которая начала моментально впитываться в меня. Оба мужчины вытерли об мои нежные нижние юбки свои гадкие отростки. Все это решительно мне не нравилось, а потом ко всему прочему, было то, что меня напугало.
Один из мужчин вскрикнул:
- Джек, кажется меня платье укусило! Кровь! Черт возьми я могу получить заражение!
- - Ты придурок Сем, как тебя могло укусить платье. Ты укололся булавкой, которую портной случайно оставил в одной из юбок.
При этом второй мужчина попытался выхватить у него нижнюю юбку, чтобы удостовериться и тоже укололся.
- Блядь, через тебя я уколол палец!
Молодой человек швырнул нижнюю юбку на пол и взял другую, осторожно осмотрел ее и начал мягким кружевным кончиком промокать палец из которого капала кровь. Сем последовал его примеру и взяв следующую нижнюю юбку платья, приложил осторожно к кончику члена из которого выступила кровь и несколько капель семени.
Я просто негодовал от такой дерзости. А потом произошло то что меня полностью взбесило. Свадебное платье коим я и являлся со всеми аксессуарами бесцеремонно побросали на пол. Даже фату сбросили. Я конечно протестовал, но что я мог поделать, я ведь совершенно беспомощная вещь, хоть и очень красивая. Двое мужчин улеглись на кровати и потягивая с бутылки шампанское, начали тихую беседу, я же от негодования снова воспарил под потолок, точнее моя ментальная проекция. Мне хотелось удушить этих ублюдков, а за окном была теплая, июньская, ясная ночь. В небе плыла огромная, полная луна.

- Джек, зачем ты так жестоко обошелся с платьем, что оно тебе сделало, оно ведь такое красивое и нежное. Твоя подруга была очень красивой невестой из таких получаются хорошие жены.
- Эта феминистская курица мне не жена, а лишь расходный материал. Мы завтра будем на Гавайях и скоро поженимся с тобою Сем. Если тебе любимый нравится тряпка под названием свадебное платье я тебе ее куплю, какую скажешь. Теперь к этому средства располагают.
- Ты оставишь бедную девочку без гроша?
- Мертвым шлюхам деньги не нужны.
- Ты что, ее убьешь или застрелишь?
- Зачем так жестоко Семи. Есть хорошо проверенные средства. Завтра вечером она тихо умрет во сне от остановки сердца. Никто ничего не заподозрит, потому как яд через несколько часов полностью распадется. В ее крови обнаружат лишь незначительное повышение сахара. Курица очень любит шоколад и не толстеет. Ну что ж. Это будет последним ее удовольствием в жизни в этом доме, «угощение» для нее уже приготовлено….
- Тогда нужно отсюда поскорее убираться!
- Успокойся, она не сможет вернуться раньше, завтрашнего утра. Об этом я тоже позаботился. Больше чем уверен, мне даже не придется контролировать, приняла ли она «лекарство», которое начнет действовать после засыпания.
Услышанное меня очень поразило и мне по-настоящему стало страшно за девушку, в которую я влюбился с первого взгляда. Я с печалью в душе понимал, что она никогда не сможет меня полюбить, ведь я уже давно перестал существовать. Я умер как человек пять лет назад, когда меня заколдовала ведьма, полностью превратив в набор предметов из белых нежных тканей и кружев, а в предметы, даже если они красивые и нежные, очень редко влюбляются красивые девушки. Я всего лишь красивая одежда – эксклюзивное свадебное платье, но как вещь мне очень хотелось, чтобы она мною воспользовалась хотя бы еще раз, полностью меня надев. Но этому теперь не суждено сбыться, скорее всего мы даже не увидимся. Вначале я заплакал от безысходности, как плачут платья чувствуя всю беспомощность бытия и неспособности вещи. Теперь я сильно жалел, что у меня нет тела. Может я не совладал бы с Джеком, но кто сказал что с такими как он подонками, нужно соблюдать джентельменские правила, удар в подбородок прекрасно поставит все точки над «и», даже если цена этому моя жизнь. Мне хотелось не просто прикончить этого урода, а проглотить его целиком как змея заглатывает свою жертву целиком. Это желание было настолько навязчивым, что я четко увидел себя гигантским доисторическим монстром змеем, белого цвета, который глотает этого негодяя, незадачливого жениха этой милой девочки. Потом я жутко матерился, творя многоэтажные словесные конструкции, бесполезно сотрясая ментальное пространство, а затем начал молиться Святой Немезиде, умоляя ее помочь несчастной, а мне отомстить. Но все было тщетно. Нужно было попытаться сообщить как-то Белль, но передвижение моей ментальной проекции строго ограничивалось магией платья в пределах этой комнаты. Ах, если бы я был полноценным привидением, в конце концов, можно было бы заставить сработать пожарную сигнализацию, как в кино.

А наглец тем временем продолжал:
- Этот дом я не смогу забрать… Но вот счета с несколькими миллионами, которые оставила старая пердунья и развратница, своей лесбиянке племяннице, я, обойдя все запреты, обчищу. Мною уже все подготовлено. Не спрашивай, как я это сделаю. Завтра в 9-00 с этих счетов все деньги уйдут на другие счета и после серий прогонок через разные банки, по придуманному мною алгоритму будут через пару дней куплены акции интересных для меня компаний. Мы Семи будем богаты.
«Бедная, бедная Лиза! Эта крыса хочет не только ее ограбить, но и убить! – пронеслось опять в моей голове. Я бросился на лежащих мужчин на кровати, но что я мог поделать, моя бестелесная и бесплотная ментальная проекция ничего не могла с этим поделать, лишь скользить вплотную возле них и проникать сквозь них. А потом я сильно испугался, когда какая-то неведомая сила потащила меня к лежащей на мягком ковре куче белых, мятых тряпок, которые по сути сейчас были моей плотью. Когда я погрузился полностью в мягкую тафту и кружева нижних юбок, я услышал властный, повелительный голос:
- Миллисента, приказываю тебе творить заклинание!
- Кто-ты? КТО ТЫ?
Ответом была тишина, а затем спустя несколько минут, в ментальном пространстве, снова послышался ледяной женский голос:
- Ты меня звала, и я пришла! Твори немедленно заклинание!
- Я…, я… я… не знаю.
- Тогда вечное забытье!
- Кто ты? Ты ангел смерти?
И снова тишина, а затем снова спустя несколько минут, голос продолжил:
Я Немезида, та которая скована магией заключения, достигшая границ могущества.
Твори заклинание девка, иначе ты не доживешь до рассвета, как и не доживет та, о которой ты молилась, до завтрашней вечерней зари. Полнолуние близится к концу… Твори заклинание, иначе умрешь! Надеюсь, ты его не забыла! – сказал тот же страшный женский голос. А потом послышался демонический хохот, от которого у меня затрепетала не только каждая кружевная оборка до самого кончина, но и каждая ниточка моего бедного атласно кружевного тела, а шелковое сердце похолодело от тихого ужаса. И я, повинуясь чужой невидимой воли начал произносить хорошо заученные фразы на латыни, которые выучил со своими подругами. Другого заклинания я не знал…. Эти непонятные слова, четко зажигаясь в моем сознании, ярко вспыхивали мириадами звезд и рассыпались в светящуюся золотистую пыль, которая наполняла не только мой разум, но и окружающие ментальное пространство ярким светом. Потом снова был демонический хохот загадочный женщины и яркий ослепляющий свет. Я вскрикнул от адской боли и мое сознание начало угасать. Проваливаясь в забытье, я услышал тот же голос женщины, который очень изменился и стал бесцветным голосом какого-то робота:
Дистанционное соединение с магическим артефактом «Немезида» установлено…. Копирование информационной сущности началось…Стоп… Требуется близкий физический контакт, донора и носителя… активация транспортного заклинания…. Все это было произнесено на латыни, но что удивительно, скользя в черноту я понимал каждое слово.
Мужчина Полинчик
Женат
08-05-2020 - 11:22
Дорогой RFT, благодарю за продолжение! 00074.gif
Судя по сюжету, нас ждут новые приключения и превращения!
Пара М+Ж RFT10480
Свободен
08-05-2020 - 13:27
(Полинчик @ 08-05-2020 - 11:22)
Дорогой RFT, благодарю за продолжение! 00074.gif
Судя по сюжету, нас ждут новые приключения и превращения!

Скорее заключительные главы...думаю в ближайшее время...И самое главное спасибо за интерес...
Пара М+Ж RFT10480
Свободен
11-05-2020 - 02:32
Глава 11. Месть платья

Не знаю сколько прошло времени, но, когда я пришел в чувство, полная луна за окном, переместилась по небу на значительное расстояние. Моя ментальная проекция легко воспарила под самый потолок, и я увидел, что Джек и Сем спокойно дрыхнут, а возле кровати стоят две пустые бутылки из-под шампанского. Не знаю почему, но ко мне пришла уверенность что они оба до рассвета не доживут и очень пожалеют, что родились в этом мире. Во всяком случае остаться прежними после сегодняшней ночи у них не получится. Откуда такая уверенность была у меня, трудно было сказать. Она была и все. А еще у меня снова появилось навязчивое видение, как я проглатываю Джека. Желание его проглотить было настолько сильное, что я снова рухнул на кучу мягкой ткани. Но упасть до конца мне не удалось, поскольку меня наполнили очень странные ощущения, точнее мою тканевую тушку, разбросанную на полу. От удивления я как воздушный шар снова воспарил вверх и мое удивление возросло в десятки раз. Все мое атласно кружевное тело, разбросанное по всей комнате, удивительным образом пришло в движение, стремясь обрести целостность. Кринолин, корсет и нижние юбки, заползая под пышную атласную юбку платья, начали занимать свое место. Панталоны, которые лежали в самом дальнем углу комнаты, как парашюты воспарили в воздух и легко пересекли пространство, а затем, нырнув под пышные юбки, заняли свое место под кринолином. Чулки и перчатки, извиваясь как змеи позли по мягкому ковру что бы как можно скорее оказаться в привычных для них положениях для создания единого целого. Пышные юбки начали распрямляться, а пышные рукава буфы надуваться, превращаясь в огромные белые, атласные шары. Тем временем лиф платья полностью распрямился и из него выполз еще один белый атласный шар, который превратился вскоре в человеческую голову, постепенно на которой появились черты лица, а на макушке начали быстро расти волосы, и когда они обрели форму густого парика, на них спикировали две вуали и фата. Все это действо сопровождалось тихим шуршанием и шелестом слоев ткани. Прошло еще немного времени, и я понял, что снова могу ощущать свое тело целиком, а еще могу встать, что я и сделал. Мне очень хотелось скорее добраться к зеркалу и осмотреть себя с ног до головы. Я ступал почти бесшумно, цоканье каблучков туфелек не было слышно, поскольку они полностью тонули в мягком ковре, зато было слышно громкое шуршание юбок платья и тихий скрип колец упругого кринолина, а также косточек корсета. Это было так удивительно и приятно снова ходить, и иметь возможность двигать руками. Я снова вспомнил эти полностью забытые ощущения телесного воплощения, когда самостоятельно можешь делать движения и ничто этому не препятствует. Когда я добрался в дальний конец спальни где висело зеркало, то сразу же поднял вуали и фату, и увиденное зрелище чуть меня не сразило на повал. Белое существо во всем белом повторяло все мои движения. Его белое сверкающее лицо в лунном свете, было из слепящего белого атласа. Нос, лоб, щеки, подбородок все было атласом, точнее сделано из того же материала, что и весь свадебный наряд, только немного пухлые губы были кружевные, из кружев были вышиты брови и ресницы. Белые волосы, уложенные в вычурную свадебную прическу, представляли собой шелковистые волокна блестящего атласа. Только глаз не было вместо них были пустые провали, сияющие синим призрачным светом. И если бы не этот странный недостаток я бы снова выглядел идеальной невестой, без единого изъяна. Мой свадебный наряд был снова в идеальном состояния, без малейшей складочки на идеально ровной, пышной юбке, блестевшей гладкой атласной поверхностью, при свете полной луны. Я поднес руку, затянутую в белый атлас перчатки к белому атласному лицу, коснулся кружевных губ, и отражение в зеркале повторило все мои движения. Я попытался улыбнуться и отражение тоже повторило это, только это выглядело как улыбка чеширского кота смешанная со страшным оскалом какого-то чудовища. Сквозь приоткрытые губы из кружев зияла та же пустота, наполнена тем же призрачным светом, что и мои пустые глазницы. Я вскоре удостоверился что там совершенно пусто, когда просунул в рот палец, покрытый атласом, там не оказалось ни языка, ни горла, лишь пустота, как и там, где должны были быть мои глаза, отсутствие которых мне совершенно не мешало прекрасно видеть. Но что удивительно, мое атласно кружевное лицо не вызывало у меня отвращения, оно мне даже казалось пугающе прекрасным.

А еще оно было податливо мягким, как и мои руки. Видимо я был внутри пустотелым и состоял из воздуха, или скорее из той субстанции, из которой создаются приведения. «Видимо Немезида, услышав мои мольбы и превратила меня в приведение! А потом будет наблюдать, как я распоряжусь ее даром!». Девочки много рассказывали об очень могущественной богине Немезиде, которая с помощью необратимой магии заключения, навсегда себя заточила внутри вещи, точнее сама стала этой вещью, полностью обратившись мощным магическим артефактом, точно также как всех нас, с помощью магии заключения, фея Анабелль, навсегда заключила в свадебные платья, как только мы обратились платьями. Богиня теперь тоже не может ничего поделать своим состоянием вещи, но при этом став магической вещью имеет абсолютную защиту, поскольку стала абсолютно недоступной для магии и любых других воздействий. Превращение себя целиком в магический артефакт и вечное заключение в нем. есть самое наивысшее и совершенное состояние для мага. Никто не видел, как выглядит Немезида, точнее тот магический артефакт в которые она обратилась, поскольку он существует в мире, где значительно больше измерений, чем имеет наш мир. Но его действие испытали очень многие даже в нашем трехмерном мире. Этот артефакт позволяет видеть невидимое и делать невозможное. «И мне нужно поспешить, пока есть пауза и колдовство только начало работать!» подумал я, глядя из другого конца спальни на спящих на диване.

А еще через несколько мгновений я себе не контролировал. Дикая злость обожгла мое сознание и мне снова захотелось целиком проглотить одного из негодяев, и сам того не понимая, принялся притворять свою месть в реальность. Я тихонько крадучись подошел и кровати, а затем набросился на главного негодяя, точнее упал на него. Мужчина сразу не мог понять, что происходит, погрузившись полностью в белую пену, но потом ногами просто сбросил меня на пол. Я же не сдавался, громко шурша юбками, поднялся на ноги и завис над лежащим мужчиной на кровати. К этому времени у Джека окончательно прояснилось в глазах, и он увидел меня во всей красе с пустыми светящимися глазницами и кружевными губами. При лунном свете это было феерические зрелище. Он даже не смог закричать от ужаса, а лишь захрипел. Я же неумолимо начал на него надвигаться. Он осенил себя крестным знамением, а затем поняв, что это не работает, от страха высоко подпрыгнул как акробат, оказался на полу и попытался убежать, но из этого ничего не вышло. Его ноги запутались в ковре, и он рухнул на пол. Тут я его и настиг, а затем начал медленно поглощать. Выглядело это очень необычно, вырез в платье на спине открылся от талии до затылка, и весь свадебный наряд целиком начал очень медленно натягиваться на Джека. Платье громко шурша, плавно двигалось, словно его натягивали невидимые горничные. Я же ощущал, что на него натягиваюсь, как натягивается змея на свою жертву, постепенно ее проглатывая целиком. Он не сопротивлялся, за что и поплатился. Да что он мог поделать против сковывающей магии платья, смеси неописуемого ужаса и гипноза, наведенного магическим артефактом Немезида. Вскоре его руки уже были в моих руках, его ноги в моих ногах, его грудь, бедра, живот, спина все было во мне! И даже его лицо оказалось внутри моего лица. Я его полностью проглотил, он теперь был целиком во мне! И пока он не опомнился я быстро зарастил вырез на спине, точнее это сделала Немезида, прочитав мои мысли. Теперь я был абсолютно цельным, бесшовным, без застежек или молний платьем. А потом я начал плотно стягиваться на теле, плотно подгоняясь под его. Джек был в полной прострации и думал, что происходящее есть продолжением его дурного сна, парень даже не среагировал, когда на нем начал туго стягиваться корсет платья, лишь застонал от боли, когда в его груди что-то затрещало и стало трудно дышать. Вышел он окончательно с гипнотического ступора, когда мое атласное лицо, похожее на маску начало стягиваться и прилепляться к его лицу. Он пробовал оторвать его от своего лица, это даже ему удалось пару раз, но белая атласная ткань продолжала неумолимо стягиваться и вскоре атлас полностью покрыл ему лицо, а затем намертво прилип к нему и начал проникать в кожу его лица. Видимо ему было очень больно, поскольку он закричал, я же ощущал лишь легкий зуд. Когда через минуту боль полностью исчезла, Джек окончательно пришел в себя, и только теперь он обратил внимание что полностью запакован в слои ткани. Он громко шуршал своей торчащей во все стороны сверкающей в лунном свете упаковкой, пытаясь от нее избавиться. Джек, поняв, что ничего не выйдет, дополз к зеркалу и с трудом встал. Это было нелегко, ведь он не только не ходил на высоких и тонких каблуках, но даже ни разу на них не стоял. Хорошо понимая, что ему пройти в другой конец спальни и включить свет не удастся, потому как ноги подкашивались, как у коровы на льду, он довольствовался лишь светом полной луны, падающим с огромного окна. Но и этого было достаточно что бы разглядеть во что он превратился. Он закрыл глаза, ущипнул себя за руку, которая была обтянута блестящей белой тканью, другой рукой, упакованной в белую ткань и вскрикнув от боли, обратно открыл глаза. Ничего не изменилась. Из зеркала на него смотрела невеста в пышном, белом, блестящем платье с пышными рукавами буфами и огромным бантом, с фатой на голове и странно поблескивающим лицом, накрытым вуалью. Он какое-то время колебался, но все же решился и поднял две вуали и тут же застыл от ужаса. Его лицо было полностью белым и блестящим, а также совершенно гладким, как и весь свадебный, который был на нем. А еще вместо губ на нем, теперь были кружева, белым кружевом в форме женственных арочек были и его брови, а также длинные как опухала ресницы, тоже были кружевными. Он не поверил отражению и погладил двумя руками свое лицо. Сквозь атлас перчаток он почувствовал гладкость и шелковистость плотного атласа на лице, который в точности был на ощупь, как все что было на нем, белое, гладкое и прохладно скользкое. Джек снова попробовал оттянуть эту атласную маску и окончательно понял, что она не просто плотно прилипла к его коже лица, а приросла намертво к нему или скорее всего, атлас теперь его настоящая кожа лица. Когда Джек осознал, что его лицо атласное, как и его платье, словно в тряпичной куклы, он закричал от ужаса и не удержавшись как каблуках, рухнул, чуть не вывихнув себе ладошку. Он выл от боли и жутко матерился, я же совершенно не пострадал и мне его стало даже немного жаль. Затем мужчина начал бесполезно дергать юбки платья коим я и являлся. Мне было больно, но ему было еще большее, когда он пытался резко тянуть в стороны нижние юбки, которые уже приросли к нему по-настоящему, но он этого еще не знал. Мы теперь были с ним очень близки, как хищник и его добыча в утробе, которая уже начала растворяться. Он испускал волны страха, я же торжествовал, поскольку он в таком виде, уж точно никуда не сбежит из этого дома. Остается только нейтрализовать ту мерзость, которую он приготовил чтобы убить бедную Лизу. Но нужны подробности, которые я смогу узнать, когда колдовство сработает хотя бы наполовину и во мне окажется информационная сущность Джека. Какое-то время мужчина, воя от боли, продолжал бороться с шуршащей, белой, атласно кружевной экипировкой, пока от создаваемого им шума, окончательно не проснулся его пьяный любовник.
Сем видя на полу кукую-то белую, громко шуршащую, копошащуюся кучу тряпок, спросонья ничего лучшего не придумав, нащупал возле кровати пустую бутылку из-под шампанского и запустил ею, в шевелящуюся массу, подумав, что это привидение. Бутылка пошла слишком высоко и ударившись в стену разбилась. Другая чуть не угодила в голову Джеку. Спас его от этого пышный, дутый, атласный рукав-буф свадебного платья, который возвышался над его головой. Летящий снаряд черкнул по нему и угодил прямо в окно. Послышался громкий звук бьющегося стекла и бутылка, вылетев наружу уже разбилась за окном угодив в что-то твердое.
«Сем, сукин ты сын, разрази тебя гром! Что ты делаешь?! Ты, меня чуть не убил! Перестань швырять бутылки, помоги мне кретин ты этакий!
Мужчина лежавший на кровати, продрал глаза, затем встал и не сводя взгляда с белой кучи, призрачно поблескивающей в лунном свете, пятясь возле стены, добрался до выключателя.
А когда зажегся свет, Самюэль так и сел на пятую точку. Он какое время не мог проронить ни слова, а когда обрел дар речи воскликнул:
- Джек, какого дьявола ты напялил на себя это платье. Скажи мне что ты вчера курил?
- Тот же кальян что и ты и пили мы одно и тоже.
- Скажи ты видишь то что и я?
- Да Сем черт тебя дери, только все в белом тумане. Эта чертовые вуали опять накрыли меня.
- Джек расскажи, как ты забрался в это платье. Корсет, кринолин и все эти нижние юбки с оборками под платьем нельзя надеть самому. Я хорошо разбираюсь в устройстве свадебных платьев! В подобный сложный свадебный наряд чтобы полностью нарядить невесту требуется две горничные или две подружки невесты. Расскажи, как ты его надел? Подобные наряды самому абсолютно невозможно надеть, как и выбраться из него самому тоже абсолютно невозможно.
- Поэтому Семи, ты сейчас поможешь мне его снять. Понимаешь, я в нем теперь заперт. Посмотри там на спине должна быть какая-то хитрая застежка или молния, я не смог ничего нащупать. Но сначала помоги мне встать.
- Сейчас, сейчас Джек!
- Так ты будешь искать молнию или нет? Чего застыл, как соляной столб?
- Джек, милый дай мне тобой немного полюбоваться. Ах какое чудное платьице! Ах какие пышные юбки! Какие миленькие буфики! Ах какой прелестный бантик у тебя на талии! Какой славный атлас! Какие вычурные кружева! – всплескивая руками, восторженно с блеском в глазах, не переставал восхищаться Сем. Хоть это говорил мужчина, но мне было чертовски приятно как платью, когда он отзывался так обо мне.
- Снимая с меня эти чертовы тряпки! – раздраженно воскликнул Джек.
- Подожди, Джеки.
- Ты, маньяк, перестань на меня пялиться!
- А я и ни пялюсь, я любуюсь им вблизи.
- Еще скажи, что ты влюбился в это платье!
- Конечно влюбился… с первого взгляда…
- Так вот значит почему ты пожирал глазами ту курицу.
- Джеки я люблю только тебя и любовался я только платьем. Я хочу себе такое же платьице с бантом и буфами, и чтобы фата, и чтобы были длинные перчатки, а также все остальное… Я думал что ты позовешь еще кого-то и вы вместе нарядите меня в невесту, а потом ты меня страстно возьмешь. Но ты шалунишка сам решил нарядиться в него. Признайся честно, кто тебя облачил в этот чудный свадебный наряд пока я спал?
- Сем, я не знаю кто это сделал, и как это произошло, черт тебя подери!
- То есть, как не знаешь?
- Не знаю и все тут! Ты будешь искать чертовую молнию, чтобы снять это чертовое платье или нет!? Мне трудно дышать! Проклятый корсет!
- Джеки погоди еще минутку… Но ты же должен что-то помнить?
- Лишь совсем немного.
- Ну, не тяни кота за хвост! Расскажи, прошу тебя милый.
- Мне нечего тебе Сем рассказать. Это похоже на какую-то мистику или очень дурной сон! Платье набросилось на меня, я попытался убежать от него, а потом оно догнало меня и загипнотизировало. Я не мог пошевелиться ни капельки, словно меня мгновенно заморозили, но при этом все чувствовал, что со мною происходило и совершенно ничего не мог поделать с этим.
- На что это походило?
- Я, не знаю Сем!
- Джеки, это выглядело, так словно тебя наряжали невидимые горничные.
- Нет, так словно меня платье проглотило. Я все видел и чувствовал, но был совершенно беспомощным, когда оно меня захватывало в себя. Я смог лишь немного пошевелиться, когда полностью упаковался во все эти чертовые слои, этой проклятой, белой материи, но прийти в себя окончательно смог лишь когда к моему лицу начала прилепляться эта белая блестящая мерзость. Ты не представляешь, как это было больно, словно с моей рожи содрали кожу и забросили в кислоту. Но боль ушла, а потом мне стало страшно, когда я увидел, что с моим лицом произошло. Вот посмотри, во что оно превратилось, только сильно не пугайся – сказал Джек, поднимая непокорные вуали. Сем от увиденного зрелища чуть не уронил челюсть на пол.
- Правда оно теперь уродливое?...
- Глупенький, ты ошибаешься, наоборот, оно прелестное! – выдохнул Самюэль, глядя с восхищением на своего любовника, а затем нежно погладил белый, гладкий атлас лица.
- Перестань!
- Не перестану! Что бы это не было, оно восхитительно! Хочу, чтобы и с моим лицом сделали точно такое же самое! Это не маска и не хитрая татуировка. Пальцы по нем легко скользят, оно мягкое, податливое и шелковистое. Я видел нечто подобное делают с невестами, в одной из народностей на Балканах. Там делают лицо невесте такое же белое и блестящее, как и ее свадебный наряд и еще по нем наносят тонкий цветочный узор или орнамент. По сути ей наносят на лицо сложный, устойчивый к смыванию многослойный, макияж. Невеста получает на несколько дней загадочное личико прелестной фарфоровой куколки. Джеки, то, что сделали с твоим лицом еще прекраснее, поскольку текстура атласной ткани прорисована до мельчайших подробностей, а цветочный узор кружев, в которые превращены твои губы, брови и ресницы идеально гармонируют с цветочными узорами кружев на платье. Но мне кажется, что это не макияж, а качественно что-то другое. Твой, подбородок, щеки, нос и лоб кажутся мне не покрыты хитрой, трудно смываемой косметикой, а именно тканью. Мало того на ощупь это ощущается, так словно у тебя кожа лица именно ткань, точно такой же белый блестящий атлас, из которого сделан свадебный наряд, в котором ты сейчас находишься. Милый на нашу свадьбу, я вместо свадебного макияжа хочу, как у тебя атласное лицо с кружевными губами. Это будет восхитительно смотреться, когда мы с тобой будем оба в таких же, как это, пышных белых атласных платья с атласными белыми лицами и кружевными губами. Но до свадьбы я очень мечтаю, что бы те невидимые горничные или та невидимая сила что сделала твое лицо атласным, пусть сделает мое лицо пластиковым, гладким и блестящим, жестким и приятно прохладным, как у манекена! Нет, пусть меня полностью превратит в красивого сексуального пластикового манекена! Что бы через день на меня надевали и меняли мне красивые платья.
- Сем ты придурок!
- Джеки, ты не сносный! Фантазия с превращением в красивый манекен это так сексуально…
- Ты извращенец фетишист! Черт бы тебя побрал со своими идиотскими извращенными фантазиями. Сем перестань пускать слюни на мою рожу и таращиться на платье, лучше поищи на нем молнию…. Черт…. Оно сжимается, кажется платье стало еще теснее! Проклятый корсет кажется стянулся еще туже! Черт…, черт…. Сем мне больно! Делай же, наконец, что-нибудь!
- Сейчас, сейчас Джеки!
Я же не мог понять, что происходит. Вначале я подстроился под размеры этого негодяя Джека, а теперь кажется моя атласно кружевная тушка хотела вернуть себе размеры предыдущей невесты точнее размеры Лизы. В груди Джека что-то затрещало и он снова взвыл от боли.
«…Идет адаптация донора под копируемую информационною сущность… 10 из 100… . Нейтрализация болевого порога... 75 из 100, копирование 30 из 100…» послышался бесцветный голос Немезиды.
«Так вот в чем дело, магический артефакт решил немного помучить кретина. Пусть знает, что красота требует жертв, и что нам женщинам приходится сносить, чтобы иметь осиную талию. Главное, чтобы Немезида не прикончила его раньше времени, иначе и мне придет пиздец, простите, бантик с кружевами. Это конечно мерзко переместиться в тело мерзкого пидера, но выбора нет, заклинание произнесено, магия должна сработать до конца. И хоть девочки уверяли, что артефакт Немезида, полностью безопасен, все равно было очень страшно. Тешит только одно, что та, которая себя заключила в магический артефакт была очень мудрой. Если в точности соблюдать, все что требуется, то ничего страшного не должно произойти» -подумалось мне.
Тем временем у меня на спине зашарили, пытаясь найти потайную молнию, застежку или спрятанные пуговицы. Я понимал всю тщетность этой затеи и усмехнулся, поскольку сам прошел через это разочарование, после того как Белль вырастила магией из меня платье. И это стало совершено не важно, когда фея совершенно полностью обратила меня в это платье. Впрочем, пусть Сем пытается, сие действо даже очень меня потешит.
- Черт возьми Джек, это похоже на какую-то мистику. Я осмотрел на спине все платье вдоль и поперек, сверху вниз и не нашел ни молнии, ни застежки, только гладкий атлас и монолитный узор из кружев жемчуга и бисера.
- Семи посмотри еще раз внимательно, может там пуговицы есть.
- Джек их нет! Лишь жемчужины и бусинки. Я пересмотрел каждую, они даже отдаленно не похожи на них. Это больше напоминает какое-то волшебство и в это трудно поверить, я хорошо знаю устройство многих свадебных платьев, но это свадебное платье не только не имеет застегивающегося выреза, через который в него попадает невеста, но даже швов его кройки. Оно совершенно цельное. Такого я еще ни разу не видел, атласная ткань просто плавно перетекает, где нужно сужается, а где нужно и расширяется. Такое ощущение, словно атласную ткань платья соткали прямо на твоем теле, а затем нанесли узоры из кружев, жемчуга, стразов и бусинок.
- Черт, Сем, кажется платье снова начало сжиматься! Оно меня отпустило и было свободно, а теперь снова становится тесным! Помоги мне добраться к кровати и помоги сесть. Чертов корсет, опять стал тугим, я не могу больше согнуть спины. Без твоей помощи мне не добраться к кровати, я на этих чертовых каблуках не могу уже стоять, от них жутко болит спина.
- Джек, это невероятно, но талия у тебя, в этом платье, стала как у юной девочки балерины. Это мне кажется или нет, но ты вроде как уменьшился…
- С чего ты взял?
- Мне кажется, что ты стал ниже, хоть я знаю хорошо, что ты всегда был выше меня ростом на голову - сказал Сем, помогая своему любовнику добраться до кровати.
- Вздор! Это тебе показалось! – ответил Джек, с трудом садясь на кровать, держа по струнке спину прямой, словно проглотил кол. Как только он сел на кровать, все слои ткани многочисленных юбок с оборками громко шурша, вздыбились словно волны белой морской пены ему под самый подбородок. Сем их с восхищением начал оглаживать чтобы они осели вниз, приговаривая:
- Ах какие кружева! Ах какие чудные оборки! Какой восхитительный атлас! Ну, почему это чудное платье, не напало на меня, и не проглотило именно меня, а тебя Джеки.
- Прекрати! Лучше сними с меня эти чертовые каблуки! – воскликнул каким-то странным тонким голосом Джек и все сразу укуталось в белый туман. Его снова накрыли непокорные вуали.
- Так бы и сказал.
Сем, больше не пытался поднимать ему вуали и сразу нырнул вниз, зарылся в юбки и долго ими шуршал, пока ему не удалось залезть под кринолин.
- Сем кретин, больно же! Я тебя просил снять туфли, а не пытаться вывихнуть мне лодыжку!
- Джек, а что по-твоему я делаю? Я же их и пытаюсь снять, только они не снимаются, точнее они не снимаемые. Такое ощущение, словно туфли отлили прямо на твоих ногах или хуже того, они составляют с ними одно целое-ответил приглушенным голосом Сем из-под толстых слоев ткани.
- Семи ты плохо старался! Попробуй еще раз! – закапризничал странно писклявым, испуганным голосом Джек. Потом он снова несколько раз застонал от боли. Он не мог видеть, что там происходит под огромным слоем пышных юбок, пышного свадебного наряда, поэтому со всех сил старался терпеть. Я чувствовал, как от Джека исходят волны страха. Я его хорошо понимал и уже догадывался, что сейчас произойдет….
- Ай! Ай! – вскричал он от резкой боли и из его глаз брызнули слезы. Мне тоже было очень больно, но мою боль что-то сразу заблокировало, и она быстро стихла, поэтому я и не вырубился. Джек же тихо скулил, как побитая собака и из его глаза текли слезы, которые не успевая упасть на атлас платья, совершенно бесследно впитывались в белый блестящий атлас на щеках, в который полностью превратилась кожа его лица.
- Зачем ты сволочь пытался мне оторвать пятку! Ты не представляешь, как это было больно! - пропищал Джек голосом капризной девочки. И сразу осекся, испугавшись своего голоса.
- Джеки, у меня не получалось снять свадебные туфли, я попробовал оторвать в одном из них каблук, а потом ты закричал от боли. Они не просто на твоих ногах надеты, а являются одним целым с твоими ногами, точнее продолжением их. Это мистика какая-то, но высокие каблуки свадебных атласных туфелек, теперь одно целое с пяткой твоей ноги, точнее они и есть теперь продолжением твоей пятки. Твои болевые ощущения, яркое тому подтверждение…
- Семи перестань нести вздор! Ты меня пугаешь! Этого не может быть! Туфли не могут быть частью ноги – снова капризным голосом пропищал Джек.
- Джеки, но ведь атласного лица и кружевных губ тоже не может быть, но оно у тебя есть. И вообще, что у тебя с голосом, он стал каким-то тонким.
Джек попробовал сказать что-то грубым голосом, но у него ничего не получалось, слова, которые слетали с его кружевных уст срывались на фальцет, а потом этот голос стал и вовсе нежным голосом юной девушки лет шестнадцати.
- Семи, со мною что-то происходит. Мне страшно! – сказал мужчина, чувствуя в себе букет новых каких-то странных ощущений, которые были предвестником наступающих новых изменений.
- Джек, кажется у тебя спереди грудь растет.
Мужчина сразу увидел, что несмотря на сдавливающий корсет, у него появилось два холмика, которые на глазах быстро росли, словно их накачивал невидимый насос, превращаясь в огромные шары, между которыми сквозь прозрачную драпировку дельте платья, уже отчетливо была видна женская соблазнительная ложбинка. Джек почувствовал, как под пышными многослойными юбками с его задницей тоже что-то происходит и его бедра тоже раздуваются, становясь круглыми и тяжелыми, тогда как корсет становился еще туже. Теперь он такой сильной боли не испытывал, но талия и дальше становилась еще тоньше, полностью отдавшись на послушание невидимой силе. Тоже самое происходило и со всем его телом, где нужно оно послушно сжималось, а где требовалось наоборот округлялось, за свадебным нарядом, который неумолимо сжимался и уменьшался, до пышного свадебного платья юной изящной девушки похожей на принцессу. Когда Джек коснулся своими тонкими длинными пальчиками своей груди, это отозвалось приятными пугающими ощущениями, которые откликнулись приятной ноющей болью внизу живота. Ему снова по-настоящему стало страшно, ведь все неизвестное пугает большинство людей. А то что с ним происходило пугало вдвойне. Это были отнюдь не резиновые шарики, резиновой надувной милашки с которыми он любил иногда баловаться, а настоящая тугая женская грудь. Вес полной девичьей груди третьего размера, теперь его отчетливо тянул вперед. Он умоляюще посмотрел на своего любовника и заплакав совсем по-женски и сквозь слезы нежным девичьим голосом сказал:
- Семи у меня сиськи растут! Посмотри на меня, я превращаюсь в малолетнюю шлюху!
- Джеки ты хотел обмануть ту бедную девочку и принести ей вред. Она тебя прокляла. Здесь без магии не обошлось.
- Она этого еще не может знать.
- Зато платье знает! Этот свадебный наряд заколдован. Платье подслушало наш разговор и зачаровало тебя, а затем заключило тебя внутри себя. И ты теперь ничего не сможешь сделать. Ты будешь его пленником, до тех пор, пока окончательно не изменишься. Платье уменьшается, а вместе с ним и сжимается твое тело. Я не ошибся, ты действительно стал меньше меня ростом. Теперь это очень хорошо видно, твоя фигура уже стала слишком тонкой и хрупкой. Ты не сможешь помешать магическим преобразованиям, пока заколдованный свадебный наряд окончательно не преобразит тебя. Та девочка, в которую сейчас превращает тебя платье, видимо была очень изящной и нежной невестой, похожей на сказочную принцессу или ангела, сошедшего с небес.
- Умоляю тебя Семи, помоги мне! Нужно от это платья как-то избавиться пока оно меня не убило.
- Джек, оно тебя не убьет, а наоборот возродит, сделав настоящей красавицей!
- Нет Семи, я не хочу быть красавицей! Помоги мне снять это платье! Может там застежки или молнии имеются где-то под низом. Может мне удастся выбраться из него, как-то из-под низа.
Сем почесал затылок. А затем начал шуршать громко пышными юбками, переворошил их для успокоения все, вдоль и поперек, но эта возня с атласно-кружевной экипировкой совершенно ничего не дала, кроме боли его любовнику. Причем, когда он случайно дергал немного сильнее нижние юбки за кружевные края, его любовник взвизгивал от боли как девчонка, и Сема начали терзать сначала сомнения, а потом догадки. Он скомкал самую верхнюю атласную юбку платье и то что он под ней увидел повергло его в шок. Сем не мог поверить глазам, поэтому потрогал это рукой и все сомнения развеялись. Атласная ткань свадебного платья плавно переходила на талии в плоть, а все нижние шелковые кружевные юбки прямо вырастали их кожи, так словно они были ее отростками, как густые листья на кочане капусты. Ткань немного утолщалась, а дальше плавно переходила в плоть. И когда Сэмюель тянул одну из нижних юбок, вслед за ней оттягивалась тонкая кожа, на талии Джека и это вызывало сильную боль.
-Джеки кажется я уже не смогу снять с тебя это платье – сказал печально его любовник.
- Как не сможешь? Почему?
- Слишком поздно…Ты уже полностью прирос к платью или оно к тебе намертво приросло. Понимаешь будет только хуже, когда ты будешь пытаться его снять, кроме того это может привести к большой беде. Джеки пойми, ты с платьем теперь единое целое. Нужно не спешить и подождать пока платье тебя изменит до конца. Хочу тебя обрадовать, ты будешь очень красивой невестой! Джек, таким ты мне нравишься даже больше, моя милая, маленькая невеста. Я люблю тебя моя девочка! Сем поднял две вуали и пламенно поцеловал своего любовника в кружевные губы, который уже почти полностью преобразился телом в изящное нежное существо.
- Я не хочу превращаться в глупую невесту! - прохныкал Джек. А затем разрыдался, как потерявшийся ребенок, точно так же, как я тогда, когда не мог избавиться от своего платья. Сем дал ему полностью выплакаться. Он терпеливо ждал, пока его измененный до неузнаваемости любовник не перестанет плакать.
Мужчина Полинчик
Женат
17-05-2020 - 03:24
Благодарю тебя за продолжение, дорогой! У тебя как всегда все интересно, неожиданно и вкусно получается!
Пара М+Ж RFT10480
Свободен
26-05-2020 - 02:16
Глава 11. Разрушенный мир или возврата больше нет.

Джек полностью успокоился и уже совершенно не обращая внимания на свой писклявый девчачий голос сказал:
- Сем уже скоро начнет светать. В таком виде я даже не смогу выйти из этого дома. Если мою уродливую белую блестящую рожу можно как-то попытаться спрятать, например, закутать в какой-то платок, то это белое сверкающее платье с огромною юбкой на кринолине, нигде не спрячешь. Эти чертовые юбки не войдут ни в одно такси. Мне понадобится лимузин. А где его взять в пять утра? Нужно попытаться как –то избавиться от этого проклятого свадебного платья, прямо здесь и сейчас, пока оно окончательно не изуродовало меня до такой степени, что уже будет слишком поздно. Я не хочу испытывать судьбу и превращаться в кого-нибудь манекена, которым ты Сем так мечтаешь стать в своих извращенных фантазиях или вообще превратиться в тряпичную куклу в свадебном платье, набитой внутри всего лишь мягкой ватой, вместо плоти. Когда я избавлюсь от этого чертового платья, все вернется на прежнее место. Там на кухне я видел набор ножей и острые ножницы для разделки птицы, принеси пожалуйста что-нибудь сюда…
- Нет, любимый! Джеки, умоляю тебя, не нужно этого делать! Лучше посмотри на себя в зеркало еще один раз, чтобы убедиться, что твои изменения зашли уже слишком далеко. Нужно дождаться пока платье тебя окончательно не изменит. Я читал что колдовство нельзя останавливать, оно должно полностью свершится иначе это печально закончится.
- Вздор! Иди на кухню и принеси то что я тебя сказал.
Как только Сэмюель удалился, все снова укуталось в белый туман. Джек тяжело вздохнул по-женски и уже не захотел поднимать вуали. Он лишь еще внимательнее прислушался к своим новым ощущениям в своем изменившемся до неузнаваемости теле. Они были очень приятны, но очень пугали его…

Сем вернулся. Он в одной руке держал ножницы, а в другой острый поварской нож для нарезки мяса. Мужчина подошел поближе к своему любовнику, сидящему на кровати и полностью запакованному в атласную сверкающую упаковку. Кажется, ничего не изменилось, пока он ходил на кухню и Джек сидел в той же позе что и его оставили несколько минут назад. Его атласное лицо было по-прежнему накрыто двумя белыми вуалями и слегка его блеск пробивался сквозь белую полупрозрачную невесомую ткань. Но кроме этого тусклого белого блеска, был еще какой-то блеск не белый и не тусклый, а яркий как огонь и красный. А потом Сем заметил, что на туго обтянутых белым атласом руках Джека появился тоже этот красный блеск. Он вначале был нечеткий и призрачный. Что-то появлялось на руках его любовника, а когда оно полностью прорисовалось до полной четкости Самюэль заметил на каждой руке Джека два браслета очень тонкой работы из ярко красных камней.
Сем смотрел с изумлением на них, не в силах пошевелиться.
- Ну чего уставился, режь ножницами вуали! – вывел его из оцепенения Джек.
- Семи ты ничего не чувствуешь?
- А что я должен чувствовать? Проклятый корсет и дальше меня давит. Хорошо уже, что мне теперь хоть не так больно, только очень неприятные ощущения, словно внутри меня все движется и перемешиваются.
- И все?
- Ну да…Ты это не стой… режь быстро вуаль. Эти проклятая наползающая тюль уже меня достала, как и это чертовое, дутое, сверкающее платье. Когда мы от него избавимся, это наваждение или дурной сон исчезнут, и я снова буду выглядеть нормально, а не как глупая кукла-невеста.
Сем послушно обрезал ножницами по кругу две вуали, не тронув фаты. Я же почувствовал неприятные ощущения, словно в одно мгновение лишился своих длинных волос и стал совершенно лысым.
- Вот видишь! Скоро это чертовое платье будет на полу валяться.
- Джеки! Джеки! Посмотри, какие они восхитительные!
- Что еще?
- Ювелирные украшения невесты! У тебя теперь есть серьги, ожерелье, диадема и браслеты!
Да посмотри же на свои руки!
Джек поднес к своему лицу руки и увидел браслеты с огромными красными камнями. Несколько мгновений он с изумлением их рассматривал, а затем коснулся своих ушей и почувствовал с них свисающие огромные висюльки, потом коснулся шеи, которая была обмотана толстым ожерельем, а затем лба, на котором было тоже что-то не менее массивное, и ощущалось как настоящие камни, а не стекло.
Я же был крайне удивлен крайней перемене чувств и эмоций Джека. Этот негодяй, почувствовав новую наживу от блеска камней совсем потерял рассудок. Он теперь совсем не думал, что он сейчас в сущности собой представляет и в каком состоянии оказался. Он больше не думал про белые оковы в виде слоев белого шелка, атласа и кружев, что он пленник платья, что он совершенно беспомощная невеста в нем. Его разум занимали камни. Его алчные мысли больно мне ударили по сознанию, а еще я сильно испугался, понимая к каких последствиям может привести его жадность и алчные желания. В тот момент я еще не знал какой опасности подвергаюсь и какой масштаб катастрофы меня ждет.
- Семи, черт тебя дери, я не знаю откуда они взялись и не хочу знать, но здесь целое состояние! Это вовсе не стекло, они настоящие! Я хорошо в этом разбираюсь, даже лучше, чем ты в бабских тряпках! Эти побрякушки мы не сможем продать целиком, слишком опасно. Зато можно с них выковырять камни и продать отдельно, а остальное мы выбросим – сказал Джек вполне обычным голосом, в котором исчезла полностью девичья писклявость.
- Как, любимый? Ты хочешь испортить эту красоту? Тебе их не жалко.
- А что их жалеть? Оправа камней, ни золото, ни платина, и даже не серебро. Этот прозрачный материал похож на стекло. Если хочешь можем тебе оставить серьги, остальное пойдет на лом. Понимаешь Семи здесь камней будет на несколько миллионов, даже больше чем на счетах курицы, которые я скоро очищу – сказал Джек тем же грубым мужским голосом, без намека на женственность.
- Джек, но у тебя целое состояние, может ты не будешь лишать без гроша бедную девочку.
- Вот еще чего! Денег много не бывает. Кроме того, в гробу карманов нет, мертвой шлюхе они ни к чему.
- Лучше мне помоги подняться, одно дело щупать руками камни, другое их увидеть.
Когда Джек встал и начал идти, он друг понял, что теперь может идти на каблуках даже без посторонней помощи. Это его немного напугало, а еще он почувствовал неимоверную легкость в теле и заметил, что у него поменялся центр тяжести.
Когда он подошел к зеркалу то ужаснулся во что он превратился, но думать про камни не перестал.
- Блядь, сем неужели это я! Я же превратился в малолетнюю изнеженную шлюху. Проклятое платье, что оно со мною сделало? – сказал Джек, но уже снова девичьим голосом.
- Зато у тебя теперь классные сиськи! Джеки дашь мне их потрогать? – сказал его любовник и мерзко захихикал.
- Сем это вовсе не смешно, они мне мешают и между прочим тяжелые. Посмотри на меня, я же стал тонкий как чертовая балерина! Я от корсета скоро переломлюсь пополам, как тростинка! – прохныкал Джек.
- Зато теперь я могу твою талию обхватить двумя руками. Интересно, какого размера у тебя грудь третьего или уже четвертого. Дай потрогать?
- Придурок! Режь юбку!
- Джеки, а давай не будем спешить. Из тебя получилась такая миленькая невестушка. А давай еще немного подождем, пусть платье полностью закончит твое преобразование и посмотрим во что ты превратишься. Может ты весь станешь атласный и превратишься в атласную куклу-принцессу? А я с горя превращусь в манекен. Ты будешь красивой тряпичной нимфой, полностью из белого блестящего атласа, шелков и кружев, а я буду сексуальным манекеном из розового полированного пластика. Мы будем с тобой прекрасной парой – сказал Сем и снова захихикал.
- Сем палдо, я когда-нибудь тебя грохну, еще одно подобное слово! – прошипел Джек.
- Джеки, а ты такая миленькая, когда сердишься. Дай я тебя поцелую… Уси-пуси. – снова захихикав сказал его любовник.
Джек замахнулся маленькой ручкой обтянутой белым атласом, но Сем, ее перехватил и поцеловал, а затем стиснув в своих объятиях своего любовника пламенно поцеловал его в кружевные губы. У Джека сразу забилось от возбуждения сердце и перехватило дыхание. Его новая грудь, туго стянутая атласом корсета начала быстро набухать, а внизу живота под многочисленными слоями пышных юбок сладко заныло. Это было пугающе и одновременно приятно. Он осторожно отстранился, а затем сильно смущаясь сказал:
- Семи я тебя понимаю, тебе хочется подурачиться, но у нас нет времени, уже светает. Давай ты будешь наконец резать эти чертовы юбки. Пора от них избавиться. Как только мы от них избавимся, ко мне вернется мой нормальный вид.
- Ты в этой уверен? Ты действительно этого хочешь?
- Конечно! Как только мы изрежем в клочья это проклятые юбки, чертово платье больше не будет иметь влияния на меня и ко мне вернется мой прежний вид.

Мне очень не нравилось то что они задумали, но что я мог поделать, я ведь всего лишь вещь, красивый свадебный наряд, которому совершенно не нравится то что с ним собираются сделать и уже приготовился получать удары сильной боли, но произошла совершенно невероятная вещь…
Нож легко пронзал мою пышную атласную юбку вместе с многочисленными нижними юбками из мягкой тафты, шелка и кружев. Острое лезвие легко входило в ткань, и также легко проходило сквозь нее словно сквозь воду. Вслед за ним через несколько сантиметром ткань мгновенно сходилась и совершенно без малейшего шва и следа так же мгновенно срасталась. Сем сделал бесчисленное число попыток, но из этого совершенно ничего не вышло. Через несколько мгновений атласная юбка снова сверкала безупречной, белой, гладкой, атласной поверхностью. Острое лезвие ножа не могло нанести ни малейшего вреда. Потом Джек отобрал нож у Сема и результат был тот же, юбка не поддавалась уничтожению, на ней не то что не оставалось порезов, но даже следов. Ножницы тоже хорошо резали ткань, но юбки были по-прежнему цели и имели совершенно безупречный вид и состояние.
- Это невозможно! Это мистика! Я же их порезал! Проклятое платье!
- Что Джеки платьице не хочет тебя выпускать? Думаю, теперь ты убедился, что от него нельзя просто так избавиться… Ты в нем теперь очень надежно упакован и эту атласную белую броню нельзя ничем повредить! А еще ты теперь под полной защитой платья и благодаря нему стал полностью недоступен как в коконе.
Джек в очередной раз захныкал, как маленькая девочка, а Сем, его пытался утешить. Когда он успокоился у него уже была другая идея спасения:
- Семи попробуй платье разрезать сзади, сверху донизу, там возле шеи есть оборка, разрежь ее, а дальше там будет тонкая прозрачная ткань, драпировка декольте.
- Хорошо Джеки- сказал мужчина и подняв сзади платья фату своему любовнику уже хотел применить ножницы, но понял, что не сможет, поскольку этому мешало ожерелье из красных камней.
- Что ты там возишься? Если не можешь открыть застежку ожерелья, просто разрежь его, он все равно пойдет на слом - отозвался Джек.

И ОН РАЗРЕЗАЛ! Камни раскатились по комнате. Большая часть осталась в длинном ворсе ковра, а десяток их запрыгало по паркету и куда-то закатились за мебель.
А дальше произошло что-то ужасное. За окном на совершенно ясном небе ударила молния, - была яркая вспышка и сильный грохот. И в тот же миг Джек завизжал от резкой боли, резанувшей по его глазам. Я же, будучи платьем, боли не испытал, лишь на пару мгновений ослеп. Сем даже не успел вскрикнуть, когда его целиком поглотил яркий светящийся кокон в форме шара. Вскоре из него повалил густой пар, и комната наполнилась густым едким запахом расплавленной пластмассы. Через минуту кокон оглушительно лопнул словно огромный мыльный пузырь, и Сема больше не стало, вместо него в комнате появился неподвижный ярко розовый пластиковый предмет. От него исходил резкий запах свежего пластика. Это был восхитительный манекен ярко поблескивающими пластмассовыми боками и гладкой блестящей макушкой головы. У манекена было с филигранной точностью исполнены в пластике черты человеческого лица и это было лицо Сема. Щели шарнирных изгибов на шеи, на торсе, на руках, на ногах не портили его вид, а придавали особо шарма и очарованию пластиковому изделию, имитирующему человеческую фигуру. Это был очень совершенный, совершено бесполый манекен, у которого внизу живота или точнее между ног не было даже намека на половые органы, там было совершенно гладко, как и полагается витринному манекену. Зато грудь имела две выпуклости, что позволить на манекен надевать как мужскую, так и женскую одежду. Черти лица Самюэля и так были довольно мягкими, но пластик их еще больше сгладил, придав ему модельной андрогинности. Теперь стоит ему надеть на блестящую макушку головы красивый длинный женский парик и это будет чисто женский манекен, который можно будет сразу облачать в женственные изысканные наряды.
Джек какое-то время совершенно ничего не видел, а когда еще через несколько минут у него в глазах немного прояснилось, он воскликнул:
-Сем, черт возьми что это было? Что здесь так воняет пластмассой?
Но ответом была тишина.
- Сем, ты где?
И снова в ответ тишина.
- Семи…? Семи…?
В комнате было подозрительно тихо, лишь из-за разбитого окна доносились звуки проснувшихся птиц, которые приветствовали наступление рассвета, до которого оставалось совсем немного, а вдали уже начинала заниматься алая заря. Полная луна на небосводе куда-то сместилась и ее уже почти не было видно. Джек утер слезы и поводил по комнате глазами, но никого не увидел. Затем он осторожно повернулся на высоких каблуках в противоположную сторону, и сквозь пелену слез, увидел в другом конце комнаты, в нескольких метрах от себя, очертания какого-то силуэта.
- Сем, какого черта ты там стоишь иди сюда!
Но фигура даже не шевельнулась.
-Сем придурок, перестань меня пугать! Иди сюда!
Но силуэт даже не шевельнулся.
- Семи — это не смешно! Семи…? Семи…? – пропищат тонким девчачьим голоском Джек.
Он снова смахнул с глаз струившиеся слезы. И уже уверенным движением приподнял пышные юбки и такими же уверенными шагами на высоких каблуках, совершенно не боясь упасть направился в другой конец комнаты. К своему высокому женскому голосу Джек как-то уже привык, но вот то с какой легкостью он теперь может двигаться на высоченных каблуках и этот непринужденный жест, которым он с легкостью укротил свои пышные юбки, его пугающе удивили, как и удивило то, что он начал считать «своими», юбки платья, которое его пленило и насильно удерживало в себе. Впрочем, странности на этом не заканчивались, он вдруг явственно начал чувствовать все эти оборки, кружева и юбки из многочисленных слоев ткани частью себя. Мало того осознание себя частью этого роскошного свадебного наряда, больше не шокировало, а казалось хоть и пугающим, но чертовски приятно об этом думать. Джек подумал, что сходит с ума и гнал эти мысли прочь, но было тщетно. «Я ПЛАТЬЕ! Я ПЛАТЬЕ! КАК ХОРОШО БЫТЬ ПЛАТЬЕМ! МОИ ЮБКИ ОНИ ВОСХИТИТЕЛЬНЫ! КАКОЙ ДИВНЫЙ АТЛАС! КАКИЕ ВЫЧУРНЫЕ КРУЖЕВА! Я ПЛАТЬЕ!»

Он еще больше испугался, когда ощутил, что в его сознание проник кто-то чужой. Я же такого сильного страха не имел, когда ощущал присутствие разума Джека в своем. Но на всякий случай затаился, стараясь не выказывать свое присутствие резкими эмоциями, тогда как его эмоции, фонтанирующие через край, сильно щекотали мое сознание.
Джек, оказавшись в другом конце комнаты, навел резкость в глазах и то что он увидел привело его в крайнее удивление, поскольку он не мог понять откуда «ЭТО» здесь взялось. а когда он понял, что «ЭТО», скорее всего теперь его любовник, испытал дикий неописуемый ужас. И если бы не этот чертовый розовый блеск и эти чертовые щели, «ОНО» в точности похоже на Сема, а еще от него сильно несло пластмассой. Джек осторожно коснулся гладкой блестящей розовой поверхности того предмета, в который обратился его любовник. Свозь белый атлас перчатки вместо мягкой податливой плоти ощущался жесткий, холодный пластик. Руки Джека заскользили по пластиковому телу очень реалистического манекена, а затем в них оказалось его лицо. На нем застыло восторженное блаженство, а хрустальные глаза, смотревшие в одну точку, светились гипнотическим блеском. Это было лицо Сема и Джен уже не сомневался, что эта красивая пластиковая кукла именно его любимый. Откуда такая была уверенность он в точности не знал. Просто она была и все, как и была уверенность в том, что это не конец, а только начало его удивительных превращений, результатом которых будет полное преобразование. Видимо основой для этого были мысли просочившиеся из моего сознания в его. Очень уж трудно такое сдерживать, когда снова приходится пройти тропой магических изменения.
Джек выругался пятиэтажной словесной конструкцией, а затем вдруг расплакался, как маленькая девочка. Глядя на себя в зеркало, сквозь слезы произнес:
«Будь ты проклята ведьма, превратившая моего любимого в пластиковую куклу!!! Я не хочу превращаться в кучу белых тряпок! Я не хочу быть платьем!!!»
Но его стенания продлились недолго. Поскольку его тело начало наполняться пугающе обжигающим холодом. Особенно он был сильным там, где были ювелирные украшения из красных камней. Они на глазах, словно плавились и втягивались в новое тело Джека, проникая прямо сквозь белый атлас свадебного наряда, бесследно уходя, как уходит вода в сухой песок. Браслеты на руках и ногах, растеклись и легко прошли сквозь белые атласные чулки и перчатки. Диадема на лбу тоже исчезла в атласе лица, серьги втянулись в атласные уши. Только там на шее где было ожерелье, ничего не втягивалось, там образовалась чернота, которая расширялась и расползалась! Вскоре она покрыла всю шею, плечи и начала наползать на белое атласное лицо Джека. Пышная белая атласная юбка платья пошла черными мелкими пятнами, которые росли и расползались уродливыми метастазами.
Я понял, что пошло что-то не так и очень сильно испугался и этот испуг, многократно усиленный передался Джеку. Он тут же оцепенел от ужаса и уже не мог не капли пошевелиться. Я же чувствовал, всем своим атласно-кружевным естеством, что случилось что-то ужасное и непоправимое. Через пару минут все у меня стало черным: буфы, бант, перчатки, лиф платья, пышная атласная юбка со всеми нижними юбками и кружевными оборками. Я смотрел на себя в зеркале и начал цепенеть от неописуемого ужаса, не в силах что-либо сделать с этим. И хоть мой чудный белый атлас весь почернел, он почему-то не утратил блеск. Я теперь был весь пугающе черным платьем из черным блеском атласа. Из вычурного свадебного наряда, я превратился в изысканный наряд, который вдовы надевают в день своего траура.

…. Копирование информационных сущностей- 99,9%... – Дальнейшие магические операции невозможны…-Разделение информационных сущностей и вещественных воплощений невозможны…- Нарушена целостность магического предмета из-за повреждения одного из амулетов заключения, с помощью которых был создан этот предмет и произведено в нем заключение информационной сущности…- Вероятность смерти одной из информационных сущностей 50%... Рекомендуется восстановить амулет заключения и повторно наложить магическое заклинание заключения…- выдала бесстрастным и бесцветным голосом Немезида.
Тем временем обжигающий холод внутри меня усилился и словно черная дыра, начал в себя засасывать весь мой разум и разум Джека. Я понял, что распадаюсь и себя безвозвратно теряю, скользя медленно в черноту безразличной пустоты. Кроме ужаса, я еще чувствовал удивление и не мог поверить, что это происходит именно со мною. Перед глазами быстро сменяя друг друга замелькали кадры всей моей жизни, как человека и как красивой вещи. Что удивительно мне было совершенно не жаль себя, мне было только жаль красивое белое платье, коим мне посчастливилось быть. Когда я понял, что мне уже никогда им не стать, меня охватило какое-то странное безразличие. «Видимо нечто подобное испытывают люди, когда умирают» -последней было моей мыслью, когда я, пройдя сквозь черноту оказался в светящемся туннеле и начал снова падать. Я пытался карабкаться вверх, но снова и снова срывался вниз. Но мои попытки вскоре закончились ничем, когда я сгорел и сам превратился в свет наполнявший бездонный колодец…

1 Пользователей читают эту тему

Страницы: (1) 1 ...
  Наверх