Помогите сайту
Взрослая социальная сеть
Поиск секса поблизости, а также
тематические знакомства и виртуальное общение

ВХОД РЕГИСТРАЦИЯ
Знакомства для секса Живая лента Все о сексе Форум Блоги Группы Рассказы Лучшие порно сайтыЛучшие порно сайты
ПОИСК СЕКСА
поблизости

Страницы: (1) 1
Мужчина pantybond
Свободен
23-02-2012 - 21:22
Живой узел (фантазии фетиш-бондажиста).

Пользоваться лифтом смысла не имело, так как нужная квартира располагалась на четвёртом этаже. Я ведь не дряхлый старик, чтобы на четвёртый этаж ехать на лифте. Лестница, по которой я поднимался, была лестницей среднестатистической: со слегка облупившейся краской на перилах и надписями на стенах, не шикарная, но и не трущобная. Мне же казалось, что эти ступеньки ведут прямо в рай. В этом раю я ещё не был, но из переписки со Светой знал, что меня ждёт. Знал и не мог поверить, что не сплю. Неужели моя мечта сбылась? Неужели в ближайшее время я буду связан? Не тем самовязом, которым я спелёнывал себя столько лет, а по-настоящему? И не просто связан, а в моём фетишном наряде: в плотных чёрных колготках, обтягивающей чёрной водолазке и маске? Этот наряд вместе с кляпом лежал в сумке, висевшей на моём плече. От волнения мне стало так тяжело дышать, что пришлось на минуту остановиться. Связывание... Оно будоражило меня с детства. Так же как будоражили колготки, лосины, обтягивающие трико. На нескольких фетишистских и бондажистских сайтах я разместил объявления о поисках партнёрши, но откликов не было. Ну нет, так нет, значит, судьба такая. И вдруг чудо: на мой электронный адрес пришло письмо! Женщина двадцати девяти лет, назвавшаяся Светой, написала, что так же как и я, она с детства без ума от связывания, только любит связывать других. Очень понравился ей и мой фетиш. Она сказала, что с удовольствием возьмёт его на вооружение. По её словам, затянутый в лайкру мужчина выглядит невероятно интригующе, и выбор такой одежды для связывания свидетельствует о моём вкусе. Внешне Света была очень хороша: с присланной мне фотографии смотрела высокая светловолосая женщина в купальнике, стоящая на пляже. Со Светой мы переписывались примерно месяц. Видите ли, я предпочитаю сначала хотя бы более-менее подробно узнать о человеке, с которым мне предстоит заниматься таким делом. Судя по всему, вариант был практически идеальным. Наконец мы договорились о встрече. И вот я стою у заветной двери. Ещё немного, и я сброшу повседневную одежду, как в сказках царевна-лягушка сбрасывает лягушачью кожу. Только в моём случае на лягушачий будет похож как раз покров, который я на себя натяну. После чего эту лайкровую лягушку будет ждать новое превращение: в лайкровую гусеницу. Сказка, да и только!
Дверь открыла девочка лет тринадцати-четырнадцати. Ладная фигурка, не доходящие до плеч каштановые волосы. На ней были тонкий тёмно-серый свитер, плиссированная юбка вишнёвого цвета и розовые гольфы.
- Здравствуй. Я к Свете.
- Здравствуйте. Свету вызвали по срочным делам, но она скоро вернётся и просила вас подождать. Мне она поручила впустить вас. Заходите, раздевайтесь.
Я зашёл в прихожую, повесил на вешалку куртку.
- Вот тапочки.
Девочка указала на чёрные кожаные сандалии без задников.
- Я сейчас уйду. А это Света просила передать вам.
Она протянула мне заклеенный конверт и вышла на лестничную площадку.
- Ты так и пойдёшь по улице без куртки? - спросил я её.
- А я живу на шестом этаже, - улыбнулось юное создание. - До свидания.
Девочка захлопнула дверь, и я остался один в чужой квартире. Я переобулся и с нетерпением разорвал конверт. В нём оказалась записка следующего содержания: "Я вернусь минут через тридцать. Иди в комнату, где стоит кровать. Там переоденься в наряд пленника. Вставь себе в рот затычку и не забудь натянуть маску. Одежду повесь в шкаф. Дверь в комнату прикрой и не открывай даже когда я войду в квартиру. Я сама зайду к тебе. Когда услышишь мои шаги, встань у кровати как положено пленнику: ноги вместе, руки за спиной. А когда войду, приветствуй меня мычанием. Скоро ты будешь крепко связан по рукам и ногам. Ты станешь живым узлом из колготок и верёвок. Я уже иду тебя вязать. Света" От этих строк меня буквально затрясло. Я зашёл в спальню, поставил сумку у двери и разделся до трусов. Трусы на мне были специально под колготки, - туго облегающие, с лайкрой. Свою одежду я, как было указано в записке, повесил в шкаф на свободную вешалку. Во избежание неприятных неожиданностей я надел презерватив, после чего с наслаждением облачился в обтягивающий лайкровый наряд, вставил в рот кляп и натянул на голову маску. В маске были отверстия только для глаз, поэтому выплюнуть кляп я уже не мог. Я слегка подтолкнул затычку языком, и она, упёршись в эластичную ткань маски, вернулась назад. Маску ещё можно задрать руками. Пока можно. Но скоро путы не дадут мне этого сделать, дополнив лайкровый плен пленом верёвочным. Ну где же ты, Света? Я полюбовался своим отражением в трюмо, сел на край кровати и стал ждать. Околгоченные ноги я плотно прижал друг к другу, - мне так было спокойнее, да и приятнее: в местах соприкосновения ног ощущение от волшебных колготок на них было гораздо сильнее. Ещё немного, и путы распространят это ощущение на всё тело. Руки я сложил крест-накрест за спиной. Мои пальцы коснулись верха пленённых колготками ягодиц; от этих лайкровых округлостей по пальцам словно пошёл ток. Меня охватило сладостное томление. Казалось, что меня обволакивает ещё что-то помимо обтягивающего наряда. Это была аура пленника, которому предстояло быть связанным. И с каждым мгновеньем эта аура сгущалась. Прошло минут пятнадцать. Наконец я услышал, как открылась входная дверь и кто-то вошёл. Дверь закрылась, и в наступившей тишине послышались шаги. Кто-то прошёл по коридору. Я вскочил и замер в напряжении со сведёнными вместе ногами и заложенными за спину руками. Шаги проследовали в соседнюю комнату и через несколько минут направились к спальне. Я словно окаменел, руки и ноги было уже не развести. Ко мне шёл даже не человек. Ко мне шла судьба, чтобы осуществить моё предназначение. Предназначение к связыванию, возникшее как только я натянул пленнические колготки и к этому моменту ставшее почти материальным. Сейчас меня свяжут, скрутят, спеленают. Сейчас свершится волшебство: я стану мычащим лайкровым свёртком. Сейчас...
Дверь распахнулась. Если бы я уже не был окаменевшим от предвкушения неизбежного связываниия, я бы обязательно окаменел от изумления. В дверном проёме стояла та самая девочка, которая впустила меня. Она была в том же сером свитерке, но уже без юбки. Вместо гольфов на ней были непрозрачные чёрные колготки. В руках девочка держала ворох верёвок. В записке было сказано, чтобы я приветствовал вошедшую мычанием. И я замычал. Но не в знак приветствия, а от неожиданности. Вынуть изо рта кляп и потребовать объяснений я не мог. Словно какая-то сила держала мои руки за спиной. Я понял, что приговорён к связыванию именно этой соплячкой. Ситуация была более чем пикантна: затянутый в лайкру, с заткнутым ртом и в маске, я стоял перед какой-то пигалицей в позе пленника перед вязкой. Словно мощный компьютер мой мозг в одно мгновенье просчитал все возможные варианты и пришёл к выводу, что любое отклонение от роли пленника поставит меня в ещё более идиотское положение и что единственный для меня способ не выглядеть нелепо - это позволить девчонке спеленать меня. И раз уж связывание в колготках меня привлекало пикантностью, то чем плохо, что эта пикантность оказалась ещё больше? Боже, как в этот момент мне захотелось быть связанным!
- Что, не ожидал? - спросила девочка. - Молодец, замычал как было велено. Света это я. Я боялась, что ты не станешь играть со мной в пленника из-за моего возраста. Но теперь ты попался.
От двери до меня было буквально два шага, и я опомниться не успел, как девочка оказалась у меня за спиной. Она бросила на кровать все верёвки кроме одной и, не размыкая моих рук, слегка повернула их в более удобное для вязки положение. И тут же накинула на них петлю.
- Соседка вернётся в эту квартиру только завтра. - продолжила Света. - Так что вязать из тебя узлы я буду до самого вечера. Захочешь в туалет - промычи три раза. Понял?
Я кивнул и согласно мыкнул. А верёвка уже обвила мои запястья. Мы стояли боком к трюмо, и я видел, как школьница скручивает меня. Никогда раньше я не испытывал такого жгучего наслаждения. То, что меня вяжет малолетка, придавало ощущениям невероятную остроту. Хотя мои трусы вместе с колготками плотно прижимали вздувшийся член, бугор у меня в промежности стал очень заметен. Но меня это не смущало. Я представил себя артистом балета, затянутым в трико. У иных балерунов бугор побольше моего, а они не смущаются, что дети могут их увидеть. Хотя чего смущаться, когда нынешние дети в этом возрасте уже всё знают. Да и вообще связанному, да ещё с кляпом, всё простительно! Маленькая амазонка тоже нисколько не стеснялась щеголять передо мной без юбки, и у неё была не менее веская причина: связанных пленников не стесняются. Вскоре мои запястья были надёжно скручены.
- Паинька, смирно стоишь, - сказала юная бондажистка и взяла ещё две верёвки.
Ими она обвязала мои локти и крепко примотала их к туловищу. Третьей верёвкой она прикрутила мои запястья к телу в районе талии.
- Ну вот, руки я тебе узлом завязала. Сейчас колготки твои узлом завяжу, - вместе с ногами. - Сказала моя связывальщица. - Садись на кровать.
Я сел на край кровати в той же позе, в какой ожидал Свету: со сведёнными вместе ногами. Только теперь руки у меня словно вросли в спину, а ноги я немного вытянул вперёд, чтобы вязальщице было удобно их спутывать. Девочка села передо мной на корточки и принялась довязывать меня. Она обвила мои голени в щиколотках и под коленями, после чего велела мне встать и плотными витками связала бёдра над коленями. Моё обтянутое чёрной лайкрой тело полностью оказалось в белой верёвочной паутине.
- Ложись, связанный, - приказала она, - теперь я буду называть тебя как ты сам просил.
Я лёг на кровать, а Света немного отошла и, уперев руки в бока, стала любоваться своей работой. Да, любоваться было чем. На кровати слегка изгибалась и переваливалась с боку на бок большая чёрная колбаса. Знаете, некоторые колбасы обматывают верёвками, чтобы потом вешать. Всё же какая необыкновенная вещь - связывание! Вот есть отдельно человек и отдельно верёвка. А когда верёвка становится путами, то это уже не просто человек в верёвках и не просто верёвка на человеке. Это единое целое, - связанный. Тут прямо как с колготками: будучи надетыми они уже не просто одежда, а часть того, на кого они натянуты. И обтекаемость, придаваемая телу путами, сродни обтекаемости, придаваемой ему лайкрой. Сладкий стыд от ощущения на себе колготок и пут умножился на сладкий стыд от осознания себя пленником девочки. Я замычал от удовольствия.
Насладившись моей беспомощностью, девочка достала из тумбочки трюмо мобильный телефон и набрала номер.
- Тётя Света, узел завязан. Как себя ведёт? На отлично, лежит, помыкивает. - Девочка кивнула в мою сторону и улыбнулась. - В колготках, а в чём же? Так что приходите, мы вас ждём. Особенно связанный.

Такого я не ожидал. Что это ещё за тётя Света? Мы так не договаривались! Я заворочался и издал протестующее мычание. Впрочем, сделал это я только чтобы хоть как-то отреагировать. Прошло всего несколько минут, и хлопнула входная дверь. Кто-то вошёл в квартиру и прошёл в другую комнату. С кровати я не видел вошедшего. Ещё через несколько минут к нам вошла женщина лет за пятьдесят, довольно стройная и высокая. Длинные светлые волосы вошедшей были убраны в старомодную, но весьма эффектную причёску под названием, кажется, "тюльпан". Лицо женщины хранило следы былой красоты, и вся она была очень похожа на фото той Светы, с которой я переписывался. Можно было подумать, что это её мать или странным образом состарившаяся сестра-близнец. Но самым неожиданным был наряд новой участницы действия. Поверх плотных чёрных колготок её бёдра туго обтягивали белоснежные панталоны. Это были вовсе не те бесформенные нижние женские штаны, которые служили объектом насмешек в середине прошлого века. Это были модерновые панталоны из смеси хлопка с лайкрой, похожие, скорее, на велосипедки. Торс женщины плотно облегала чёрная трикотажная кофта с глубоким вырезом, заправленная в эти самые панталоны. Видимо, в соседнюю комнату женщина зашла специально чтобы снять юбку. Это было уже слишком. Я взревел и попробовал сесть на кровати, но в путах это оказалось сделать гораздо труднее, чем я предполагал. Не переставая мычать, я повалился обратно и задёргался как вытащенный из воды карась.
- Ну, Оленька, посмотрим, как ты завязала этот узел, - сказала женщина связавшей меня девочке.
С этими словами она села на кровать и стала ощупывать мои путы.
- Славненькая упаковка, - сказала женщина, обернувшись к девочке.
И уже обращаясь ко мне она продолжила:
- Да не дёргайся так, узел в колготках! Придётся всё-таки тебя получше обездвижить.
Она взяла одну из оставшихся верёвок и стала привязывать один её конец к моим щиколоткам, продолжая обращённый ко мне монолог.
- Будем знакомы, узел связанный. Я и есть Света. Оля зовёт меня тётей Светой, и ты будешь так называть. Это со мной ты переписывался. А фотографию я тебе прислала двадцатипятилетней давности. Не хотела тебя расстраивать раньше времени.
Привязав верёвку к моим ногам, тётя Света закрепила её другой конец на кистях моих связанных за спиной рук, так что мои ноги оказались согнутыми в коленях и несколько подтянутыми к рукам. Теперь я мог лишь кое-как дёргать ногами и двигать тазом туда-сюда. Я был близок к экстазу.
- С Оленькой ты уже познакомился. Надеюсь, знакомство было приятным. - Продолжила объяснения тётя Света. - Мы с Олей пять лет связыванием балуемся. Как сейчас помню: мои соседи с шестого этажа, - олины родители, - попросили однажды посидеть с ней пока их не будет дома и привели её ко мне. А Оля девочка шустрая, стала везде лезть. Ну я и сказала как бы в шутку, что сейчас свяжу её по рукам и ногам. Так эта артистка стала из себя связанную изображать: прижала руки к туловищу, свела ноги и скачет по комнате. Дразнить меня вздумала. Пришлось по-настоящему связать её да рот заткнуть и завязать. Освободила я её минут через тридцать, а она и говорит... Помнишь, Оля, что ты сказала тогда?
- Помню, - ответила Оля и улыбнулась до ушей.
- Да, - продолжила тётя Света, - а она и говорит: "Тётя Света, а можно я завтра приду, и ты меня опять свяжешь?" Оказывается, она это любит не меньше меня. Только вот беда: Оля и сама бы не прочь посвязывать. А в последнее время совсем пристала ко мне, чтобы я разрешила ей меня скрутить. К счастью ты нам подвернулся. Значит, ситуация такая: Оля будет вязать тебя, а я - и тебя и её. А с колготками ты здорово придумал, - нам очень понравилось. Так вязать и сподручнее, чем в обычной одежде, и интереснее: вроде колготки связываешь, а получается и того, кто в них. Опять же, следов от верёвок не видно. Да и пленника, когда на нём нет пут, отличать будем по колготкам. А то, думаете, что раз не связаны, то уже и свободны? Шалите! Так что разрешу я вам с Оленькой снять колготки только когда из плена выпущу. Что на мои ноги смотришь? У меня колготки под панталонами. На мне панталоны, на вас верёвки. Вы без верёвок как без штанов. Уразумел?
Я покорно кивнул.
- Вязать вас надо, вязать. По таким верёвка плачет. - подвела итог Тётя Света, после чего шлёпнула меня по обтянутому лайкрой заду и встала.
- Оля, принеси ещё верёвок и повязку для рта. Сейчас ты нашему узлу составишь компанию. Не волнуйся, ненадолго, - так на полчасика для порядка. Всё-таки ты тоже моя пленница. Потом освобожу тебя, и будешь спелёнывать нашего узника до вечера.
Оля вышла и тут же вернулась с верёвками и длинной полосой белой материи. Всё это Оля положила на кровать рядом со мной. Одну верёвку она дала тёте Свете.
- Тётя Света, свяжи меня. Пожалуйста. - сказала она.
- Плоховато просишь, - ответила женщина. - Ну-ка, покажи узлу, как надо просить о связывании!
- Тётечка Света, ну пожалуйста свяжи меня. Очень прошу, свяжииии!
- Понял, узел в колготках, как это делается? - снова обратилась ко мне тётя Света.
Я закивал и согласно замычал. Оля повернулась к тёте Свете спиной и заложила руки за спину. Опутав олины руки и прикрутив их к туловищу, тётя Света взяла повязку и завязала посередине её большой узел. Повязку она наложила на лицо Оли так, что узел вошёл прямо в рот, после чего она туго обмотала рот двумя концами повязки и завязала их у Оли на затылке. Олины ноги тётя Света хитро оплела двумя верёвками от самого пояса до коленей, оставив голени свободными. Наконец она выбрала самую длинную верёвку и привязала один её конец к запястьям Оли, а другой - к виткам пут на моих бёдрах.
- Стереги связанного, - бросила тётя Света Оле и вышла.
Оля, превращённая в ходячее веретено, доковыляла до кровати и села скраю. Мы переглянулись. Олины глаза лучились от удовольствия. Не скрывал счастья и я: искал одну колготочную связывальщицу, а нашёл двух! Я подёргался и мыкнул. Девочка-веретено посмотрела на меня с напускной строгостью. "Мм ммм ммм ммм-ммм-ммм", - произнесла она, борясь с затычкой. Возможно, другой бы не понял этих звуков. Но я догадался, что моя связанная связывальщица сказала "Я буду тебя свя-зы-вать". Игра со связыванием в колготках только начиналась.

Дисциплинирующий фактор (пояснение к рассказу "Живой узел").

Нет, всё-таки колготки - не просто одежда. Это нечто меняющее сущность одетого в них человека. По крайней мере в моём случае. Я не помню, с какого возраста это началось. Кажется, это было со мной всегда. Подобно многим детям, я носил колготки с раннего возраста. Сначала это были вязаные в рубчик хлопчатобумажные "чулковые рейтузы", как было написано на ценниках в то время. Сакральное для меня слово "колготки" тогда ещё только входило в обиход. В русский язык оно проникло из чешского, когда в шестидесятых годах прошлого века советские туристы стали привозить из Чехословакии эти предметы одежды; небольшими партиями они стали появляться и в продаже, тут же становясь дефицитом. На их упаковках было написано по-чешски "калготы пунчохове", что означало "штаны чулочные". То есть "калготы" по-чешски - просто "штаны". В зависимости от ситуации это слово в чешском языке может обозначать и нижние женские панталоны, трико. Так что ещё долгое время наши туристы в Чехословакии удивлялись, когда в магазинах нижнего белья вместо вожделенных колготок им давали женские трусы. Со временем "калготы" превратились в русском языке в "колготы", а потом стали привычными нам колготками. За границей они начали победное шествие в шестидесятых годах, когда благодаря английскому дизайнеру Мэри Квант в моду вошли мини-юбки. Советская промышленность совершала жалкие потуги произвести что-то аналогичное, но дальше детских колготок не поднялась. Отечественные детские колготки были грубоваты и пузырились на коленках, но всё равно оказывали на меня странный эффект. После их надевания я переставал капризничать и становился послушнее. Казалось, в них мне было легче подчиняться старшим. И не только старшим, но даже своим сверстникам! Даже шлепки по попе, в другой одежде бывшие для меня оскорбительными, становились неподражаемо приятными, когда мои ягодицы были затянуты в "чулковые рейтузы". И вот в моей жизни произошёл маленький праздник: мне подарили настоящие иностранные колготки. Тёмно-синие, упругие и одновременно эластичные, с примесью какой-то синтетики. Возможно, это была модная сейчас лайкра, открытая в 1959 году и уже применявшаяся тогда за границей в чулочно-носочных изделиях. Трудно передать, что я почувствовал, натянув эту туго облегающую оболочку. Меня как будто наполнил электрический заряд. Объятия колготок были не сильными, но какими-то властными. Они не оставляли свободным ни один миллиметр нижней части тела, вызывая ощущение спелёнутости, пленённости. Особо пикантным для меня было это сочетание эластичности и властности. Уступать грубой силе я не любил и не боялся драться. Но подчинение чему-то эластичному и обволакивающему заставляло моё сердце сладко замирать. В странном ощущении себя пленником не людей, а колготок, было что-то завораживающее. С этого момента мне стало казаться, что когда родители или бабушка велят мне что-нибудь, на самом деле это их голосами велят волшебные колготки. Не подчиниться было выше моих сил. Однако это оказалось только началом. Скоро я так сросся с любимыми колготками, что стал воспринимать их как часть себя. Получалось, что я был как-бы в плену у самого себя, что давало мне чувство самодостаточности и уверенности. Поверх колготок дома я обычно носил шорты, а на улице брюки. Но я почему-то воспринимал их как нелепое излишество, безобразное дополнение к совершенству. Мне хотелось остаться без них, в одних колготках. Причём сделать это не по своей воле. То есть, конечно же, по своей, но... Кажется, я запутался. Ну да ладно, надеюсь, вы меня поняли. Единственной надетой поверх колготок одеждой, не вызывающей у меня желания избавиться от неё, были плотно прилегающие белые шёлковые трусы или трикотажные женские панталончики. Ну а потом к этому наряду как-то незаметно добавились обтягивающая водолазка и маска из чулка. Долгое время я не мог сформулировать в словах свои чувства. За меня это сделала одна известная балерина. С той поры минуло много лет, но я как сейчас помню это телевизионное интервью. Балетмейстер, - женщина лет тридцати с интеллигентным лицом, затянутая от шеи до ступней в обтягивающее чёрное балетное трико, говорила о разных аспектах своей профессии. Задний план представлял собой балетный зал, в котором упражнялись её ученицы. Помимо всего прочего балетмейстер сказала, что не мыслит занятий в какой-либо другой одежде кроме обтягивающего всю фигуру чёрного трико. "Трико дисциплинирует. Это самая строгая форма, в ней сразу делаешься собранным" - были её слова. Дис-ци-пли-ни-ру-ет. Со-бран-ный. Именно так! Не знаю, дошла ли эта дама до простой истины: ещё более дисциплинированным и собранным чувствуешь себя, когда хорошенько связан и закляпен. Для меня же это является очевидным. Но верёвка и кляп в моём представлении должны не начинать идущий по нарастающей процесс, а лишь доводить его до логического конца. Во всём важна последовательность. Сначала черепаховый суп и жаркое из кенгуру, а потом мороженное и ананасы в шампанском. Примерно таким вот образом.

Это сообщение отредактировал *Лёлька* - 26-09-2014 - 14:24
Мужчина dood
Свободен
24-02-2012 - 07:23
Здорово!!! Вот бы им еще и в жмурки пограть.
Мужчина
Свободен
25-02-2012 - 08:55
QUOTE (pantybond @ 23.02.2012 - время: 21:22)
Мы переглянулись. Олины глаза лучились от удовольствия. Не скрывал счастья и я: искал одну колготочную связывальщицу, а нашёл двух!....Игра со связыванием в колготках только начиналась.


Ну, я думаю, что 30 минут быть совместно связанными для первого знакомства маловато)))
Эмоции могут дать больше, чем слова...
Интересный рассказ, хочется продолжения!!!
Мужчина sxn2710032139
Свободен
16-05-2013 - 08:04
интересный рассказ. а продолжение будет?
Мужчина pantybond
Свободен
02-10-2013 - 19:46
Эффект Кинбека.

- Людмила Олеговна, он потерял сознание!
- Вижу. Выключайте прибор.
- Что это? Ой, чёрт...!
...

Глава 1. Белое на чёрном.
Доктор посмотрел на меня с дежурным состраданием и продолжил:
- Так вот, патологических изменений у вас в мозгу нет. Так что эти боли имеют явно психосоматический характер. Извините за нескромный вопрос, вы сексом занимаетесь?
Я замялся.
- Как вам сказать...
- Ясно. Видите ли, у меня есть подозрение, что одна из причин ваших головных болей - сексуальная неудовлетворённость. Страшного ничего нет, люди с этим живут до глубокой старости.
- Ничего себе "страшного нет"! Да я теперь уже каждый вечер на стенку лезу от боли. И лекарства не помогают, я же говорил. Раньше хоть раз в месяц приступы были. Нет уж, давайте делайте что-нибудь.
- Вот что. В Институте мозга ведутся исследования по лечению подобных болей электромагнитным полем. Правда, методика пока не отлажена. Но результаты весьма обнадёживающие. Вот адрес. Спросите там начальницу лаборатории Людмилу Олеговну, скажете, что от меня. Думаю, должно помочь. И держите меня в курсе.
- Ну, это другое дело, - сказал я, беря бумажку. - Спасибо, доктор!
- Пока рано благодарить. Всего хорошего.

Людмила Олеговна оказалась женщиной лет пятидесяти, делового вида. Выслушав меня и полистав мою медицинскую карточку, она предложила провести процедуру тут же.
- Это займёт не более получаса. Пойдёмте в лабораторию.
Мы прошли в комнату, напоминающую медицинский кабинет, но с обилием каких-то приборов. У одной из приборных стоек стояла высокая светловолосая девушка атлетического телосложения. На ней был белый и необычно короткий халатик элегантного покроя. Он напоминал скорее приталенную блузу, прикрывающую бёдра не больше миниюбки. Так что халатик не столько прятал, сколько открывал длинные ноги девушки, затянутые в чёрные непрозрачные колготки. Сочетание чёрного и белого цветов было великолепно и, я бы даже сказал, жутко сексуально. Когда девушка повернулась к нам, полы халатика чуть разошлись, и я заметил, что даже миниюбки под ним не было. От этого умопомрачительного зрелища я мысленно застонал.
- Готовь аппаратуру, - сказала ей Людмила Олеговна.
И добавила, уже обращаясь ко мне:
- Снимите пиджак и сядьте на кушетку.
Я выполнил указание. Девушка стала налеплять мне на лоб и виски присоски с проводами, а Людмила Олеговна произвела короткий инструктаж.
- Итак, электромагнитное поле будет воздействовать на возбуждённые участки мозга гораздо сильнее, чем на все остальные. В этих участках возникнет своеобразный резонанс, а после него наступит торможение и установится необходимый баланс. С установлением баланса должны уйти ваши боли. Во время резонанса некоторые пациенты испытывают галлюцинации. Они очень специфичны и как бы вклиниваются в реальность. Эти галлюцинации обычно связаны с объектом, вызвавшим возбуждение. А катализатором может послужить любая ассоциация. Например, у одного пациента, - бывшего моряка, - наши белые халаты вызвали видения полярных льдов. Но не пугайтесь, это имеет место только во время работы генератора, да и то не всегда.
Тем временем помощница Людмиды Олеговны облепила присосками мои лоб и виски и надела мне на голову странную штуковину, напоминающую шлем. От шлема шли провода к ящику, стоящему рядом на столе.
- Лягте и расслабьтесь. Глаза закройте, дышите ровно.
Девушка включила тумблер на ящике, который, видимо, был генератором. Я ничего не почувствовал. Вообще ничего. Лежать с закрытыми глазами полчаса и ничего при этом не думать - задача для меня невыполнимая. В голову полезла всякая ерунда. Эх, а какие шикарные чёрные колготки на медсестре! Или кто она там: лаборантка, научный сотрудник? Не важно. Вот с кем бы поиграть в фетиш-бондаж! Мне почему-то вспомнились мои первые детские колготки, сразу ставшие предметом моей тайной гордости, - это ни с чем не сравнимое ощущение эластичной и как-бы спелёнывающей ткани на теле. Вспомнилось, как я завидовал девчонкам, когда лишился возможности носить это обтягивающее чудо. Вспомнился и день, когда я догадался дополнить его верёвками, моё первое самосвязывание в колготках. Мне бы родиться попозже, когда эта эстетичная и практичная одежда станет одеждой унисекс. Кажется мне, что это обязательно случится, ведь носили мужчины в средние века почти такие же колготы, разве что не из лайкры. А носи я колготки на законном основании, и к бондажу был бы путь короче: всё-таки легче объяснить женщине одну свою странность, чем две. Мысль опять вернулась к затянутым в плотную чёрную лайкру ногам медсестры. Такие ноги были бы великолепны и у пленницы, и у связывальщицы. Хотя по первому впечатлению этой девушке больше подошло бы вязать других. То есть меня, меня! М-да, размечтался... Прошло минут десять. То ли сказалась усталость, то ли меня убаюкал мерный негромкий шум аппаратуры, но я уснул. Точнее, это был даже не сон, а какое-то забытьё. Очнулся я когда с меня стали отцеплять присоски.
- Это всё? - спросил я.
- Да, - ответила Людмила Олеговна, снимая с меня "шлем". - Можете вставать.
- А я ничего не видел.
- Вы заснули. И в фазе быстрого сна у вас был зафиксирован сильнейший резонанс. Но я уже сказала, что галлюцинаций может не быть. Теперь вам надо подождать несколько дней. Если цефалгия не пройдёт, придётся повторить процедуру.
Я надел пиджак, попрощался и вышел. Вечер прошёл спокойно, никакой боли не было. Наоборот, меня переполняла лёгкость, какой я не испытывал давно. Минул день. Я чувствовал себя прекрасно. Утром я вышел погулять. По пути я планировал зайти в издательство, где работала переводчицей моя хорошая знакомая, - Катя. По просьбе одного нашего общего приятеля я должен был передать ей тексты для переводов. Меня всегда удивляло в Кате сочетание скромности и сексуальности. И если бы обычный секс был мне недоступен, я непременно начал за ней ухаживать. Я записался в регистрационной книге у охранника и прошёл в катин кабинет. Мы поздоровались, и я протянул Кате пакет с текстами. Тут мой взгляд упал на её рабочий стол. Я вздрогнул. На столе я увидел книгу под названием Kinbaku. Кроме названия на чёрной обложке была изображена вьющаяся белая верёвка. Другой, возможно, не обратил бы на книгу внимания. Но только не я. К сожалению этим японским искусством связывания я не владею, но приобщиться к нему всегда было моей мечтой. Причём в роли модели даже ещё больше, чем в роли мастера. Конечно, при условии, что мастером в этом случае будет женщина или девушка. Да хоть девочка, главное, чтобы ей нравилось связывать. Ну а нашу общую любовь к связыванию не так трудно было бы дополнить ещё одной моей страстью: любовью к обтягивающей одежде вроде трико, колготок и зентаев.
- А что это за книга? - спросил я как можно безразличнее.
Катя смутилась.
- Мне дали её для перевода. Наше издательство планирует выпустить русскоязычный вариант. А как твои дела?
Катя явно хотела увести разговор в сторону. Но пройти мимо такой темы было выше моих сил. Тем более, что я нутром почувствовал какой-то смутный шанс. Я взял книгу, раскрыл её наугад и стал пролистывать как будто не замечая катиного недовольства. Как и надо было ожидать, в этом учебнике связывания была масса фотографий очаровательных японок, связанных всевозможными способами. Хотя попадались и связанные мужчины.
- Неужели кто-то собирается это покупать? - спросил я, всё ещё изображая равнодушие.
- Да, есть предварительные заказы из разных городов. И немало. Хорошие партии книг готовы взять секс-шопы. А что это тебя так заинтересовало?
Тут пришла очередь смущаться мне.
- Меня вообще интересует всё новое и неизвестное, - соврал я.
То есть соврал не то, что интересует новое и неизвестное, а то, что таковым для меня является связывание.
- Ну вот, когда издадим эту книгу, сможешь поизучать.
- А когда издадите?
Катя уже не выказывала недовольства. Кажется, моё смущение она тоже заметила и теперь говорила даже с охотой.
- Тут есть некоторые сложности. Что касается перевода, то его я сделаю быстро. Всё-таки это не роман. Но правообладатели поставили условие, что фотографии в книге мы должны заменить. То есть в принципе можно оставить и эти, но тогда придётся платить дополнительно каждой модели за публикацию фото. У них там строго с авторскими правами. Вот инициаторы проекта сейчас и озаботились подбором моделей.
Я весь вспыхнул и лишь огромным усилием воли сохранил невозмутимый вид.
- И давно они подбирают?
Мой голос предательски задрожал. "Зачем искать, вот же я!", - захотелось мне крикнуть.
- Только начали. Но моя подруга, а она и есть инициатор проекта, считает, что важно не количество моделей, а их параметры. Причём даже не лица, а фигуры. Видишь ли, это пособие кроме основной цели имеет дополнительную. Как бы это сказать... Служить чем-то вроде эротического альбома. Между прочим, связывание очень эротично, ты не находишь?
- Нахожу.
Катя бросила на меня испытующий взгляд и продолжила.
- Так вот, женщина-модель уже есть. Небольшая заминка с мужчиной. И это несмотря на то, что за работу моделью предлагаются неплохие деньги. Но мужчина нужен обязательно. Дело в том, что способы связывания мужчин и женщин могут отличаться, и в пособии надо показать все варианты.
Я не мог поверить в такое чудо. Мало того, что меня наконец свяжут, так ещё и деньги заплатят! А сейчас мне это было бы очень кстати. Я только что уволился с работы: наша фирма практически разорилась. Так что сейчас у меня не было дел, зато была уйма свободного времени. Удача сама шла в руки, мне оставалось только изобразить небольшое любопытство.
- Интересно. Никогда бы не подумал, что связывание - это целое искусство, - снова соврал я. - Неужели у нас этому где-то учат?
- Если тебя заинтересовало кинбаку, я дам тебе телефон моей подруги. Это её книга.
Катя написала на листке номер и протянула мне.
- Не то, чтобы очень заинтересовало, но спасибо. Как зовут подругу?
- Марина.
Меня переполняло ликование. Шутка ли: сбылась многолетняя мечта! Получив бесценный телефон, я перевёл разговор на другие темы, словно связывание не имело для меня большого значения. Мы поговорили ещё немного, и я откланялся.

Стоит ли говорить, что дома я тут же позвонил Марине.
- Здравствуйте. Я по поводу кинбаку, - сказал я и представился.
- Давайте сразу к делу, - ответила Марина. - Итак, вы согласны подработать бондажной моделью.
- Да, хотелось бы. Меня ещё никогда никто не связывал.
Тут я сказал чистую правду, так как до этого занимался только самобондажом.
- Но у меня непременное условие, - продолжил я, - вязать меня должна женщина.
- А вы пока единственный мужчина, заявивший о желании участвовать в проекте. Но больше нам и не надо.
- Кстати, Катя сказала, что за это положен даже гонорар.
- Обязательно, мы заключим с вами договор. Но у нас тоже есть условия. Мы не хотим повторять ошибки создателей того иностранного пособия. Там у всех моделей были открыты лица, поэтому им пришлось платить ещё и процент с продаж. Во избежание лишних претензий с вашей стороны вы будете работать в маске, чтобы вас нельзя было опознать. И ещё. Поскольку вторая модель - женщина, в качестве рабочей одежды у неё колготки и лайкровая водолазка в обтяжку. И хотите вы того или нет, вам придётся одеться так же. Это тоже условие контракта. Не нравится, - прощайте.
Условие Марины повергло меня в шок. Знаете, очень неприятно сознавать, что кто-то читает твои мысли. И не только это. У меня возникло ощущение, что складывается какая-то странная цепочка совпадений.
- Не понимаю, что в этом может не понравиться, - с наигранной небрежностью сказал я. - Оказаться в плену у прекрасных дам - очень даже романтично. А колготки и маска придадут связыванию пикантность.
- Прекрасно, - ответила Марина. - Вязать вас будем хлопчатобумажными верёвками. Поэтому колготки должны быть чёрные и плотные, - на таких белые путы смотрятся лучше. Спецодеждой мы вас обеспечим. У нас это называется околгочиванием.
Последнюю фразу Марина произнесла уже не сухим официальным тоном, а с непередаваемой смесью иронии и доверительности.
- Не беспокойтесь, я околгочусь сам, - ответил я таким же тоном.
Не мог же я сказать, что полный комплект спецодежды для связывания у меня давно есть!
- Когда и по какому адресу я могу к вам приехать?
- Мы сами заберём вас и привезём обратно, вам надо только позвонить нам. И желательно доделать все дела. Хотя мы планируем сделать фотосессию дней за пять, всё это время вам придётся пробыть у нас. Обычную одежду с собой брать не разрешается, поедете уже в спецодежде.
- Договорились. Только куда я положу ключи от квартиры? Карманов в колготках не предусмотрено.
- Оставьте ключи у соседей.
- И как я предстану перед ними в таком виде когда вернусь?
- Когда мы повезём вас обратно, дадим что-нибудь надеть. Не беспокойтесь.
- Подождите. Дней пять... Значит, надо взять с собой бритву.
- Да не волнуйтесь. Неужели вы думаете, что там бритвы не найдётся?
- Тогда до свидания.
- До свидания. И надеюсь, до скорого.

Двух дней мне хватило, чтобы расправиться со всеми делами. Утром в пятницу я позвонил Марине. Она сказала, что приедет поздно вечером.
Часов в одиннадцать вечера в мою дверь позвонили. На пороге стояли четыре девушки. Я остолбенел. Ибо в стоящей впереди всех узнал... помощницу Людмилы Олеговны! Все девушки были одеты в короткие ладно сидящие белые халаты, белые шапочки и плотные чёрные колготки. Одна из "медсестёр" держала складные носилки.
- Это вы? - не скрыл я потрясения. - Вот не ожидал!
- Я тоже не ожидала увидеть здесь нашего недавнего пациента. Кстати, цефалгия прекратилась?
- Да, как рукой сняло.
- Это радует.
- Так значит, вы Марина? И вы знакомы с Катей?
- Мы подруги. И она тоже участвует в проекте, даже специально отпуск взяла. Девочки, заходим!
Мы прошли в гостиную.
- Прямо наваждение какое-то! А к чему этот маскарад? - спросил я Марину.
- Никакого маскарада, - ответила она. - Мы все работаем в Институте мозга и носим медицинские халаты на законном основании. И вы не находите, что появляться на людях в наряде типа балетного трико было бы странным? А в халатах мы выглядим как обычные санитарки. Вас мы положим на носилки и накроем простынёй. Служебный микроавтобус во дворе, вчетвером как-нибудь дотащим. Время позднее, людей мало. Будем надеяться, что на лестнице нам вообще никто не встретится. Но даже если встретится, не страшно. Мало ли больных выносят на носилках? Главное, не дёргайтесь.
Моё первоначальное потрясение стало сменяться возбуждением. Только сейчас я заметил, что талии у всех девушек были стянуты белыми матерчатыми кушаками, завязанными спереди узлом вроде узла на японском поясе-оби. "А ведь эти кушаки отлично годятся для связывания" - подумал я. Марина перехватила мой взгляд и улыбнулась.
- Кушаки для экстренных случаев, когда нет под рукой верёвок. - объяснила она как учительница ученику. - Но мы теряем время. Переодевайтесь.
Уже ничего не соображая я метнулся в спальню и быстро натянул на себя колготки, обтягивающую водолазку и маску, а на ноги надел чёрные кожаные чешки. Метеором влетев в гостиную, я буквально затрясся от вожделения. Марина сидела на диване закинув ногу на ногу. Нижняя пуговица её и без того короткого халатика расстегнулась, а полы разъехались, обнажив облитые чёрной лайкрой бёдра и низ живота. В руках Марина держала верёвку. Конечно, я мечтал быть связанным. Но одновременно я почему-то боялся этого и хотел оттянуть. Не знаю, то ли мне хотелось продлить предвкушение, то ли меня пугала неизвестность. Ведь когда занимаешься самосвязыванием, ситуация остаётся под твоим контролем. И я почему-то надеялся, что меня скрутят в конце пути. Теперь же стало ясно, что санитарки свяжут меня прямо сейчас. Марина резко встала.
- Подойди ко мне, - я надену на тебя путы, - велела она мне перейдя на "ты".
- Как, уже? - задал я идиотский вопрос.
- Знаешь, как в том анекдоте, - ответила Марина, - некоторые ездят тушкой или чучелом. А ты поедешь пакетом.
- Никогда ещё так не ездил, - попытался пошутить я.
- Где это видано, чтобы пакеты разговаривали? - обратилась Марина даже не ко мне, а к кому-то воображаемому. - Кляп ему!
Одна из санитарок достала из висящей у неё на плече холщовой сумки резиновую грушу и подскочила ко мне. Ловким движением она задрала мою лайкровую маску, вставила в рот кляп и снова натянула маску на рот. Отверстия для рта у маски не было, и вытолкнуть затычку стало невозможно. Заткнутый рот при свободных руках и ногах создавал неповторимое ощущение неполной свободы. Мимолётной свободы, означающей лишь неизбежность связывания, приговор к путам. Считать ли кляп путами? Наверное, да. Конечно да! Но путы для рта без пут на руках и ногах неполны, неестественны, условны. Вот они, мгновения щекочущего нервы раздвоения сознания, когда ты уже в наряде пленника и с заткнутым ртом, но ещё не связан по-настоящему. И знаешь, что это произойдёт скоро и непременно. И желаешь, чтобы реальные путы покончили с этой шизофренией, одновременно мечтая продлить сладкое томление. Я впал в какой-то ступор.
- Мне долго ждать? - поторопила меня Марина.
Я двинулся к ней, но не успел сделать и двух шагов, как меня остановил маринин окрик.
- Стой! Как ты идёшь? Будто на танец меня пригласить хочешь. А я тебя сейчас вязать буду. Вя-зать, понял? Запомни: если нет специальных указаний насчёт положения рук, перед вязкой пленник должен держать их за спиной. Ноги в бёдрах сведи вместе, иди одними голенями.
Я свёл руки и бёдра как было велено, - словно они уже были связаны, и подковылял к Марине.
- Вот теперь правильно, - похвалила меня она. - Сразу видно, что ты пленник. Ну что опять встал? Мне что, бегать вокруг тебя? Повернись спиной ко мне.
Я повернулся спиной к санитарке-бондажистке.
- Руки прижми друг к другу плотнее. И учти: хороший пленник подставляется под верёвки по-особенному. С готовностью. Понял?
Я кивнул и попытался держаться так, чтобы даже мои руки и спина говорили о моём желании быть связанным. Море чудных ощущений настолько поглотило меня, что я не заметил момента, когда первые прикосновения верёвки к моим ещё свободным рукам превратились в крепкие объятия пут.
- Ещё верёвку! - скомандовала Марина.
Из сумки была извлечена вторая верёвка. С её помощью моя связывальщица словно формировала моё туловище, лепила из него нечто новое, - обтекаемое и совершенное, довершая тем самым процесс, начатый с обтягивания тела лайкрой. Есть в связывании какая-то мистика, тайна превращения в Иного. Так же как есть она в любой униформе. В зависимости от одежды может меняться всё поведение человека вплоть до движений, пластики. И в этом плане даже простые колготки являются мощным средством создания инаковости по отношению к своему обычному образу. Я уже не говорю о такой униформе, как балетное трико или зентай. Именно потому, что они полностью сливаются с телом, наделяя его своими качествами. То есть если любая другая специфическая одежда делает человека в некоторой степени другим человеком, то эта делает его... в некоторой степени одеждой. И совсем уже чудеса эта эластичная оболочка творит в сочетании с верёвками, окончательно устраняющими в лайкровом пленнике всё "слишком, слишком человеческое". Особенно если она обтягивает даже лицо.
- Ручки готовы! - сказала наконец Марина.
Только теперь я мог в полной мере почувствовать путы и оценить качество вязки. Большого дискомфорта верёвки не доставляли, казалось, что они просто удерживают мои руки в определённом положении. Странно, но это положение было даже по-своему удобно. Но достаточно было повести плечами, чтобы убедиться: ни малейшего шанса развязаться самому у меня не было. Как и во время сеансов фетишного самобондажа, у меня возникло ощущение, что меня держат даже не верёвки, а колготки. Поначалу лишь мягко и осторожно обтянувшие мои ноги, они вдруг цепко схватили мои заведённые за спину руки. Я уже хорошо знал, что у этого лайкрового существа характер коварной обольстительницы. Овладев ногами, колготки никогда не успокаивались, пока я весь не становился их пленником. Я переживал уже известную по прежним сеансам странную смену ролей. Колготки на мне превратились в живое существо, я же стал чем-то похожим на обезличенный лайкровый манекен. Эта взаимная метаморфоза всегда возбуждала меня наравне с сексуальным удовольствием. Но сейчас я был связан по-настоящему, и возбуждение достигло невероятной степени. Если бы не маска на лице, было бы видно, как мои ноздри раздувались словно у стреноженного жеребца. Я стоял плотно прижав ноги друг к другу и слегка переминаясь так, что они потирались внутренними сторонами коленей и бёдер. Во-первых, эти потирания через эластичную ткань были чертовски приятны. А во-вторых, это был бессловесный сигнал моим связывальщицам.
- Ммммм!
Я не надеялся, что девушки поймут меня. А сказать я хотел, что если мне сейчас же не свяжут ноги, я наброшусь на какую-нибудь из них и, за невозможностью действовать руками, попытаюсь обхватить её нижними конечностями.
- Смотрите-ка, наш пакет может мычать, - прокомментировала одна из связывальщиц.
- Так у нас пакеты необычные, - ответила Марина, - пусть мычит.
И добавила уже обращаясь ко мне:
- Только пусть наш пакет не вздумает мычать, когда мы его понесём в машину.
Я кивнул и утвердительно мыкнул.
- Да он пока ещё только полупакет, - сказала санитарка с короткими рыжими волосами. - Можно, ноги ему я свяжу?
"Неужели она поняла сигнал? Или это совпадение?" - пронеслось у меня в голове.
- Покажи класс, - согласилась Марина.
- Ну что, позорник недовязанный, - беззлобно сказала мне рыжеволосая, - сядь на край дивана и вытяни вперёд ноги.
- Стойте, девочки! - вдруг воскликнула ещё одна. - Давайте ноги ему насильно свяжем! Вроде как буйного психа спелёнываем.
- Точно, - поддержала Марина. - Типичный колготочный психоз. Обтянулся лайкрой и пристаёт к женщинам. Свяжем в рулон, будет как шёлковый. Тащите его на диван!
Взревев от удовольствия я рванулся из круга обступивших меня связывальщиц, но тут же был схвачен их цепкими руками. Я решил биться за свои ноги до конца и попытался сесть на пол. Тщетно. Меня облепили со всех сторон, стиснули в объятиях и поволокли к дивану. Несмотря на все мои дрыгания, санитаркам удалось усадить меня на диван. Марина села верхом на мои бёдра и, схватившись за спинку дивана, буквально вдавила меня в него. Одна из девушек что есть силы обхватила мои колени, а рыжеволосая начала связывать голени верёвками, которые подавала ей ещё одна вязальщица. Я уже не отличал удерживающих меня рук от обвивших моё тело верёвок. Но я чувствовал, как мои ноги с каждой секундой теряют свободу и как колготки на них буквально сливаются с путами.
- Всё! - неожиданно произнесла рыжая.
Санитарки отпустили меня как по команде. Теперь мои руки и ноги держали только верёвки. Я слегка подёргался и издал слабое мычание в знак капитуляции. Хотя для меня такая капитуляция означала воплощение долгожданной мечты: быть околгоченным и связанным.
- Вот теперь красота! - воскликнула рыжая.
- Теперь он похож на ногу в чулке, - прыснула одна из связывальшиц. - А что, действительно классно!
- На чулок он похож. В который кого-то запихали. Человек-чулок!
- Ммммм!
- Смотри-ка, откликается!
Потешение санитарок над моим новым видом меня совершенно не обидело. Моя исполосованная белыми верёвками чёрная обтекаемая фигура казалась мне невероятно оригинальной и таинственной. И главное, в виде человекоподобного чулка я почему-то почувствовал себя увереннее.
- Правильно откликается, - сказала Марина. - От головной боли мы его избавили, теперь будем лечить от колготочного психоза. А это лечится только верёвками. Ты меня понял, чулок связанный?
- Ммммм!
- Пошли на носилки, - велела Марина.
- Ммм? - спросил я, не понимая, как можно идти со связанными ногами.
- Прыжками, - ответила Марина. - Только смотри, из колготок не выпрыгни.
- Не выпрыгнет, - снисходительно улыбнулась рыжая, - для того у него поверх колготок верёвки. Девочки, помогите связанному.
Я поднялся с дивана и маленькими прыжочками поскакал к разложенным в коридоре носилкам. Две санитарки шли по бокам, поддерживая меня. При каждом прыжочке мой напрягшийся член тёрся об упругие колготки, заставляя меня время от времени издавать сладострастные мычания. Наконец меня уложили лицом вверх на носилки. Лежать на связанных руках было не очень удобно, но за удовольствие надо платить. Моё вытянутое в струнку и замершее обтекаемое тело почему-то вызвало у меня ассоциации с чёрной торпедой, которую грузят в торпедный отсек. Меня накрыли белой простынёй, и я почувствовал, что носилки подняли. Лязгнул открываемый замок, а через несколько секунд я услышал, как захлопнулась дверь. Тогда я не знал, что вместе с ней захлопнулась западня.

Глава 2. Чулки-удавы.
Мне показалось, что поездка была не очень долгой. Наконец дверца микроавтобуса открылась, и я почувствовал, что носилки со мной вытаскивают. Поскольку я по-прежнему с головой был укрыт простынёй, я ничего не видел, только чувствовал, что меня понесли. Потом был звук раскрывающихся дверей лифта. Носилки со мной положили на пол, и лифт стал подниматься. Наконец меня вынесли, опустили на пол и освободили от простыни. Мы находились в небольшой служебной комнате. Пока я лежал,санитарки сняли с себя халаты и шапочки и повесили их в индивидуальные металлические шкафчики, стоящие у стены. Теперь они были одеты практически как я, - в чёрные трико, туго облегающие фигуру от ступней до шеи, только без масок. Да ещё белые кушаки они снова повязали у себя на талиях. Мне помогли встать.
- Пошли, - сказала Марина и добавила, обращаясь уже персонально ко мне, - Шевели колготками, связанный.
Я уже знал, что в моём положении шевелить колготками, то есть идти, значило передвигаться мелкими прыжочками. Скорее всего ноги мне не развязали специально чтобы дать больше прочувствовать положение скрученного пленника, не имеющего возможности даже перебирать ногами. Меня взяли под локти, и мы пошли. Передвижение прыжочками связанным по рукам и ногам я уже воспринимал как своеобразный ритуал, и мне нравилось, что я был его основным участником. Иногда я намеренно делал слишком большой прыжок, и санитарки вцеплялись в меня ещё крепче и прижимались ко мне, чтобы я не упал. Я только помыкивал от удовольствия.
- Ты что кузнечика из себя строишь, чулок связанный? Прыгай нормально! - сказала наконец одна из санитарок, награждая меня звонким шлепком по заду.
- Ничего, пусть тренируется, ответила Марина. Потом в длину прыгать будет. А мы этот аттракцион на видео снимем. Будешь в длину прыгать, связанный чулок?
- Ммм!
- А танец живота танцевать будешь?
- Ммм!
- А колбаской кататься?
- Ммм!
- Правильно, чулок, будешь как миленький. Куда ты денешься связанный. Что, нравится быть связанным?
- Ммм!
- То-то же!
Мы миновали коридор до самого его конца и вошли в кабинет. Там я увидел сидящую в кресле Людмилу Олеговну. На ней тоже было чёрное обтягивающее трико и, как скрутившие меня девушки, она была подпоясана белым кушаком.
- Людмила Олеговна, - обратилась к ней Марина, - вы не поверите, но это тот самый пациент, который был здесь два дня назад. Ну тот, с цефалгией
- Интересно, - сказала Людмила Олеговна и подошла ко мне. - Хотя и не такие совпадения случаются. Вы объяснили ему, что он всё время должен быть в маске?
- Нет. Катя его проинструктирует.
- Ладно.
- Людмила Олеговна, - давясь от смеха произнесла одна из санитарок, - а он откликается только на прозвище Связанный Чулок. Правда ведь?
- Мммм!
- Быстро вы его выдрессировали. И имя хорошее подобрали, - сказала Людмила Олеговна. - Отведите пациента в палату. Хотя постойте. Давайте-ка сразу проведём фотосессию с нашей новой моделью. Развяжите его.
Я понял назначение белого экрана, натянутого на одной из стен: он должен был служить фоном во время фотосессий. С меня быстро сняли все путы, оставив рот заткнутым. Рыжая санитарка достала из письменного стола фотоаппарат.
- Становись сюда, - указала мне на место перед экраном Людмила Олеговна.
- Ммм-мм-ммм мм-мм!
- Что-что? Ах, да. Извини, Связанный Чулок, что не назвала тебя по имени.
- Ммм!
Я встал напротив экрана, и Людмила Олеговна начала меня снова скручивать. Периодически она давала рыжей команды фотографировать, запечатлевая таким образом процесс вязки поэтапно. Меня разворачивали то спиной к экрану, то грудью, то боком, пока я снова не превратился в подобие портновского манекена. Рыжая сделала последнее фото.
- Ноги фотографировать будем?
- Ну, для пособия мы и катины ноги повязали достаточно. А вот для его личного дела - обязательно. Кстати, пойду заведу на этого колготочника дело. А ты, Марина, доупакуй его.
- Хорошо, Людмила Олеговна, - ответила Марина, - Заодно сделаю ему верёвочные трусы.
Людмила Олеговна вышла.
"Что это ещё за верёвочные трусы?", - подумал я, предвкушая что-то интересное. Это действительно оказалось интересно и оригинально. Марина сложила верёвку пополам и обвязала ей мою талию так, что свободные концы свисали спереди. Пропустив их под моей промежностью, она завела их справа и слева и закрепила на тех их частях, которые шли от живота к паху, разведя их в стороны и туго натянув. Бугор, образованный моим половым органом, оказался с обеих сторон сжатым верёвками, от чего выпятился ещё больше. Ещё одной верёвкой Марина выплела на моих ягодицах и бёдрах замысловатые ромбы. Моё тело от талии до низа ягодиц оказалось оплетённым хитрой паутиной пут, очертаниями действительно напоминающей кружевные трусы или панталончики, надетые поверх колготок.
- Садись, связанный, - сказала мне Марина, кивнув на стул. Я сел и вытянул ноги. Марина принялась опутывать их, время от времени отстраняясь, чтобы рыжей удобнее было фотографировать. И вот я опять спелёнут как лайкровый валик. Обретённая ненадолго свобода сделала ощущение от новых пут ещё острее.
- Пошли в палату, - сказала Марина.
И ещё раз оглядев меня, с сарказмом добавила:
- Ну прямо рулон в колготках. Или колготки на рулоне. В натуре чулок связанный.
Мы вышли из кабинета, и меня завели в находящуюся напротив комнату. Она представляла собой что-то вроде двухместного номера: две койки у стен, у каждой койки тумбочка. У окна стол и два стула. На окне решётка. Но всё это было лишь оправой для бриллианта: на стоящей справа койке лежала фигура, обтянутая чёрным лайкровым трико и плотно обвитая путами. Фигура принадлежала женщине. Хотя лицо связанной было скрыто маской, да ещё до носа замотано чёрным чулком, я не мог не узнать Катю. "А ведь действительно когда обтянутые колготками ноги связаны, создаётся впечатление, что они запиханы в один чулок," - подумал я. И казалось, что этот опутанный верёвками чулок, начав с ног, проглотил всего человека как удав кролика. Переварил чулок человека и принял его очертания. У этого сексуального чёрного чулка теперь есть бёдра, ягодицы, торс. Даже голова. Лежит, человекообразный, пошевеливается. И я сам теперь такой же чулок-удав, поглощатель человеческого тела. Лайкровый удав, которому не нужны конечности, ибо они только мешают по-змеиному элегантно извиваться. Я замычал от избытка чувств. Увидев меня, чулок Катя задёргался и тоже издал несколько помыкиваний. Тем временем меня уложили на свободную койку и, задрав маску, освободили мой рот от кляпа. После этого маску опять опустили. Рыжая санитарка подошла к Кате и размотала чулок, стягивавший нижнюю часть её лица. Маска у Кати была немного другая, нежели у меня: на ней было отверстие для рта. Санитарка вытащила из катиного рта кляп и положила на стол.
- Принимай партнёра. И проинструктируй его. - сказала она Кате.
После этого санитарки направились к выходу. Уже в дверях рыжая обернулась и обратилась к нам обоим.
- Развязывать вас будем только по очереди. Когда один идёт в туалет или обедает, другой лежит спелёнутым. Так надёжнее будет. Ну, воркуйте, голубки, пока рты не заткнуты.
Мы остались вдвоём. Я допрыгал до катиной койки и сел на край. Катя подползла чуть выше к изголовью, оперлась спиной на спинку койки и приняла полусидячее положение, вытянув связанные ноги вперёд.
- Значит, ты тоже участвуешь в проекте, - начал разговор я. - Не ожидал увидеть тебя в таком виде.
- Я тебя тоже до того момента... Помнишь, как месяца два назад я была у тебя в гостях? Тебе тогда позвонили, и ты целый час болтал по телефону в другой комнате?
- Ну да, помню. Это было важное дело.
- Извини, но я тогда решила воспользоваться твоим компьютером, - надо было поискать кое-что в интернете. Случайно я зашла на твой почтовый ящик и прочла некоторые твои письма, посвящённые теме. Там были ссылки на твои рассказы и ещё на страничку в Zentai Bondage в Фейсбуке. Я эту страничку знаю не хуже тебя. В общем, это я тебя сюда сосватала. Знаешь, было забавно наблюдать, как ты изображал равнодушие увидев книгу про кинбаку.
- А я думал, что умею скрывать свои чувства.
- Может быть, но только когда речь не идёт о теме. Ну так поздравляю: теперь ты тоже tie-up doll, - кукла для связывания.
- Кукла в лайкре. Меня тут уже Связанным Чулком прозвали.
- Тебе идёт.
- Что идёт: этот наряд или это прозвище?
- И то, и другое. А главное, идут путы. Кстати, верёвочные трусы тоже. Вообще верёвки поверх колготок или трико смотрятся классно.
- Ну а медсёстры почему так же одеты?
- Чтобы было ясно: нас от них отличают только путы и маски, и никакая сотрудница медперсонала от них не застрахована. Здесь связать могут каждого, в этом вся прелесть. И запомни, что маски мы не можем снимать без разрешения. За нарушение этого правила полагается связывание "ласточкой". Такое же наказание - за самовольное развязывание. Рты у связанных обычно заткнуты. Если что-то понадобится, надо допрыгать до соседней комнаты, - там всегда находится дежурная сестра. Нужно в туалет - промычи три раза. Тогда развяжут ноги и руки, но кляп оставят. В туалет можно сходить и с заткнутым ртом. Если есть вопросы или пожелания - надо промычать четыре раза. Тогда освободят только рот, - говорить можно и связанным по рукам и ногам. И ещё. В отсутствии сестёр ты будешь подчиняться мне.
- Это ещё почему?
- Потому что я старшая пленница. Здесь такое правило: старшим назначается тот, кого вяжут дольше всех. За порядком в комнате следит старший. Хочешь эксперимент? Я могу позвать дежурную медсестру и сказать ей, чтобы она заткнула тебе рот и привязала к кровати за неповиновение мне. И будь уверен: заткнёт и привяжет.
- Верю, верю. Что-ж, когда один связанный подчиняется другому связанному, в этом есть перчинка. А если всех пленников связали одновременно, кто будет старшим?
- Тогда старшего назначит дежурная сестра.
- Строго тут у вас.
- А ты как думал. Но кормят хорошо и не обижают.
- Мы находимся в Институте мозга?
- Да. Это особое отделение, изолированное от остальных.
- А ты давно здесь?
- Вяжут меня давно. Но раньше я приезжала на сессии. А вчера меня сделали tie-up doll на целый месяц, я специально отпуск взяла.
- Значит, мы тут целый месяц будем...
- Во-первых, не тут. Завтра нас перевезут на загородную базу, километрах в ста тридцати от города. Я там была. Место живописное, да и жильё комфортное. Только база стеной огорожена, и за неё нас не пустят. Разве что для охоты на связанного. А по саду можно сколько угодно гулять, но со скрученными руками и кляпом во рту. Дело в том, что они хотят не только фотосессию с нами снять, но и серию игровых фильмов. Здесь для этого условий нет, а там в самый раз.
- А что это за "охота на связанного"?
- Это у медсестёр такая забава. Тебя вот в таком виде, только со свободными ногами, выпускают за территорию базы. Твоя задача - не попасться на глаза ни медсёстрам, ни случайным встречным. Места там безлюдные, и есть где прятаться: лесопарк, заросли кустов, развалины старой котельной. Если тебя не найдут за четыре часа, получишь право связать всех медсестёр, участвовавших в охоте на тебя. Подозреваю, что такая охота будет сюжетом одного из фильмов.
- А как узнать, что прошло четыре часа? Часов-то нет, да и руки за спиной узлом завязаны.
- Твои проблемы. Главное не захотеть в туалет. А то придётся самому возвращаться. Типа "Тётеньки, развяжите меня пописать, а потом пеленайте сколько угодно!"
- Дух захватывает. И повезут нас на базу тоже в виде тюков?
- Разумеется. Иначе кукол для связывания не перевозят.
- А почему нас сразу не доставили туда?
- Туда машины только спецрейсом ходят. По воскресеньям.
- Для пяти человек, включая Людмилу Олеговну, всё слишком серьёзно организовано.
- Так их не пять человек. Это настоящая организация фетиш-бондажисток. Там даже есть свой молодёжный отряд вроде пионерского: девчонки от десяти до шестнадцати лет. "Отряд имени Натальи Варлей" называется. Они и по улице в форме ходят. Ты не замечал, что у молодых сейчас модно носить шорты поверх колготок?
- Замечал. Жутко сексуально.
- Так вот, у этих поверх чёрных колготок надеты белые лайкровые шорты вроде укороченных велосипедок. А сверху для маскировки клетчатые рубашки как у Варлей. Кстати, Людмила Олеговна в этой организации не самая главная.
- И кто же самый главный?
- Королева Связывания.
- ?
- Да, все её так называют. Сама она обычно не вяжет, но по её приказу могут спеленать любого. Однажды она велела связать даже Людмилу Олеговну. Просто так, для острастки.
- Вот это да! А ты видела эту Королеву?
- Несколько раз. Но она всегда в маске. И почти всегда связана.
- Подожди, я не понял. Если она главная, как она может быть связана?
- Очень просто. Путы на руках и ногах не мешают отдавать приказы. А Королева даже ходить любит с опутанными бёдрами. Ты же сам сказал, что в подчинении связанному есть перчинка.
- Да ещё какая!
- А представляешь, какая перчинка в том, что тебя связывает школьница? Между прочим, в воскресенье на базу приезжают девочки из молодёжного отряда. По будням они учатся, зато как приедут, оторвутся по полной. Молодёжный отряд пользуется особым расположением Королевы; когда эти малолетки на базе, Королева обычно ходит в сопровождении четырёх школьниц-телохранительниц, - из тех, что особо злые до связывания. Так что им даже медсёстры на пути стараются не попадаться: опомниться не успеешь, как веретеном сделают. А будешь сопротивляться, - накинут на тебя сеть. У них любимое развлечение - связать нескольких пленниц цепочкой, спутать им бёдра, завязать глаза и водить за собой на верёвке. Связанные семенят, тыкаются друг в друга, мычат. А эти пигалицы посмеиваются.
- Ну, я им нарочно на пути попадусь если раньше скручен не буду.
- С ними тебе в любом случае придётся иметь дело. Есть сведения, что это будет сюжетом другого фильма.
- Фантастика! Это будет лучший месяц в моей жизни.
- Это я через месяц оттуда уеду, - у меня отпуск кончится. А вот насчёт тебя у них, кажется, другие планы. Ты там останешься надолго. Очень надолго.
- Чёрт, мы так не договаривались!
- Обо всём заранее не договоришься, связанный. Теперь у тебя один выход: расслабься и получай удовольствие. Ну-ка, залезай ко мне с ногами.
Сказав это, Катя подвинулась, освобождая мне часть койки. Мы легли лицом к лицу. Ложе было узким, и нам пришлось прижаться друг к другу. Катины груди, стянутые лайкрой и верёвками и от этого стоящие торчком, упёрлись мне в грудь. Наши колени тоже соприкоснулись. Катя вытянула губы и прикоснулась к моему покрытому маской лицу. Я тоже стал целовать её через эластичный лайкровый покров. Мы стали попихиваться и потираться друг о друга, наслаждаясь бондаж-петтингом. Неожиданно дверь открылась, и на пороге возникла рыжая санитарка.
- Вы только поглядите на эту сладкую парочку! Девочки, идите сюда!
Вскоре все санитарки были в нашей комнате.
- Вот, захожу и вижу: они тут ласкаются, - доложила рыжая. - Два сапога пара.
- Два чулка, - поправила Марина. - Связанных.
- Хм... Связанных по-отдельности. А давайте их вместе свяжем!
- Это идея!
Медсёстры натренированными движениями сняли с нас ручные и ножные путы, после чего Марина велела нам заткнуть самим себе рты. Я вставил себе затычку, которая опять образовала выступающий под маской бугор на месте рта. Катя снова замотала свой закляпенный рот чулком. Тем временем санитарки придвинули мою койку вплотную к катиной, вдвое увеличив ложе, на котором нам предстояло разместиться. Марина велела Кате взобраться на импровизированный сексодром и лечь на спину с поднятыми к голове полусогнутыми руками и полусогнутыми ногами, направленными коленями вверх и в стороны. Мне было велено разместиться над Катей так, что мой зад расположился напротив её лица, а моё лицо было обращено к её промежности. И наконец мои запястья были прикручены к катиным щиколоткам, а мои щиколотки - к её запястьям. Меня начало трясти от возбуждения, да и партнёрша была на пределе. Неожиданно Катя попыталась вытянуться, в результате чего я упёрся в тугие катины груди промежностью с выпирающим под колготками бугром. Я почувствовал, как Катя поводит грудями, потираясь ими о мой спелёнутый колготками член. От удовольствия мы застонали одновременно. Когда мы почти совсем обессилели и могли только слабо помыкивать, санитарки отвязали нас друг от друга и поставили койки на свои места.
- Лечь по койкам и связать себе ноги! - велела нам Марина.
Мы разошлись по местам и стали спутывать свои нижние конечности. Так как опыт самобондажа у меня немаленький, с заданием я справился быстро и качественно. И по тому, как уверенно связала себе ноги Катя, можно было догадаться, что ей это тоже не впервой. А дальше на меня навалились две санитарки и уложили ничком на койку. Одна села на меня верхом и заломила за спину руки, а другая ловко скрутила мне запястья. После этого они велели мне встать и уже не торопясь опутали туловище, прикрутили к нему руки. То же они проделали с Катей и молча вышли. Снова прожорливый верёвочно-лайкровый удав проглотил меня, стиснув моё тело и приняв его форму.
- Мммм! - замычал я, что означало: "Я связанный пленник. Я надёжно и крепко спелёнут, я могу только нечленораздельно мычать."
- Мммм! - отозвался человекообразный чулок на другой койке.
Пару минут два лайкровых чулка-удава вели этот странный диалог, пока усталость от бурной бессонной ночи не взяла своё, и я не заснул.

Глава 2. Это сладкое слово "связанный".
В ноздри ударил запах нашатыря. Я открыл глаза и увидел Марину, держащую у меня перед лицом ватный тампон. Рядом с встревоженным видом стояла Людмила Олеговна.
- Боже, как вы нас напугали! - воскликнула Марина.
- С вами всё в порядке? - спросила Людмила Олеговна, проверяя мой пульс.
- Ааа? - промямлил я невнятно и присмотрелся к окружающей обстановке. Я лежал на кушетке. На мне была обычная одежда и никаких пут. Марина и Людмила Олеговна были одеты как до начала процедуры.
- Я спрашиваю, с вами всё в порядке? - повторила Людмила Олеговна.
- Да. Я, кажется, заснул.
- Причём заснули так внезапно, что это было похоже на потерю сознания. И нам было никак не вывести вас из этого состояния. Но самое непонятное то, что у вас сразу началась фаза быстрого сна. Ничего себе энцефалография!
- Подождите, - ничего не соображая переспросил я, - так это была энцефалография?
- Ну да, обычное снятие электроэнцефалограммы. А вы что думали?
- Мне сказали, что вы лечите головные боли электромагнитным полем...
- А торсионным полем не хотите? Тогда обратитесь к шарлатанам из Российской академии естественных наук. А тут серьёзное заведение. Да вот и в вашей медкарте направление на электроэнцефалографию.
- Я наверное ошибся. Что-то стал уставать в последнее время. - постарался свернуть эту тему я.
- Пульс у вас нормальный. Давайте повторим.
Мне опять надели на голову сетку с присосками, но на этот раз никакого шлема поверх этой сетки не было, и процедуру я проходил сидя, а не лёжа.
- Хм, - сказала Людмила Олеговна, разглядывая полученную ленту, - у вас всё в порядке. Имеются незначительные нарушения мозгового кровообращения, но для вашего возраста они не выходят за границы нормы. В целом вы здоровы.

Я надел пиджак, попрощался и вышел в полном смятении. Что со мной произошло? Придя домой, я обнаружил на полке секретера тексты для переводов, которые я обещал передать Кате. Интересное дело. Значит, мой визит к Кате тоже мне приснился. Ну правильно, сладкий бондажный сон начался во время энцефалографии. Календарь на электронных часах показывал вторник. А во сне, когда четыре волшебницы превратили меня в чулка-удава, был вечер пятницы. Я порылся в папке для всяких рекламок и записок, в которую я положил бумажку с телефоном Марины. Бумажки не было. Ладно, жизнь продолжается. Надо отнести тексты Кате. До издательства я шёл медленно, снова и снова прокручивая в мозгу все детали моего верёвочно-лайкрового плена. Ну почему всё прекрасное так быстротечно? А ведь я так и не был в качестве пакета перевезён на загородную базу, не участвовал в съёмках игровых фильмов, не видел таинственную Королеву Связывания. А молодёжный отряд фетиш-бондажисток... Ну хоть бы десять минут провести у них в плену! Я представил, как школьницы ведут меня, затянутого в лайкру, на верёвке. Ведут связанного и закляпенного, стыдящегося своих пока ещё свободных ног. Ведут, чтобы в конце пути окончательно превратить меня в шевелящийся лайкровый рулон. Или нет, пусть это будет чуть позже. А пока вот я стою с ещё свободными руками и ногами. Но во рту у меня уже кляп, а на голове поверх маски хитрая верёвочная обвязка. А девчонки-малолетки обсуждают, связать ли мне руки сейчас, или же вести до места назначения так, а по рукам и ногам спеленать по прибытию. И от меня уже ничто не зависит, остаётся лишь стоять опустив голову и заложив руки за спину в надежде на благосклонность связывальщиц. То есть в надежде, что мне не придётся идти в позорном виде с нескрученными руками. А может, спровоцировать их на насильственное связывание? Не встать в позу узника перед вязкой, а упереть руки в бока и выставить вперёд одну ногу? Это идея. И вот в моём воображении развернулась картина, как шестеро юных валькирий в чёрных колготках и белых лайкровых трусах, несмотря на моё отчаянное сопротивление, валят меня ничком, усаживаются на меня и заламывают за спину руки. Одна из них сидит на моей голове, сжав бёдрами мою шею и удерживая левую руку. Другая оседлала мой зад и выкрутила левую руку, в то время как третья ловко и профессионально спутывает верёвками мои верхние конечности, а остальные трое навалились на ноги. Уж шестерых-то девочек, надеюсь, хватит, чтобы связать одного мужчину. Ах да, я совсем забыл про Катю. Ну пусть её скрутили до этого у меня на глазах, и она стоит сейчас рядом, беспомощно глядя, как теперь вяжут меня. Конвоировать нас будут вместе. Два Связанных Чулка всяко лучше, чем один... Но моя мечта, взлетев как птица, тут же рухнула на землю. Видно, я обречён всю жизнь заниматься самобондажом. И в колготках меня никто не увидит кроме моего отражения в зеркале.
А вот и катин кабинет. Я отдал тексты и теперь уже намеренно посмотрел на письменный стол, - не лежит ли там книга про искусство кинбаку. Книга действительно лежала. Я присмотрелся. На чёрной обложке вверху стояло имя автора: Joseph Keenback, а под ним была изображена вертикально расположенная белая спираль. Так вот в чём дело! Во сне я принял фамилию Keenback за слово Kinbaku, а белую спираль - за вьющуюся верёвку.
- Тебя заинтересовала эта книга? - спросила Катя.
- Да так. А что за книга?
- "Спираль времени" Джозефа Кинбека. Мне дали её для перевода. Автор - канадский астрофизик и по совместительству историк. Я уже просмотрела. Очень интересно.
- Что интересно?
- Ну, автор излагает свою гипотезу о цикличности исторических процессов. На многих примерах он показывает, что история развивается по спирали, и через определённый промежуток времени повторяется одно и то же событие, но в другом виде. Причём это относится и к отдельным людям, и к народам, и ко всему человечеству. Кинбек приводит расчёты длительности промежутков между аналогичными событиями. Точнее, по Кинбеку это даже не разные события, а одно, только в разных вариантах.
- Что-то вроде новой хронологии?
- Нет, это совсем не то. Кстати, Кинбек утверждает, что при определённых обстоятельствах между точками спирали, лежащими на одной прямой, может происходить своеобразный пробой. Тогда временные промежутки стремятся к нулю, и за одним вариантом события сразу следует другой. Различия же между вариантами в этом случае минимальны. По теории Кинбека число таких повторов может колебаться от трёх до семи. Автор назвал это явление эффектом пробоя времени.
- Да, интересно. Когда переведёшь, дай почитать.

Мы с Катей ещё немного поговорили о её делах в издательстве, и я ушёл. Яростная тоска по колготкам, трико и путам на некоторое время отступила и овладела мной лишь вечером. На этот раз я решил удовлетворить фетиш-бондажную страсть с помощью посещения моих любимых страничек в интернете. Я облачился в обтягивающий наряд узника, заткнул себе рот и связал ноги, сел за компьютер. Как обычно сначала для разогрева я посмотрел фотографии связанных в зентаях на Zentai bondage, что в Фейсбуке. Связанные там на редкость хороши, в моём духе. Затем я вспомнил о таинственном "Отряде имени Натальи Варлей" и зашёл на страничку под названием "Наталья Варлей в колготках". О, каждое посещение этой странички было для меня пиром души. Там были все без исключения кадры, в которых Кавказская Пленница представала в колготках. Вообще правильнее было бы назвать героиню именно Пленницей в Колготках, поскольку в плену она пребывает только в таком наряде; её визитная карточка - колготки и путы, а вовсе не кавказский колорит. Кадры располагались блоками: пленница у двери, пленница прыгает в окно, пленница убегает от преследователей, пленница залезает в машину, пленница связана. Особенно мне нравился переход между последними кадрами со свободной Ниной и её появлением опутанной по рукам и ногам. В недрах машины с ней происходит буквально волшебное преображение: нырнув туда в человеческом обличии, она снова появляется в качестве дёргающегося и мычащего веретена. Эффект усиливается тем, что само связывание в фильме не показано; это околгоченное веретено появляется перед нашими глазами неожиданно. Возникает ощущение, что пленница изначально была таким фантастически сексуальным свёртком из колготок и верёвок, лишь на время превращённым каким-то злым волшебником в обычного человека. И вот чары развеялись, и она предстала в своём естественном виде. Но даже те кадры, в которых героиня ещё может распоряжаться своими руками и ногами, неизменно производили на меня сильнейшее впечатление. Весь её образ говорит о обречённости быть связанной. Точнее, быть Связанной. Вот после безуспешных попыток открыть дверь прекрасная колготочница вдруг начинает осматривать себя. Вроде как вспоминает, что на ней нет юбки. Но почему она сразу же принимает позу со сведёнными вместе ногами и вытянутыми по швам руками словно спелёнутая? Кажется, она догадывается: не юбки ей не хватает, а пут, - идеального дополнения к колготкам. Кажется, она знает о магической красоте верёвок на теле и просто провоцирует их надевание на себя, играет в игру "свяжи меня". И когда это происходит, её дёргания и возмущённое мычание воспринимаются исключительно как обязательный атрибут этой игры. Картинки можно было увеличить, так что связанные крутобёдрые ноги в плотных колготках заполнили собой половину экрана монитора. Рельефные формы, туго обтянутые и туго обвитые верёвками. Шедевр нейлоново-лайкрового бондажа. Я смаковал кадры один за другим не пропуская ни одного. Фактически картинки были только затравкой для моей фантазии, которая тут же ввела меня в сюжет. А сюжет этот я воображал примерно таким: я обнаруживаю на фоне природы крепко связанную по рукам и ногам пленницу и, как бы приняв её игру за чистую монету, освобождаю от пут. Но колготочница-бондажистка набрасывается на меня и скручивает в отместку за моё вмешательство не в своё дело. Мол, обломал кайф от связывания, будешь связан сам. Теперь настаёт уже мой черёд изображать негодование, но всё напрасно. Мы поменялись ролями, теперь Пленник в Колготках я, и недавняя пленница уводит своего стреноженного узника в надёжное место, где его ожидает долгая череда всевозможных связываний. Время от времени я взбрыкиваю и упираюсь протестующе мыча, словно не желая в скором времени становиться лайкровой гусеницей. Но этой бессильной строптивостью я лишь подчёркиваю невозможность Cвязанного протестовать по-настоящему серьёзно. Такая демонстрация моего пленнического положения входит в правила игры, и лёгкого одёргивания верёвки-поводка в сочетании со строгим взглядом связывальщицы хватает, чтобы я снова покорно семенил за ней. После быстро пресечённого неповиновения покорность выглядит ещё убедительнее. Её демонстрация - тоже правило, и лучше ему следовать, ведь ничего другого Связанному не остаётся. Более того, мне ничего другого не оставалось с самого момента освобождения мной пленницы, поскольку сильная и ловкая спортсменка связала бы меня независимо от моего желания. И коль скоро игра стала неизбежностью, наиболее выигрышная линия поведения - это превратить неизбежность в игру. Меня всегда безумно заводила эта многослойность поведения пленника при игре со связыванием, эта своеобразная игра в игре: изображать недовольство, в то же время изображая свободу его выражения, но одновременно давая понять, что не имеешь ни того, ни другого. Своим театральным протестом показывать связывальщице, что её желание преобразить меня в лайкровую гусеницу полностью совпадает с моим.
Фетиш-бондажный видеоряд был настолько великолепен, что благодаря ему я начал ощущать себя полноценным Связанным, хотя мои руки оставались свободными для управления компьютером. Лишь время от времени я поигрывал икрами ног, чтобы лучше почувствовать облегающие их путы. Где-то на середине просмотра зазвонил телефон на моём столе. Я вздрогнул. Проклятье, кому это неймётся в самый неподходящий момент? А вдруг звонят по делу? Я торопливо вынул кляп изо рта (хорошо хоть, что обвязку головы не сделал!) и взял трубку.

Продолжение следует.
Мужчина dood
Свободен
04-10-2013 - 08:06
Как всегда-СУПЕР!!! 00073.gif 00073.gif 00073.gif
Ждем продолжения!!!
И жмурки.... Связанные и в колготках....
sxn3121741931
Свободен
12-02-2014 - 00:03
Спасибо! Классно - шедевр!!!
0 Пользователей читают эту тему

Страницы: (1) 1 ...
  Наверх