Помогите сайту
Взрослая социальная сеть
Поиск секса поблизости, а также
тематические знакомства и виртуальное общение

ВХОД РЕГИСТРАЦИЯ
Знакомства для секса Живая лента Все о сексе Форум Блоги Группы Рассказы Лучшие порно сайтыЛучшие порно сайты http://irk.dating
ПОИСК СЕКСА
поблизости

Страницы: (1) 1
Пара М+Ж RFT10480
Свободен
28-04-2013 - 21:53
Часть 1

Церковный орган играл один свадебный марш за другим, и органист всё чаще разминал уставшие пальцы и запястья. Гости сидели на неудобных скамейках, то и дело перешёптывались и оглядывались, ожидая, когда же появится невеста.

Наконец Синди пробежала по лестнице ко входу, увлекая за собой длинный шлейф из белоснежного атласа. Дверь открылась, и все гости обернулись, чтобы увидеть счастливую невесту в её великолепном платье. Но сквозь вуаль они увидели заплаканное лицо и потёкшую по щекам тушь. Гости понимали что праздника, видимо, не будет.

Синди встала у алтаря. Несколько секунд она искала слова, и пыталась успокоить себя. Её белоснежное платье было старомодного фасона, но выглядело восхитительно. Большая, но лёгкая, пышная юбка, огромные, пышные буфы на плечах с кружевными манжетами чуть выше локтей, кружевные перчатки и тонкая, длинная вуаль. В трясущихся руках она держала свадебный букет голубых цветов.

— Мне очень жаль, — сказала она. — Это всё... Свадьбы не будет. Ни сегодня, ни завтра..., никогда. Натан..., он сбежал. Он оставил меня.

Друзья и близкие из числа гостей бросились к Синди, стремясь успокоить её, но Синди подняла руки, чтобы их остановить:

— Нет, пожалуйста не надо. Простите, но я должна побыть одна. Я сожалею, что вы потратили своё время. Спасибо всем, кто пришёл сегодня, — дрожащим голосом произнесла она.

Она побежала прочь из церкви, оставив ошеломлённых родных и гостей. Самое страшное для женщины, что может произойти на её свадьбе, произошло. И только сестра Синди, Энджел, казалось, не была сильно удивлена. Она молча сидела на скамье, вздохнув, покачала головой, встала и ушла вслед за гостями.

Спустя несколько минут Синди сидела на заднем сидении лимузина, в котором должен был начаться медовый месяц, в объятиях Натана. Справа от неё постучали в тонированное стекло двери, но Синди не повернула головы. Она не хотела никого видеть.

— Синди, это Энджел. Открой, пожалуйста, я знаю, что ты там. Сестрёнка, прошу, поговори со мной.

Синди молча сидела, шмыгая носом и вытирая слёзы, но заставила себя перестать плакать. Она открыла дверь сестре и подвинулась левее, освободив ей своё место. Они сидели молча долгое время.

— Энджел, пожалуйста, только не говори мне, "Я же тебе говорила", ладно. Я знаю, что ты всегда недолюбливала Натана.

— Мне очень жаль, Синди. — Сделав паузу, сказала Энджел. — Я очень хотела, чтобы вы вместе были счастливы. Но я никогда не доверяла ему. Я не хотела вас разлучать, боялась испортить отношения с тобой.

— Ну... да, ты была права... Я ждала его... — Не сдержав слёз, продолжила Синди. — Удивлялась, почему он опаздывает? Но потом я нашла в своём кошельке эту записку. — Она передала Энджел скомканный клочок бумаги.


"Синди.
К тому времени, когда ты будешь читать это письмо, я буду уже далеко, далеко. Я обманул тебя. Я и не собирался жениться на тебе, потому что ты тупая корова. Проверь свой счёт в банке. Я взял всё. Ты не первая богатенькая сучка, с которой я хорошо провёл время. Это такое облегчение, когда не надо больше притворяться "Я люблю тебя". Я никогда не женился бы на уродине вроде тебя. По крайней мере, ты осуществила глупую мечту каждой шлюшки. Ты постояла в церкви в своём смешном и глупом платье принцессы, и все смотрели только на тебя. Только, вместо того, чтобы думать, как ты прелестна, они смеялись над тобой. Теперь и мне смешно.
Не ищи меня, потому что зря потеряешь время. Прощай навсегда, удачи найти того идиота, который захочет жениться на тебе теперь, когда у тебя нет ни цента. Хотя, можешь продать свой смешной маскарадный костюм. Какая-нибудь дура, может быть, отвалит за него пару тысяч баксов.

С любовью.
Натан.

Энджел положила письмо рядом на сиденье и серьёзно посмотрела на сестру.

— Ты знаешь, что папа и мама обязательно помогут тебе. И я тоже. Даже если он забрал всё, до цента с твоего счёта. Ты никогда не будешь бедной, ты ведь моя сестра.

— Я не волнуюсь о деньгах. Мне плевать на них. Натан прав. Я глупая, уродливая корова. Я сама виновата в том, что он воспользовался мной.

Энджел взяла руку своей сестры.

— Сестрёнка, это не так. Ты красивая, ты милая. Просто ты очень добрая и доверчивая. Это он подонок и шваль. Это он так подло поступил с тобой. В этом виновата лишь его прогнившая, поганая натура. Злись на него, но только не на себя.

Синди снова заплакала.

— Я думала, что это платье ему нравится. Всё повторял, что хочет чтобы я надела что-то женственное, старомодное. Каждое платье, что я ему показывала, ему не нравилось, — рыдая, говорила Синди. — Он повторял, что всё это не похоже на фантазию каждой девушки. Я думала, он хотел, чтобы я выглядела как принцесса для него и гостей. Только теперь я поняла, что он просто хотел, чтобы я выглядела глупее.

Синди пыталась взять себя в руки, но она не могла перестать рыдать.

— Как он написал в письме, — я правда мечтала об этом всю жизнь. С раннего детства я мечтала быть красивой невестой похожей на принцессу. Я думала, что моя мечта осуществилась.

— Ты очень красивая невеста. Забудь всё, что он тебе говорил, и всё, что написал в этом письме. Ни слова о нём.

Синди зарыдала так, что едва могла что-то ответить сестре.

— Боже мой, Энджел... Я думала... Я думала мы будем вместе... Но он сейчас далеко, смеётся на до мною. Я думала... думала что люблю его!

Энджел придвинулась ближе и крепко обняла сестру, гладя её по волосам. Синди плакала навзрыд, не в силах и не желая успокоиться. Почувствовав натяжение на её платье сзади, она услышала звук рвущейся ткани. Она оглянулась назад, и увидела в руке Энджел кусочек кружева её платья.

— Ой, прости Синди, — сказала Энджел. — Он зацепился за мой браслет.

— Теперь это не имеет значения. Я, наверное, теперь сожгу это платье. Я хочу забыть этот день.

Энджел тихонько открыла свой кошелёк, и незаметно положила в него кусочек кружева. Затем повернулась к Синди с нежной улыбкой.

— Слушай, я знаю, что ты хочешь побыть сейчас одна, но мама и папа сейчас беспокоятся о тебе. Может, ты вернёшься и поговоришь с ними.

— Я не могу этого сделать. Я никогда больше не войду в эту церковь. Пожалуйста, найди маму и папу, и скажи им, что я здесь и хотела бы с ними поговорить.

— Конечно, дорогая. Конечно. Не забывай, мы все тебя любим. Ты для всех нас очень дорога. И то, что в такой ситуации ты не замкнулась в себе, и хочешь поговорить с мамой и папой, означает, что ты тоже их любишь. Успокойся, не плачь. Он получит всё, что заслужил.

Энджел поцеловала сестру в щёку, и вышла из машины. Синди вздохнула, в очередной раз вытерла слёзы, и открыла сумочку, чтобы спрятать с глаз долой письмо Натана, но письма на сиденье не было. Она посмотрела внизу, под собой, заглянула в кошелёк, "Быть может оно уже там?". Но письма нигде не было. "Ах, это, наверное, Энджел его забрала, заботясь обо мне", подумала Синди.

На обратном пути в церковь Энджел положила скомканный клочок бумаги в свой кошелёк. Как бы ни огорчена она была положением своей сестры, она не могла не улыбнуться: скоро Натан получит всё, что заслуживает, и даже больше.


Самолёт Натана сел в Нью_Йорке. В аэропорту он встретил Клер, и они устремились в номер люкс отеля. Натан пересчитал деньги Синди, а затем они допоздна провели время в постели, занимаясь диким сексом.

Клер не было ещё и тридцати лет, однако она уже два раза была замужем за состоятельными, но пожилыми людьми, которые уже встретились с создателем, оставив ей свои состояния. Ходили слухи, что одного из них Клер отравила, но доказано ничего так и не было. Её последний муж уже был смертельно болен, и Клер хорошо сыграла неутешную супругу на похоронах. Но как только она узнала, что Натан проворачивает крупную аферу, она бросила все дела и устремилась в Нью-Йорк, чтобы провести с ним несколько дней. Каждую аферу они всегда отмечали несколькими днями страсти и разврата. Это была традиция.

Натан и Клер были ужасными и беспринципными мошенниками, им нравилось быть ужасными и беспринципными. Солнце ещё не село, но они оба уже испытали четвёртый оргазм.

— Ещё раз? — Спросил он её.

— Конечно! Но сначала надо подкрепиться.

— ОК! Я закажу в номер. Что-нибудь подороже.

— Нет. Я хочу спуститься в ресторан в вечернем платье. Ты его еще не видел...

— Не видел?! — Он приподнял бровь. — Это намёк? Я ведь не дождусь.

— Дождёшься. Можешь пока надеть свой смокинг.

Он улыбнулся, ловя её дыхание и неотрывно смотря ей в глаза.

— Мой смокинг?

— Да, — томно сказала она, — тот, который ты должен был надеть на свадьбу сегодня утром, — и провела пальцем от шеи до своей груди. — Ты сбежал со свадьбы, оставил бедную девушку у алтаря, украл все её деньги и прилетел сюда, чтобы заняться со мной сексом. Теперь ты наденешь свой свадебный Смокинг на ужин со мной, и ты потратишь крупную сумму её бывших денег на самые дорогие блюда, что есть в меню, и на самое дорогое вино, которое у них будет. А когда мы вернемся сюда, я сорву с тебя этот смокинг и мы продолжим наш трах-марафон.

— Хм... Это похоже на план.

— Я полагаю, ты хочешь этого.

Он встал с кровати, его член по-прежнему был эрегирован. Клер смотрела на него голодным взглядом.

— Поторопись, иначе я передумаю, и пропущу ужин. — Сказала она

— Я быстро, только приму душ.

— Нет. — Она села на постели, позволив одеялу оголить её упругую грудь. — Никакого душа. Просто вытрись полотенцем, и оденься.

Он посмотрел на неё с непониманием:

— Я весь потный и солёный. От меня пахнет, как от...

— От тебя пахнет, как от мужчины, который занимался со мной сексом. Ты наденешь свой смокинг не смывая сперму и мой пот со своего тела.

— Да? И почему же я это сделаю?

— Потому что ты большой, сильный, злой, сексуальный мужчина. Потому что ты знаешь, что твоя бедная, брошенная невеста заплакала свои глаза, когда ты ее бросил.

Натан хмыкнул. Ему пришлось наблюдать порочность воображения Клер. Она была единственно женщиной из всех, которых он знал, кого возбуждало насилие в его исполнении, в том числе и в адрес других людей.

Тем не менее, она снова стала бесцеремонной, приказывая ему что делать. Она привыкла командовать очарованными ею старыми миллионерами. Настало время напомнить ей, кто здесь по настоящему главный.

Он наклонился и схватил её за волосы. Клер зашипела от боли и злобы, оскалив зубы.

— Пытаешься здесь заправлять? Командовать мною? Запомни: я не такой, как твои старые кошельки, не отходящие от кислородной маски. Я этого очень не люблю. А вот ты... ты просто непослушная, маленькая девочка. Разве нет?

Каждый мускул тела Клер напрягся как струна. Она ненавидит, когда её называют маленькой девочкой. Она была по натуре доминирующей, но Натан любил её подчинять себе.

— Прекрати! — Сказала она сквозь зубы, — Ты знаешь, я ненавижу такие игры.

— Да. Я прекращу, но ты ведь знаешь, что папочка хочет от тебя услышать. — Он туже скрутил её волосы вокруг ладони.

— Натан! Хватит!

— Скажи это! — Сказал он. — Скажи это прямо сейчас.

Он заглянул в её глаза. Она посмотрела на него с непокорной злобой, но затем моргнула и, тяжело дыша, отвела взгляд.

— Да папочка, — сказала она обиженно, — я непослушная девочка.

— И...

— Меня нужно наказать. — Продолжила она. — Я непослушная девочка и заслуживаю наказания.

Натан умел добиваться от неё того, чего хотел. Рано или поздно, но она сделала бы это всё равно. Он отпустил её волосы. Клер отстранилась от него к спинке кровати, потирая горящую от боли кожу головы, и смотря на него с отвращением.

— Чёрт возьми, ты знаешь, что я ненавижу эту хрень про папочек! И я ничья и вовсе не маленькая девочка!

— Ну да, конечно! — Он сделал паузу, и взглянул на неё: — Тебе нравится вся эта хрень. Каждая девка ищет мужика, который назовёт её своей маленькой, непослушной девочкой.

— Только не надо плести мне эту сексистскую чушь! Ты знаешь, у меня нет ничего общего с этими тупыми, дохлыми цацами, которых ты обманываешь. Ты просто аферист, ты боишься сильных женщин. Ты боишься меня, потому что я умнее и расчетливее тебя, вот почему ты хотел унизить меня.

Натан засмеялся. — Я унизил тебя, потому что ты этого заслужила. Конечно, мне нравится обманывать глупых, богатеньких тёлочек, но намного интереснее опустить такую суку, как ты.

Клер соскочила с постели чтобы влепить ему пощёчину, но он схватил её за запястье. Замах другой рукой тоже не увенчался успехом. Он схватил её, наслаждаясь её тёплым, полуобнажённым телом. Его член был уже твёрд и упирался в низ её живота. Крепкой рукой он ухватил её за задницу, прижимая её к себе. Она с ненавистью посмотрела на него, но он чувствовал, что она возбуждалась вопреки самой себе.

— Ты больной ублюдок. — Сказала она.

Он быстро посмотрел на неё, и сильно шлепнул её по заднице.

— Плохая девочка, — сказал он, — если будешь так говорить и дальше, папочка задаст тебе такую трёпку, что твоя задница будет красная и пылать от боли.

На лице Клер читался испуг. Ей действительно было немного страшно. Натан не видел её в страхе до сих пор, но это его только заводило.

Он поцеловал её в рот. Мгновение она сопротивлялась, а затем он ощутил её слабость. Но когда она ослабила губы, готовая принять его язык, он вдруг отстранился. Она смотрела на него снизу вверх с замешательством и тоской. Ему нравилось обламывать её в их похотливых играх.

— Когда мы вернёмся из ресторана я вытрахаю из тебя всё твоё непослушание. Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не станешь хорошей, милой, маленькой девочкой.

Она жестко сглотнула и попыталась показать свое обычное высокомерие.

— Хотела бы я посмотреть на твою попытку.

Он засмеялся и ушел, чтобы подготовиться к ужину.

Часть 2

Далеко отсюда, в другом штате, в доме Энджел, в ванной второго этажа происходила странная сцена. За запертой дверью при выключенном свете Энджел сидела на полу. Перед нею стояла широкая чаша с водой, старый подсвечник с толстой, тёмной свечой. Рядом лежал клочок кружева, оторванного от платья её сестры — Синди, письмо Натана, адресованное ей же и страница из глянцевого журнала, на которой изображена красивая блондинка в прелестном свадебном платье, даже более замысловатом и украшенном, чем то, которое было на Синди сегодня утром.

Семья Энджел и её друзья были весьма удивлены, узнав о том, что она оказалась страстным коллекционером старинных магических текстов, книг и гримуаров. Годы её исследований открыли ей доступ к весьма могучей силе, которую, однако, было сложно контролировать.

Энджел сидела неподвижно напротив пламени свечи, словно ожидая чего-то. Вдруг она заговорила.

— Могучая Немезида, ты справедливее, чем твоя сестра Афродита, — произнесла Энджел. — О, могучая Немезида — богиня отмщения, услышь меня. Наша сестра чудовищно оскорблена и унижена, и я прошу тебя исполнить акт отмщения.

Пламя свечи затрепетало, разгорелось ярче и выше. Энджел улыбнулась.

— О, могучая Немезида, ощути вкус горя нашей сестры.

Она взяла клочок кружева и поднесла его к пламени. Пламя трепеща опалило матерчатый клочок, а через мгновение отстранилось, словно стараясь не касаться злосчастного кружева.

— Да, могучая Немезида, это лишь малая часть её боли. Наша сестра очень страдает. Теперь, прошу тебя, ощути зло мужчины, который сделал это с нею.

Энджел взяла письмо, написанное рукой Натана, и коснулась им пламени свечи, только чтобы опалить лишь часть строки, а затем затушила бумагу. Пламя свечи разгорелось с новой силой, играя танцующими тенями на стенах темной комнаты.

— Да, могучая Немезида. Такое зло требует наказания! Я молю Вас, О могучая Немезида, дай мне силу отмщения. Дай мне силу перестроить его плоть в то, чего он больше всего боится и ненавидит. Дай мне силу заключить его плоть в самых ненавистных ему вещах.

Трепещущее пламя медленно успокаивалось. Энджел закрыла глаза.

— Спасибо Вам, О, могучая Немезида!

Она бросила письмо в чашу с водой. Вода начала двигаться и испускать пар. Письмо Натана медленно растворилось в воде, став лишь тонкой плёнкой на поверхности помутневшей воды. Энджел взяла чашу и медленно, но обильно окропила фотографию невесты из журнала. Вода равномерно растеклась по странице, и вдруг моментально впиталась в глянцевую бумагу. Спустя лишь несколько секунд страница стала вновь сухой.

— Спасибо Вам, О, могучая Немезида!

Мерцающее пламя стало маленьким огоньком, тускло освещающим улыбку на лице Энджел.


Натан был почти готов выйти. Ему осталось лишь повязать галстук-бабочку, и надеть пиджак чёрного смокинга. Он посмотрел в зеркало в ванной, чтобы приподнять воротник рубашки, с готовым галстуком в руке, тут он заметил, что рукава его накрахмаленной белой рубашки оказались длиннее, чем нужно. Он потянул рукав вверх по руке, но вдруг оба рукава резко удлинились, плотно обхватив костяшки пальцев. Он начал судорожно дёргать свои рукава назад, но случилось нечто, от чего Натан впал в ступор: рукава неслышно оторвались чуть ниже плеч, и опускались, оголяя и плотно обтягивая его бицепсы.

Он в ужасе пытался пристроить свои рукава обратно, к плечам, но ткань уже обтянула запястья, плотно обнимая руки всё выше и выше. Белоснежная ткань скользила вдоль по пальцам, которые также изменяясь, становились длиннее и нежнее, упаковывая их полностью, словно перчатка.

— О-о-ох… Боже, что со мной происходит?! — Словно испуганный мальчик, тихо пронюнил Натан.

Он, чуть не плача, пытался содрать белую ткань со своих рук, как вдруг и остальная ткань его рубашки резко собралась в несколько складок и плотно обтянула его, вроде как, слегка уменьшившийся торс, за исключением плеч, где образовались два буфа из атласной ткани, которые раздувались словно воздушные шары. Он принялся хлопать по ним руками, пытаясь "сдуть" их, остановить их "набухание", но всё было тщетно. Красивые, "мятые" шары, из белоснежной ткани на его плечах росли, словно их накачивали насосом.
Два небольших бугорка начали надуваться и на его груди. Он попытался остановить и их рост, но эти "бугорки" оказались несколько другими: вовсе не воздушными, а упругими, и... он чувствовал своё прикосновение к ним, чувствовал что эти "бугорки" теперь часть его тела, и они довольно быстро увеличивались.
Сопровождаясь шелестом мягкой ткани, складки его рубашки превращались в пышные оборки, стекающие вниз. Пуговицы, с лёгким звуком "пок", по одной становились блестящими жемчужинами и, словно взрываясь, разделялись на множество других жемчужин разного размера, и сами прикреплялись к белоснежной ткани, составляя замысловатый, но очень красивый, цветочный узор.

Голова Натана закружилась, и казалось, что ванная комната становилась больше. Он почувствовал, что уменьшается в росте. Его руки, обтянутые белоснежной гладкой тканью, становились тоньше: рельефные мышцы, которые когда-то давались с таким трудом, исчезали. Он чувствовал неприятные движения на своём лице, и посмотрел в зеркало: губы становились полнее, его нос с лёгким хрустом уменьшался, угловатые скулы округлились и смягчились. Натан приподнял руку, чтобы прикоснуться к лицу, и обнаружил, что его кожа стала совершенно гладкой, исчезли даже мельчайшие морщинки. Натан в ужасе и удивлении смотрел на свои маленькие ладошки обтянутые белоснежными, атласными перчатками без единого шва, и не верил своим глазам. Он выглядел смешно, словно изнеженный подросток, в белоснежной странной одежде.

Натан, тяжело дыша, в ужасе вбежал в спальню, где на кровати сидела Клер в своём маленьком чёрном платье, с сумочкой на коленях. Она просто открыла рот, когда увидела его.

— Натан!? Это ты?!"

— Да! — В отчаянии произнёс он. — Клер, что-то странное происходит с моим телом и одеждой!

— Что на тебе такое надето?!.

Она встала и посмотрела на него внимательно. Он не был уверен, что это именно из-за каблуков Клер, но теперь она казалась выше ростом, чем он.

— Что за идиотский костюм на тебе? Твои брюки должны быть чёрными, а не тёмно-серыми. — Она посмотрела ему в лицо. — А что с твоим лицом? Ты стал моложе, или это макияж?

— Нет! Никакого макияжа я не делал! Всё это началось само собой.

Клер рассмеялась.

— Да, ладно! Ты ждёшь, что я тебе поверю, в то, что ты просто вдруг стал похож на подро-ост... ка...

Она остановилась, огромными глазами глядя на него.

— Боже мой, этого не может быть!!!

— Чего не может быть? Что случилось?! Почему ты ТАК НА МЕНЯ СМОТРИШЬ?!!! — Срывающимся на визг голосом, закричал Натан.

Она, не закрывая рта, неуверенной рукой указала ему на зеркало в полный рост в углу комнаты. Натан судорожно изучал свое отражение, но, вроде ничего больше..., разве что волосы становились всё светлее и светлее. Он поднёс руку, чтобы потрогать свои светлые волосы, и как только коснулся их, его короткая стрижка взорвалась во всех направлениях. Волос стало очень много так резко, что Клер плюхнулась на кровать. Теперь волосы Натана прикрывали всю его спину до самой талии.

Дрожь пробежала по телу Натана, а когда прошла, он снова начал меняться. Его лицо всё более походило на нежное девичье личико: брови стали тонкими, нежно изогнутыми линиями, длинные изогнутые ресницы щекотали веки при моргании. Его глаза безумным взглядом смотрели на всё это. Он понимал, что с каждой новой секундой он становится всё больше похожим на красавицу из какой-то сказки.

Два бугорка на его груди медленно росли и росли, становясь девичьей грудью, а его талия стала тоненькой, как у юной балерины. Его бывшая рубашка, словно вторая кожа, тут же реагировала на любые изменения его тела, легко растягиваясь в груди, и плотно обхватывая его талию. Натана вдруг слегка качнуло влево, потом вправо: это кости его таза перестраивались, становясь шире. Его бёдра становились широкими, мягкими и тяжелыми, словно их изнутри накачивали каким-то гелем

Часть 3

Натан ничего не мог говорить от чрезвычайного удивления и дикого испуга от происходящего с ним. Он ощутил своей кожей движение ткани, сопровождаемое тихим звуком рвущихся тряпок, и посмотрел на себя, вниз: ткань его, некогда мужской рубашки, в некоторых местах становилась полупрозрачной, открывая взгляду доступ к некоторым местам его нового тела, но в тоже время удлинялась под светлеющими брюками, уже плотно обхватывая мягкие бёдра. Узоры кружев на ткани появлялись так, словно их рисовали десятки невидимых кистей: они словно змейки текли вдоль плавных линий его тела, оседали на ткани и обрастали приятным на ощупь бархатом. Кружева покрывали белоснежные перчатки так, словно мороз быстро разукрашивал узорами оконное стекло. Крошечные, белые, матерчатые цветочки расцветали повсюду на его одежде, жемчуга, узоры и пышные оборки появлялись то там, то сям. Он всхлипнул от страха и не узнал свой голос.

— Неужели это происходит со мной?! Я схожу с ума!! — Новым голоском, отчаянно пролепетал Натан.

— Это определённо происходит с тобой, Натан. — Медленно сказала Клер, изучая дикими от удивления глазами все превращения Натана. — Я не знаю что это такое, но уверена: это происходит с тобой.

Он вдруг потерял равновесие, его колени подогнулись, и Клер схватила его за руку, удержав его от падения, и тут же по полу зацокали тонкие каблучки белоснежных туфель, отливающих на свету всеми цветами радуги. Даже теперь, на высоких каблуках, Натан был почти на голову ниже Клер.

Светло-серые брюки его смокинга, покрытые кружевами, вдруг соединились внизу на лодыжках, не давая и шагу ступить, а через пару секунд штанины срослись уже до колен, плотно сжав их вместе. Скоро брюки превратились в белоснежную оболочку, украшенную оборками и цветочками, заключившую его ноги так крепко, что он едва мог ими двигать, но он мог чувствовать все изменения, продолжавшиеся с его телом. Новая дрожь прошла через его тело, и его груди и бёдра словно получили новый толчок для роста: он чувствовал, как внутри его тела появлялась новая плоть, быстро увеличивая груди и расширяя бёдра.

Он с отчаянием застонал, и это был стон девушки. Клер отпустила его руку и сделала шаг назад. Натан умоляюще посмотрел на неё, протянув руку в надежде на помощь, но Клер просто стояла и смотрела на его жалкие попытки устоять на каблуках. У неё было странное выражение лица, почти улыбка.

Пышные буфы на плечах Натана надувались всё больше и становились всё более нарочито показными. Воротник плотным кольцом обнявший его нежную шею, начал распускаться пышными оборками, словно цветами, и спереди, опускаясь и расширяясь, отрывал вид на его зону "декольте" и уже подбирался к растущей груди Натана. Что-то появилось под одеждой на его груди, спине и плечах, как вдруг обе его новые груди приподнялись, стали округлее, и воротник открыл восхитительный вид на разрез его груди. Он умоляюще посмотрел на Клер, и она рассмеялась.

— Это бюстгальтер, Натан, — сказала она, сквозь смех. — На тебе теперь бюстгальтер!

Он хотел было спросить её, "Как она может смеяться в такой момент, когда он так страдает?", как вдруг раздался громкий, дрожащий шорох, похожий на звук распускающегося паруса. Белоснежная ткань быстро вырывалась вокруг тонкой талии Натана, ширилась во все стороны и стекала вниз, словно снежная масса с горы, и, будто живая, ползла сзади него по ковру. Клер только отпрыгнула назад, чтобы не быть сбитой с ног бесконечными волнами тафты и атласа.

Извержение ткани, наконец, завершилось, и на Натане теперь было восхитительно-белое, кружевное, свадебное платье, с огромной волнистой юбкой, и длинным шлейфом.

Его ноги, казалось, были свободны, — он мог ими двигать, но теперь они были в плену какой-то мягкой, нежной, не дающей полной свободы массы, — огромного количества нижних юбок.

Натан почувствовал что-то поднимающееся от лодыжек по его ногам, что-то нежно щекочущее и стягивающее кожу. Он потёр ногами друг о друга и понял: на них появились шелковистые чулки.

Он посмотрел в зеркало, прелестная невеста в отражении, с ужасом на красивом личике, смотрела на него. Он приподнял руку, чтобы прикоснуться к своему лицу, невеста сделала то же самое.

— Боже мой. — Произнесла Клер, появившись в отражении слева. Она посмотрела на Натана сзади и снова засмеялась.

— Натан, — сказала она, указывая пальцем ему на спину. — У тебя здесь растёт бантик.

Натан легко изогнулся своим нежным телом, чтобы посмотреть на свою талию сзади, но густые золотистые волосы закрывали всю спину. Наконец, собрав свои волосы, и перекинув их через плечо, он увидел, что сзади его тонкая талия была украшена большим, розовым бантом с двумя длинными лентами, ползущими вниз, по юбке. Бант рос, становился шире, его края уже выглядывали из-за талии в отражении, но он становился всё больше и больше, пока не стал гораздо шире его нежных плеч, а ленты стали длиной, почти до пола. Изменение всё ёще не закончилось.

— Когда закончится этот кошмар?!? — Произнёс он, с трудом повернувшись в своём платье к Клер. — Клер, детка, нам, наверное, нужно позвонить "911", или каким-то врачам, или еще куда-то, я не знаю. Но мы должны остановить всё это.

Натан увидел на лице Клер усмешку, которая раньше, в постели с ним, означала для него хорошо проведенную, весёлую ночку. Но теперь они были не в постели, и она хищно улыбалась одна.

— Что значит "Мы", дорогой? И кого это ты назвал деткой?

Он смотрел на неё, недоумевая, и вдруг понял, насколько она права. Но только он хотел что-то сказать ей, как почувствовал, что кто-то нежно схватил за все его волосы сразу. Натан посмотрел на перекинутые через плечо, лежащие на его груди, волосы: они скручивались в красивые колечки, и поднимались выше, перекидывались за спину, и там происходило нечто, что он должен был увидеть. Он снова повернулся к зеркалу: его волосы, повинуясь невидимым рукам, или потокам воздуха, замысловато скручиваясь и переплетаясь, за несколько секунд образовали великолепную, причёску, с пружинками по бокам и сзади, и милыми колечками на лбу.

Клер смотрела на это действо, не переставая удивляться:

— За такую причёску, как у тебя, Натан, некоторые невесты заплатят не одну зарплату.

Он посмотрел на неё умоляюще и с отчаянием, но почувствовал прикосновение влаги на своём лице. Вновь посмотревшись в зеркало, он увидел, как невидимые кисти наносили помаду и пудру, румяна и тени для век на его девичье лицо. Активное кривляние, шевеление губами и прикрытие лица ладошкой, не помогали, – косметика сама собой появлялась на его лице не смотря на жалкие попытки Натана помешать этому. Он ощутил сладкий вкус на губах: яркая, словно покрытая блестящим лаком, помада с радужными блёстками покрывала его губы. Он начал раздраженно моргать, потому что кто-то теребил невидимой кистью его ресницы, они тут же становились чёрными, пышными и гораздо более длинными. Прелестные голубые глаза, обрамлённые великолепными густыми ресницами, блестящие, розовые с блёстками, контурные губки, и бархатная кожа лица, словно у фарфоровой куклы. Таким теперь он был.

Он стал не просто красивой невестой, он превратился в настолько совершенную невесту, что, казалось, такого не может быть. Он словно сошёл с обложки глянцевого, свадебного журнала, где даже самые мелкие недостатки исправлялись в дорогих графических редакторах. Но в теперешнем виде Натана не было абсолютно никаких недостатков.

Что-то холодное появилось на шее, "Ожерелье?!", проговорил Натан, коснувшись шеи. Нечто сильно кольнуло в мочки ушей, и боль тут же исчезла.

— Хм… Красивые серьги! — Сделала неуместный комплимент Клер.

Натан с ужасом смотрел на своё отражение. Сверкающее колье на тонкой, девичьей шее, не менее яркие серьги в его маленьких ушках. Ощущение чего-то нового на голове заставило его перевести взгляд выше: прямо из его пышных волос, словно клумба быстрорастущих белоснежных цветочков, появлялся небольшой головной убор. Натан потянулся рукой к этой шляпке, как вдруг из её краёв быстро начала появляться тонкая, полупрозрачная вуаль, и всё перед Натаном погрузилось в светло-серый туман. Он отбросил её от своего лица, закинув вуаль назад на голову.

Натан стоял, тяжело дыша от волнения, он чувствовал себя униженным. Стоя перед зеркалом, он пытался найти новые чудеса, но ничего не происходило. Его грудь больше не растет, его платье больше не расцветает кружевом и цветами, или жемчугом. "Неужели, наконец, все превращения завершились?"

Он испугался, когда Клер подошла к нему сзади, утопая в белой пене его платья, и обняла его крошечную талию. Её груди касались его плеч, и теперь она казалась Натану большой и властной, а себя он чувствовал ребёнком, в объятиях воспитательницы, от которой неизвестно чего ожидать. Он, извиваясь, попытался освободиться из её рук, но она наклонилась, чтобы сказать ему на ушко:

— Боже мой! — Сказала она. — Ты теперь самая восхитительная невеста, которую я когда-либо видела. Любая мелочь на тебе просто совершенна. Может, сходим в фотосалон и сделаем несколько хороших фоток, пока ничего не испортилось? Можем неплохо заработать. А?

Натан с трудом вырвался из объятий Клер. Её руки, как он с сожалением ожидал, были теперь сильнее. Он повернулся к ней лицом и с раздражением, сжав кулачки, протараторил:

— Клер, прекрати эти глупые шутки! Ты ведь должна помочь мне!

Она, с ухмылкой, покачала головой, услышав глупейшую фразу за неделю:

— Что, чёрт возьми, ты хочешь, чтобы я сделала? Взмахнула руками, или сказала "Абракадабра". Это ведь какое-то магическое проклятие, или заклинание.

— Какое магическое проклятие? Какое, к чертям, заклинание?!?... Ох, не-е-ет. Что же со мною происхо-о-оди-ит.

— Как что? — Ухмыльнулась она. — Я тоже никогда не верила в магию, или в волшебство, но это единственное объяснение всего этого. — Она, широким жестом, указала на него с головы до края огромной юбки. — Это магия проклятия. Ты оставил свою бедную невесту у алтаря, украл все её сбережения, разбил ей сердце, и, наверное, именно она наложила это проклятие на тебя, и ты превратился в Невесту Барби.

В голове у Натана шумело, и это, казалось, сотни мыслей проносятся у него в голове. "Синди не могла обладать магической силой". "Магии не существует!" "Он не мог быть невестой!" "Всего этого не может быть!" Я просто сплю". "Да!" "Всё это просто сон!"

Он закрыл глаза и сказал себе, что когда он сосчитает до десяти, он их откроет и этот страшный сон закончится. "Раз, два…"

В темноте, он услышал голос Клэр.

— Что ты делаешь? Медитируешь, что-ли?

Натан поморщился и жестом указательного пальца попросил её не мешать:

— Ты не реальна, — сказал он, не открывая глаз. — Ты просто часть моего сна. Скоро я открою глаза, проснусь рядом с настоящей Клер и проснусь мужчиной.

— А-а… Ну, желаю удачи, — с сарказмом сказала она. — А ещё, я тебе посоветую щёлкнуть каблучками своих туфель, маленькая Дороти. Может быть, ты даже окажешься в Штате Канзас, со своими родителями.

— Заткнись это просто мой сон!... Наверное.

Он открыл глаза. Ничего не изменилось. Он осмотрел все детали комнаты, смотрел на саркастическую улыбку Клер, на бутылку красного вина, которую они заказали несколько часов назад, на бесконечные банты, оборки и цветы своего платья, на свою грудь. Он ущипнул себя за руку, через ткань. Было больно. Это был вовсе не сон

— Чё-о-орт! — Ругался Натан, пытаясь колотить кулачками свою юбку, но удар тонул в бесконечных слоях тафты нижних юбок. — Я девушка, твою мать, я девушка. Я теперь хренова девушка…

— Ну, да. Ты теперь, определенно, девушка. Более того, ты НЕВЕСТА!

— Заткнись, Клер! — Прикрыв лицо руками, произнес Натан.

Клер с интересом начала рассматривать его платье и играть с оборками и бантами.

— Великолепная ткань! Такие здоровенные буфики у тебя на плечах…

Он оттолкнул её руку, и с возмущением посмотрел на неё:

— Клер, какого чёрта ты делаешь?! Что с тобой? Разве ты не видишь что мне сейчас очень плохо? Ты же видишь, во что я превратился!!!

Она села на кровать, скрестив ноги, и самодовольно уставилась на него:

— Не во что, а в кого… Натан, душка моя, ты же знаешь мои садистские наклонности, — натянув улыбку, сказала Клер. — Ничто теперь не заставит меня уйти. Я смотрю, как ты хнычешь от того, что ты чудесным образом превратился в маленькую, миленькую невесту. Будь я мужчиной, я бы сказала, что ты – самая горячая штучка из всех, что я видел.

Он мог отбиваться лишь словами:

— Клер, пожалуйста, это не игра! Что-то страшное произошло со мой!

— С тобой произошло то, что ты заслуживаешь. Это, как ты мне сказал: "Ты унижен, потому, что ты это заслужил". Я тоже люблю смотреть, как кто-то страдает, но гораздо интереснее, наблюдать, как страдает такая сволочь, как ты. А ты заслужил всё то, что с тобой происходит. Ты был такой свиньёй и женоненавистником, ты жил, чтобы унижать женщин. И сейчас, смотря на тебя, такую сладкую перчинку с сиськами, я получаю удовольствие.

Часть 4

Натан был ошеломлен. Он, наконец, почувствовал слёзы в глазах. Он не плакал с детского возраста. Клер гадко рассмеялась.

— Ах, не плачь, маленькая принцесса! Ты размажешь свою тушь!

— Заткнись! Закрой свой рот сука! — Закричал Натан. Он хотел, чтобы в его голосе была угроза, но его голос теперь выдавал в нём лишь хныкающую девчонку.

— Ты выглядишь так же, как все эти бедные девочки, чьи сердца ты разбил. Ты оставил стоять их у алтаря со слезами на глазах, с опущенной, от отчаяния, головой, и в кружевном, свадебном платье, которое ты сам выбирал для них. Ты в точности похож на них. Ты девушка Натан! Теперь ты одна из нас!

— Заткнись! — Он сжал свою маленькую ладошку в белоснежной, покрытой кружевами, перчатке в кулак. — Заткнись, а не то я…

Она усмехнулась и спокойно, неторопливо произнесла:

— А не то, что? Не пытайся напугать меня, блондиночка. Твоего папика здесь нет. Ты ростом до моего подбородка и твои сиськи больше, чем мои. Понял?! — Она оценивающе смотрела на него сверху вниз. — Спорим, у тебя, теперь, даже члена нет! Ты теперь девушка! Всё кончено!

Натан ахнул. Он в смятении даже не подумал проверить. Еще есть надежда: даже если он похож на девушку, у него всё ещё должен был быть пенис. Он мог быть ещё мужчиной, в самом важном для этого месте.

Он попытался добраться до промежности, чтобы нащупать заветную "выпуклость", но на пути были кружевные печатки и огромная, пышная юбка. Натан ничего не мог нащупать, множество слоёв нежной тафты не позволяли нащупать чего бы то ни было, но он молился богу, чтобы "он" там был. "Мой член просто скрывается подо всей этой громадной юбкой", убеждал он себя.

Собравшись с силами, он резко ударил по юбке двумя руками, в попытке пробить пышную, нежную броню, и попытался что-то там нащупать, но, похоже, под юбкой его свадебного платья "ничего" не было.

— Продолжай! — Сказала Клер, почти смеясь. — Я могу смотреть на это хоть целый день.

Он попытался снять одну из своих перчаток, но ни одна из них и с места не сдвинулась. Это было не проще, чем снять свою кожу.

В панике, Натан потянулся назад, чтобы схватить свою вуаль. Схватил, дернул…

— А-а-ай! — Взвизгнул он по девичьи, почувствовав резкую боль на голове, потому как вуаль, вместе с белоснежной шляпкой, была словно приделана, даже не к пышным его волосам, а к коже его головы.

Он ручками потянулся за спину, чтобы найти там молнию: уж он, то знал устройство свадебных платьев. Но на спине он не нащупал не только молний, но даже каких либо швов. Ткань оказалась совершенно гладкой, лишь редкие жемчужины давали ему надежду на заветный бегунок молнии, и с каждым разом, эта надежда таяла, словно льдинка в руке. Он осмотрел свое тело от талии, до плеч, слева направо, спереди и сзади, но ни молний, ни пуговиц, ни завязок и даже швов он так и не нашёл, только оборки, кружева и жемчужные узоры.

Он пытался стащить платье с плеч, но ткань лишь туже стягивала кожу, и все попытки смахивали на борьбу с чем-то, что намертво приделано к его телу. Тогда Натан неуклюже присел на корточки, чуть не свернув лодыжку из-за каблуков, и торопливо собрал столько своей юбки, сколько позволяли ему руки, и принялся дёргать её вверх, пытаясь снять платье через голову. Он переворошил всю свою юбку в разные стороны, вверх и вниз, сзади и спереди, всё это он мог, но на его тонкой талии юбка была приклеена к его коже, доставляя боль при сильном дёргании.

После нескольких минут кряхтения и ругани, он сдался. Платье просто не могло оторваться от его тела. Клер, хлопая в ладоши, визжала от восторга:

— Ах, боже мой, это так здорово! Ты не можешь снять это платье! Оно тебя не выпускает из себя! Потрясающе!

Натан пыхтел и сопел. Он пытался не плакать. Но минуты совершенно безнадежных усилий сломили его гордость, и он заплакал. Он забыл про Клер, забыл про то, что никогда не плакал, и заревел на весь гостиничный номер. Он вопил как девочка, потерявшая родителей среди чужих людей в крупном городе, и от этого ему самому становилось противно и он плакал ещё громче.

Проревев несколько минут, Натан перешел на тихое нытьё, и, наконец, сказал себе "Хватит! Это уже слишком!" И тут он осознал, что Клер, не издала ни звука за то время, пока он ревел. Наверное, она сейчас тихо смеется над ним. Ведь она не могла так просто уйти, уж он то, её знал.

Он открыл глаза, вытер ладошкой слезы и, не обращая внимания на свою кружевную, влажную от слёз перчатку, огляделся. Клер нигде не было. Он обернулся, она стояла позади него. Своим девчоночьим нытьем он доставил её немало удовольствия. Хищная улыбка на её лице напугала его.

— Милая, ты так прелестно плачешь.

Она приближалась к нему, а он тихонько отступал назад. Невозможно было привыкнуть к тому, что Клер была намного выше, чем он. Он чувствовал себя маленьким даже в этом огромном платье, которое, казалось, заполнило большую часть комнаты. Шпилькой одной из туфель, он ступил на ткань своей юбки и неловко замахал ручками, едва не упав. Клер взглянула на него таким хищным взглядом, словно голодная волчица на робкого ягнёнка.

— Поплачь для меня ещё, моя маленькая принцесска, — подступая всё ближе, нарочито гадко, произнесла она.

— Клер, прекрати, пожалуйста… — Дрожащим голосом умолял Натан.

Она подошла к нему так близко, что он слышал её тяжелое от возбуждения дыхание. Он едва взглянул через плечо, определив местоположение двери, в попытках найти выход из своего положения. Но даже если он шмыгнёт в дверь, то в своём платье и на своих каблуках он далеко не убежит. Клер поймает его, и это её только раззадорит.

— Сейчас я хотела бы иметь член. Было бы классно трахнуть тебя сейчас.

Он испуганно уставился на неё:

— Клер!

— Я больше тебя. Я сильнее тебя. — Медленно наступая, уверенно говорила она. — Я могу сделать с тобой всё, что захочу. Ну, давай, попроси меня остановиться, похнычь ещё немного. Думаю, ты тоже получишь удовольствие.

Она подошла ещё ближе, Натан мог лишь осторожно отступать. Огромная юбка сзади начала упираться в стену, и Клер, не отрывая взгляда, ехидно улыбнулась ему. Она, прижав Натана спиной к стене, принялась мять его груди и тереться об него всем своим телом. Он весь дрожал от страха и не мог произнести ни слова, только жалобно скулил и несвязно мычал. Никогда ещё Клер не была такой напористой и вызывающей.

— Отчего ты так дрожишь, милая невеста? Не потому ли, что ты девственница?

— Клер, нет… Я не… Я не девственница! Мы с тобой ведь занимались сексом… недавно. Клер, пожалуйста, перестань.

— Да, ты права, девочка, у меня был секс с мужчиной. Но ты теперь не этот мужчина. Ты девочка, с маленькой, чистенькой, никем ещё не тронутой киской. Ты девственница, моя милая невесточка. Я уверена, что у тебя, там, внутри, есть даже девственная плёва. Тебе страшно в первый раз ощутить член в своей милой щёлке? А? Ты ведь боишься испачкать своё чудесное платьице своей кровью? Правда, ведь?

От досады и отчаяния после таких слов, Натан вновь смотрел на мир сквозь слёзы. Но он не должен плакать! "Нет!" "Не сейчас!" "Не перед ней!"

— Клер, пожалуйста, — испуганно умолял он, — помоги мне снять его. Умоляю! Не надо!

— Ты боишься меня?

Натан, одной рукой прикрывая свои губы, другой, уперся ей в живот, пытаясь оттолкнуть её от себя.

— Клер, нет! — сквозь слёзы умолял он её.

Она ухватила его за запястья обеих рук и прижала их к стене:

— Скажи мне, что ты боишься меня! — Приказала она. — Скажи мне, что тебе страшно быть девственной невестой! Скажи это!

— Клер, пож… — всхлипывал он, — пожалуйста! Нет!

— Скажи это сейчас, дрянная девчонка. Или, клянусь, я отхлестаю твою милую попку первым же предметом, что попадется мне на глаза. Твоя задница будет сверкать как неоновая реклама, обещаю! Скажи, что боишься меня. Скажи, что боишься быть девственницей.

Натану не хватало воздуха. Слёзы текли по щекам, попадали в рот и капали с подбородка. Он туго сглотнул слюну.

— Да, Клер. Я очень боюсь тебя. Отпусти, мне больно. Пожалуйста, Клер!

— Скажи все! Скажи всё это прямо сейчас! — Требовала она, стукнув его запястьями о стену и сжав их ещё сильнее.

— Я боюсь тебя, Клер! Я боюсь быть девственной невестой. Мне страшно, – я не могу снять с себя это платье. — Рыдая, признавался он. — Мне очень больно, Клер!

Она сильно схватила его, словно ребёнка, подмышки и с силой бросила на кровать. Вуаль вновь накрыла его лицо, а океан его пышных юбок, раскинувшись на всю кровать, закрыл ему обзор. Пока Натан беспорядочными взмахами рук пытался убрать юбку с лица, чтобы увидеть что Клер собирается делать дальше, она уже была рядом со словами:

— Где там у нашей милой невесты его щёлка??

"Нет, у меня не может быть влагалища! Только не влагалище!", мысленно умолял судьбу Натан.

Но настырная Клер, уже принялась рыться в его юбке с целью добраться до его промежности. Он сильно сжал свои коленки вместе и принялся отчаянно отмахиваться ладошками от её сильных рук, пытающихся в волнах мягкой ткани нащупать его промежность. Клер засмеялась над ним, он вдруг понял почему: он выглядел сейчас так, как хотела Клер, – как трепещущая перед нею и напуганная, девственная невеста. Клер сидела на его ногах с похотливой улыбкой, в своём обтягивающем, чёрном платье. Еще около часа назад, она была такой желанной и сексуальной в нём, теперь она казалась большой, сильной и опасной. Он боялся, что она хочет избить его, такого слабого теперь, а может у неё на уме и что похуже?

Она бросилась на него сверху, схватив его ручки и придавив их к матрацу. Она грубо его целовала, проталкивая свой язык ему в рот. Затем она рукой начала жестко мять его грудь прямо через платье.

Натан уже даже не пытался бороться с ней: он был слишком мал и слишком напуган. Всё, что он мог, это принять всё, что Клер делала с ним, стараясь не доставлять ей удовольствия своими мольбами, стонами или криком о помощи.

Но потом страх начал сменяться на нечто другое. Вопреки самому себе, ему это начинало нравиться. Клер была права, – вопреки его ненависти ко всему этому, он получал удовольствие от собственной беспомощности и силы Клер, когда она смеялась над ним, когда она зажимала его у стены, когда она укрощала его на постели.

Он расслабил и слегка раздвинул свои ножки, надеясь, что Клер снова попробует рукой нащупать его под платьем. Она прикусывала зубами гладкую кожу на его нежной шее, и Натан трепетал от мощной смеси чувств — страха и желания.

Клер прекрасно понимала, что делала, когда заставляла его признаться в страхе к ней. Сейчас он не хотел признавать того, что он был готов сказать ей нечто подобное опять, более того, он желал сказать это снова, желал, чтобы она опять подчиняла его себе.

По мере того, как в нём росли новые желания, его влагалище становилось влажным, и он ощутил странную пустоту между ног. Это были доселе неизвестные ощущения: его киска просила, желала принять в себя нечто большое и твердое. Он хотел чувствовать в себе пальцы Клер. Он желал чувствовать в себе нечто большее, чем пальцы… Он с ужасом, страхом и… сладострастием понял, что хотел чувствовать внутри себя большой, твёрдый член, трущийся о его половые губы, и теребящий его клитор.

Он неожиданно вспомнил своё детство: как его, маленького мальчика, его старшие сёстры поймали, насильно раздели и надели на него свои кружевные трусики, платье, колготки, туфельки. Кто-то из сестер, даже предложил всё это приклеить к нему крепким клеем. Они смеялись над ним, а он беспомощно плакал, вытирая кружевными манжетами свои слёзы. Они изрисовали его губы помадой, и потом пришли их подружки. Все они смеялись над ним, а он ревел навзрыд, глотая слезы, от обиды и беспомощности. Он ненавидел их всех.

Он прожил свою жизнь с целью доставлять страдания женщинам, и теперь всё вернулось на круги своя: женщина снова издевается над ним, швыряет, словно маленькую куклу, смеётся над ним, в то время, когда он плачет от страха. Но теперь это доставляло, пока непонятое, но всё более сильное удовлетворение. Он ненавидел это сладострастное чувство унижения, и вынужденной покорности. Но он желал этого всё больше и больше.

Клер посмотрела на него свысока, и, казалось, ожидание очередных её действий было невероятно долгим. Почему она его не целует? Почему она не мнёт его мягкую грудь? Почему её пальцы не рыщут в его юбке, и не входят внутрь, так желающей их, киски?

Отдышавшись, она тяжело вздохнула, разочарованно гладя на него, лежащего в недоумении на кровати.

— Тебе крупно повезло, что у меня нет члена, милый. — Сказала она поправляя на себе свое чёрное платье. — Как же я хочу сейчас порвать твою целку!

Натан медленно выходил из транса и опустошенный сел на край кровати, чувствуя себя сконфуженным и пристыженным. Что только что с ним произошло? Почему в начале это было так страшно, а в конце он, такой маленький, такой прелестный, и такой напуганный, всем своим существом желал этого? Желал, чтобы его "взяли".

Клер отвернулась, взяла свою сумочку, и в зеркале, отточенными движениями поправила свою помаду. Натан принялся вставать с кровати, но она быстро повернулась к нему и окинула грозным, испепеляющим взглядом, который приказал ему лечь обратно.

— Клер, — робко обратился он к ней, — ты уходишь?

Она закончила со своим макияжем и повернулась к нему лицом:

— День уже почти прошёл, а я здесь не для того, чтобы сидеть в гостиничном номере и обниматься с сентиментальной девственницей в свадебном платье. Я возбуждена и мне надо найти мужика. Кстати, советую тебе заняться тем же. Иди, найди себе парня, который будет о тебе заботиться и не только, маленькая невеста.

Клер подошла к кровати и наклонилась к его лицу, демонстративно едва прикрыв глаза, словно ожидая поцелуя. Натан посмотрел на её улыбающееся лицо, словно только что ничего не происходило.

— Ну давай, — с показной нежностью сказала она, — поцелуй меня на прощание. Я же не кусаюсь.

Он понимал, что ему не следует этого делать, но он не мог. Клер каким-то образом получила власть над ним. Он приподнял голову, и закрыв глаза, нежно поцеловал Клер. Он чувствовал восхитительную мягкость её губ, ощущал приятный запах и вкус её помады, но он желал большего. Он раздвинул свои губы, желая ощутить язык Клер, но она вдруг, оттолкнувшись руками о кровать, резко поднялась, оставив его недоуменно лежать с открытым ртом. Глубоко внутри, в недрах бесчисленных слоёв его юбки, между его бёдер всё было влажно, и скользко. Он никогда не был так возбуждён и так унижен.

Клер вдруг мило улыбнулась ему, погладила его щёку, большим пальцем грубо потерла по его губам и засмеялась.

— Как я и думала, — она показала ему свои чистые пальцы, — твой макияж не стирается. Никак.

Совершенно сухой, белоснежной перчаткой он коснулся своих губ: тонкие кружева на пальчике стали влажными от слюны, но ничего более. Он принялся натирать свои губы, но перчатка всё равно оставалась чистой.

— Пока, пока, маленькая невеста! — Сказала Клер, направляясь к двери. — Я уверена, того, кому ты отдашься, ты сделаешь просто счастливым.

Едва дверь захлопнулась, Натан кинулся к зеркалу: на его лице не было ни единого изъяна, даже следов помады Клер. Он стал судорожно предпринимать попытки удалить свой макияж. В итоге его губы горели, натёртая кожа вокруг глаз болела, но ничего, ни перчатка, ни полотенце, ни газета, не могли даже как-то испортить его макияж, не говоря уже о полном его удалении. Словно на лице была какая-то татуировка, а блестящие, розовые губы с блёстками походили на латексные губы дорогой куклы вовсе не для девчоночьих игр.

Часть 5

После ухода Клер, Натана снова одолело отчаяние. Он был девушкой с большими сиськами, в платье, которое невозможно было снять, и с ярким макияжем, который невозможно удалить. Боле того, это заклинание, проклятие, или что бы там ни было, полностью перевернуло его сознание. Он думал о том, каким образом Клер так сильно его возбудила насмешками, унижением и запугиванием. Он не мог выкинуть из головы неоднозначное чувство пустоты между ног. С одной стороны это чувство пугало, с другой, – заставляло даже не желать, а ожидать чего-то, что само войдёт в него, и доставит наслаждение. Всё это было ему до отвращения противно. Он должен разрушить это проклятие. Он должен вновь стать самим собой.

Он с трудом собрал свою юбку спереди в большую кучу, и направился к зеркалу осмотреть те части его тела, которые он ещё не видел. Он боялся этого, но он должен изучить своё тело, а это странное платье отказывалось сниматься. Получилось далеко не сразу, но он, всё же, поднял все скомканные слои перед собой и увидел, теперь уже не радостную для него картину: его стройные ножки, начинающиеся от широких бедер, были одеты в белоснежные чулки с подвязками, украшенными кружевными оборками, а кружевные, атласные трусики имели прорезь над влагалищем. Но ткань его нижнего белья была совершенно сухой и чистой, однако он точно помнил ощущение скользкой влаги, во время и после домогательств Клер. Даже половые губы были сухими. Он рассмотрел свою талию, где начиналась его огромная юбка, и увидел, что кожа вокруг талии плавно переходила в ткань юбки, юбка росла прямо из него. От этого "зрелища" у него от отвращения закружилась голова, и он отпустил свою скомканную юбку. Несчетные слои нежной тафты моментально распрямились, словно он и не держал их скомканными несколько минут.

Стиснув зубы, Натан сказал себе, что должен продолжить. Он просунул свою руку в вырез платья, и пальцами смог нащупать свой бюстгальтер. Странно, платье, похоже, давало ему некоторую свободу, вплоть до того, пока он не пытался его снять. Пальцы легко скользнули под бюстгальтер, и всей своей ладошкой он коснулся своей груди. Сквозь белоснежные, узорчатые, перчатки он почувствовал их тепло, упругость. Он назвал бы их большими, классными сиськами, если бы они были не на его груди.

Задумчиво играясь со своим соском, он вдруг ощутил приятный, бодрящий холодок, сродни электрическому току, пробежавший по спине. Колени слегка подогнулись, и он издал томный, высокий стон, который напомнил ему множество порнофильмов. Он выдернул руку из своего бюстгальтера. Никогда он больше не произнесет этот звук. Никогда!

Ему до смерти опротивело это платье, еще немного в нём и... всё. Он ДОЛЖЕН избавиться от него! Он сел на кровать, вновь спереди подобрал юбку и принялся изучать свои белоснежные, светящиеся разноцветными блёстками туфли: обычные туфли лодочки с длинным каблуком-шпилькой, надетые поверх гладких чулок. Уложив лодыжку одной ноги на коленку другой, он ухватил задник туфли двумя руками и дернул, потом потянул, затем потянул так сильно, как только мог, но ничего кроме боли не добился. Он схватил двумя руками вырез платья на его груди и потянул ткань в разные стороны изо всех сил и почувствовал странную, приглушённую боль. Он ухватил сверкающее декольте на его шее и резким движением, не жалея сил, дернул его, но дикая боль его нежной шеи убедила его больше так не делать. Серьги, представляющие собой полусферы, усыпанные сверкающими кристаллами, и плотно прижатые к мочке уха, он уже расхотел пытаться снять. Он помотал своей головой, трепал и дергал свои волосы руками, пытался распрямить все эти гадские пружинки.

Десять минут борьбы со всей его кружевной, белоснежной и сверкающей "экипировкой" измотали его и доставили сильную боль во всём теле, но на платье не было ни единого разрыва, ни единой торчащей нитки. Он стоял перед зеркалом: отражение было безупречным, ни одного изъяна! Все волоски в его причёске были на своём месте.

Вуаль снова, издеваясь над ним, упала перед его лицом. Со злобным рычанием, которое может издать девушка, он метнулся к своему гардеробу, и извлёк из чемодана дорогой швейцарский нож. Конечно, как он не додумался до этого раньше. "Я разрежу это гадкое платье ко всем чертям, и плевать, что оно часть меня!" — злобно думал Натан.

Он вытащил из углубления ножницы, и уже через минуту обрезал вуаль по кругу.

— Наконец-то! — Вздохнул он с облегчением и нескрываемой радостью. —Скоро это грёбаное платье будет валяться у его ног, в виде лохмотьев.

Он услышал тихий шелест вперемешку с еле слышным треском: вуаль, словно занавес, опускалась перед его взглядом.


С криком отчаяния, раздражения, усталости он отдёрнул вуаль наверх и с остервенением принялся резать ткань своей юбки. Ткань легко поддалась острому металлу, но следом за лезвием тут же без следа вновь воссоединялась. Лезвие прошло сквозь нежную ткань, словно нож сквозь воду.

Натан не знал, куда ему деться. Решив закрыться в ванной комнате, он с трудом протиснул свою юбку через узкую дверь, плюхнулся на сиденье унитаза и вновь горько заплакал. Его груди подрыгивали в такт его рыданиям, словно издеваясь над ним. Он чувствовал свою беспомощность, чувствовал стыд. Он чувствовал жар, и ощутил, что вспотел под мышками, под своей грудью, на шее. В комнате пахло чем-то цветочным, приятным, словно раскрыли букет роз и тюльпанов. Странно, что он раньше не чувствовал этого приятного запаха. Он сидел весь в слезах и, пытаясь успокоиться, наслаждался тонким ароматом, но влага его подмышек не давала ему покоя, и он их понюхал. Приятный аромат ударил ему в нос, и мгновение он наслаждался им, пока не понял: это пахнет от него. Очевидно, что он теперь потеет духами! Его кожа теперь источает нежный, приятный женственный парфюм.

В очередном приступе бессилия и отчаяния, Натан нервно выскочил из ванной, задев своей огромной юбкой несколько тюбиков, стоящих на тумбе возле раковины. Он ходил по комнате, но из-за его юбки это его быстро измотало. Он сел на кровать. Мысли носились у него в голове, не задерживаясь надолго. На глаза ему попалась бутылка красного, креплёного вина. "Может быть, напиться?", — спросил он себя и схватил бутылку, приготовившись выпить её всю. Отпив лишь глоток, он чуть не подавился вином и, интуитивно схватился за горло, чтобы откашляться, при этом нечаянно разлил немного красного вина на свою грудь, платье, юбку: теперь, даже не самое крепкое спиртное ощутимо обжигало его нежное горло.
Он смотрел на красные пятна на своём платье и вспомнил слова Клер: "Тебе страшно в первый раз ощутить член в своей милой щёлке? А? Ты ведь боишься испачкать своё чудесное платьице своей кровью? Правда, ведь?". Ну вот, он испачкал своё платье, хоть и не кровью, но вид испачканного платья доставил ему толику морального удовлетворения. И вдруг подумал про сухость и чистоту между его ног после всего того, что случилось недавно на кровати:

— Неужели оно опять станет чистым? — Гадал он, глядя в зеркало и видя в нём девушку в испачканном красным вином, свадебном платье. Он надеялся, что этого не случится, но кранные пятна на белоснежной ткани начали тускнеть, они уменьшались в размерах, и вскоре исчезли совсем, без следа. В отражении вновь стояла невеста в белоснежном платье без единого изъяна.
Он сел на кровать и, подперев голову, руками тихо заплакал. Он уже устал злиться. Ему всё это надоело. Он останется в этом номере навсегда, и умрёт с голоду или жажды.

Тут раздался стук в дверь. Ему было всё равно, он сидел и смотрел, как падающие на юбку слёзы, словно издеваясь над ним, со временем исчезали. Стук повторился, снова и снова. "Может быть это Клер?", — подумал Натан. Он нехотя встал, взял салфетку с прикроватной тумбочки и пошел открывать дверь.

В дверях стоял "коридорный", — молодой парень с хорошими манерами. Увидев Натана, он на мгновение растерялся, изучая все прелести Натана, затем взяв себя в руки, неуверенно произнёс:

— Хм… О, Здравствуйте Мисс, или лучше сказать Госпожа?

— Чево тебе надо? — Настроение Натана было отнюдь не дружелюбным.

— Ну, я полагаю, что женщина на телефоне, в фойе, просила подойти к нему именно Вас. Вас, ведь, зовут Натали?

— Натали?!

— Ну, да. Она сказала, что хочет поговорить с невестой из этого номера, которую зовут Натали. Я сказал ей, что в списке нет женщины с именем Натали, но она настаивала, и вот, я пришёл сюда, попросить Вас спуститься вниз, чтобы Вы поговорили с ней.

Натан задумчиво, своими кружевными перчатками, погладил свой гладкий подбородок и, от ощущения приятной нежности кружев, на миг забыл, о чём думал.

— Мисс?

— А... да. — "Это, наверное, звонит Синди". — Думал он. , "Должно быть, именно она, каким-то невероятным способом, сделала с ним ЭТО, и теперь хочет позлорадствовать.

Он должен поговорить с ней, он должен убедить её превратить его обратно в мужчину. Он должен быстро что-нибудь придумать. Он уже говорил сегодня эту фразу, и он скажет её снова:

— Хорошо, пусть соединят с этим номером.

— Я сожалею, Мисс, но, боюсь, я не могу. Женщина потребовала, чтобы Вы именно спустились к телефону в фойе.

Натан клял весь свет и проклинал Синди, которая очень хотела, чтобы он, всё же показался всем в этом грёбаном платье. Ему придётся идти вниз, выглядя прекрасной невестой, чёрт её дери! Коридорный натянул на себя милую улыбку.

— Прошу, не подумайте, что я пытаюсь развить отношения с вами, — извиняющее произнёс коридорный, — но Вы такая, м-м... лучезарная, такая прелестная. Вы просто светитесь нежностью. Можно вопрос? Ваша свадьба назначена на сегодняшний вечер, или Вы только примеряете ваше удивительное платье? — Источая осторожное восхищение, произнёс он.

— Я не женюсь! Я даже не... — Натан скрипел зубами от злости. "Лучезарная?! Прелестная?! Светитесь нежностью?!" "Какого хрена??? Разве я не послал тебя первым же вопросом?"

До тех пор, пока ему не удастся убедить Синди превратить его обратно, пока она не вернёт его к нормальной жизни, все вокруг будут пристально глазеть на него, такого заметного издалека, и задавать ему вопросы типа "Када буит васа сватьба?" Они будут относиться к нему как к миленькой девушке в восхитительном платье. И это... это платье не рвётся и... и не пачкается, и возможно, это всё продлится вечно... Господи! Пожалуйста! Нет!

Коридорный посмотрел Натану в глаза. В его взгляде Натан прочитал восхищение, толику похоти, желание трахнуть его... Натану стало не по себе. Это было отвратительно.

— Если ты не возражаешь, — Натан взглядом показал ему "вдоль коридора", мол "Вали!", и "натянул" фальшиво-милую улыбку — а я сейчас спущусь.

Но коридорный не заметил фальши. Он воодушевлённо, с надеждой посмотрел Натану в глаза, и произнес:

— Да, Мисс, я скажу, что вы скоро спуститесь. — Он слегка поклонился, и похотливо улыбнувшись, пошёл прочь.

Натан закрыл дверь и прислонился к ней:

— Чёрт! Я не могу появляться там во всех этих грёбаных бантиках и с этими шарами на плечах. — Он думал, как прикрыть хотя бы верх, не говоря уже об огромной юбке.

Из своего гардероба он достал дорожный, кожаный плащ. Теперь, с его ростом, он мог прикрыться им во весь рост. Он встал перед зеркалом и накинул плащ на себя, особенно стараясь прикрыть буфы на плечах. Кутаясь в чёрную кожу, он вдруг увидел, как его плащ буквально, расходится по швам: пуговицы с него по одной попрыгали по паркету, рукава, отвалившись, попадали, шов на спине разошёлся, а смятые буфы его платья, резко выпрямились, откинув кожаные лохмотья в стороны. Он стоял перед зеркалом, с открытым, от удивления, ртом, с отчаянием и горечью в глазах, а приятный, цветочный запах его пота вновь освежился.

Отчаяние вновь захватило его, обуянный злобой, он схватил шерстяное пальто и вновь накинул его на себя. Спустя секунды, куски качественной шерсти, валялись вокруг его юбки. Он не мог даже прикрыть своё ненавистное платье. Синди продумала все, без исключения.

Рыча от злости, он схватил ключи от номера, но вдруг понял, что у него нет ни единого кармана, чтобы спрятать хотя бы ключи. Если он не может надеть даже пиджак, то как, чёрт возьми, он может что-нибудь с собою унести.

Натан вздохнул, представив, что если он застрянет в этом платье навсегда, то ему будет необходим кошелёк. Хотя, было бы больше пользы от сумки, или рюкзака, но это выглядело бы глупым, несуразным. Ему будет нужен небольшой, белый кошелёк, который подходил бы к его платью. Он представил себе, как он в этом наряде выбирает кошелёк в супермаркете: все консультанты, продавщицы и, наверное, даже менеджер, все придут ему на помощь, чтобы выбрать к его прелестному платью подходящий аксессуар. Они будут сусюкаться с ним, делать ему бесконечные комплименты, говорить "Какая Вы прелестная!" "Вы излучаете нежность!" "Ох, попробуйте вот это, от "Армани". "Ах, может быть, вот это, от "Гучи", и так далее, до бесконечности. Неужели он навсегда обречен на подобное к нему отношение.

Это сообщение отредактировал *Лёлька* - 26-09-2014 - 16:14
Мужчина TURAF
Женат
07-11-2014 - 02:32
Неожиданно +
0 Пользователей читают эту тему

Страницы: (1) 1 ...
  Наверх